Измена. Пока месть не разлучит нас

Глава 21

Лидия

Алекс любит красное вино и швейцарский сыр, который продают в единственном магазине огромного мегаполиса. Я не понимаю и сама, зачем ехала я в него через весь город, словно какой-то бес меня тянет. Не знаю, зачем мне сегодня чертовски приболел этот гребаный вонючий сыр. Ведь человек. Который сегодня придет ко мне в гости и будет мило улыбаться и притворятся моим женихом, совсем не заслуживает таких стараний. Но, тем не менее я с упорством ослика стараюсь сделать его счастливым. Дура. Но… Я не разлюбила еще Алекса, как ни старалась.

— Машину припаркуйте недалеко, я ненадолго задержусь в магазине, — сказала я, передав ключи расторопному парковщику, который вырос перед моим авто, словно один из ларца. Содрала с шеи шарфик, простенький фишю, расписанный лошадями, бросила его в сумочку, пошла между сияющими витринами. Только вино и сыр. Ну. Может, еще возьму балык осетровый, он тут вкусный. Мама любит. А папе…

— Девушка, простите. Мне кажется, это вы обронили.

Вздрагиваю. Отвлекаюсь от клубники, разложенной в стеклянном холодильнике. Она красивая. Но искусственная. Такая же, как мой… Чужой Алекс.

— Ваш платок?

Мужчина стоит рядом. Протягивает мне мою вещь, которую я, как обычно, бросила мимо сумочки. Он улыбается, и от этого похож на мальчишку. Волосы прилизанные тёмные, волосок к волоску уложены в идеальную прическу. И ямочки на его щеках очень милые. Но… Она совсем не простачок. Одет дорого, в руке деловой портфель из кожи крокодила. Но не вычурный, скромный, хотя и очень дорогой. Эту фирму я прекрасно знаю. Сумки ее стоят как крыло Боинга. Да и не пускают в этот магазин простых людей с улицы.

— Да. Спасибо. Я немного рассеяна сегодня Просто день такой. Знаете, у меня гости сегодня, вот я и… Голова кругом, короче.

Странно, зачем я делюсь с незнакомым мне человеком чем-то, совершенно ему ненужным. Но мне, странным образом, хочется просто сесть и рассказать ему все, что у меня болит. Наверное это просто эффект попутчика у меня, ну и моя вечная доверчивая глупость.

— А вы не хотите кофе выпить? Здесь прекрасные профитроли.

Я его не знаю, но кажется вечность знакома с этим мужчиной. И он буквально в цель бьет этими профитролями, которые я обожаю. Смотрю на часы. Мало времени. Катастрофически мало. А и плевать.

— Вы торопитесь? — приподнял он бровь.

— Не настолько, чтобы не попробовать пирожные, — я хихикаю что ли? Что это со мной? Просто от стресса постоянного, у меня видимо немного сбился прицел. Что я творю? Кадрю незнакомого мужика, который тоже, скорее всего женат. Ну а как иначе? Таких щенками разбирают. А я снова дура. Или не дура? Кольца то нет у него на пальце. Черт, у Алекса то тоже не было. — Только я угощаю. Вы вернули мне ценный платок, так что…

— Ну, вообще-то…

— Гусары денег не берут? Это предрассудки, — черт, я снова глупо хихикнула. — Или так. Или я ухожу.

— Потому что у вас гости сегодня?

Упс, я и забыла уже про гостей. Странное дело. Вино и сыр. Нет, не буду покупать. Зачем?

— Вы правы. Мне пора, — я сейчас сбегу. Почему? Да потому что мне чертовски страшно. И я не готова снова обжечься. И…

— Давайте так, вы угостите меня кофе. А профитролями я вас. Заберете их домой. Угостите гостей. Так честно? И, что-то мне подсказывает, что вы совсем не рады гостям своим?

Я лишь киваю. Я не хочу домой. Я хочу кофе. Я хочу сидеть вон там, в углу небольшого магазинного кафетерия за столиком, и смотреть в окно на бегущих людей. И смеяться над шутками незнакомца, и…

— Я Лидия, кстати — протягиваю ладонь, которая подрагивает от чего-то. И когда касаюсь пальцами его руки, мне кажется что их колет раскалёнными иглами. А ведь меня ждет Алекс. Наверняка уже ждет. И я его… Все еще люблю? О, боже. — Вы правы. Но, знаете. Совсем недавно я очень ждала его. Ну, моего гостя. Моего жениха.

— И что же изменилось?

Я не понимаю, как оказалась именно за тем столиком, о котором думала секунду назад. И кофе, мой любимый, буквально из воздуха передо мной материализуется. И улыбчивая официантка чуть ли не кланяясь, ставит передо мной шикарную коробку, пахнущую ванилью, выпечкой и чем-то… Совершенно неопознавемым. Так пахнет удовольствие, наверняка.

— Лида, вы не сказали, что у вас произошло.

— А вам нужны чужие провалы? — я улыбаюсь, но во рту появляется горечь. И я вываливаю все на мужчину, которого не знаю совсем. И так просто все рассказываю, словно это какая-то смешная шутка, от которой болит живот.

— Он подонок, Лида. И совсем не стоит ваших слез.

— А вы? Вы же тоже наверняка не свободны. Но сейчас меня клеите абсолютно неприкрыто и совсем уж откровенно, — ага, вот он, накрывает. Стыд запоздалый приходит, смешанный с едкой горечью и иронией. Черт, я снова дура. Поплыла, блин, от улыбочки не пойми кого. — Ладно, мне пора. Слушайте, забудьте, что я вам наговорила. Я счастлива. И мне никто не нужен. У меня есть все, даже больше чем у многих. И…

— Лида, мы можем еще раз увидеться? Хоть фамилию назовите свою. И вот… — он мне в руку визитку сует. Я ее не глядя бросаю в сумочку, а скорее всего, как обычно, мимо.

— Вряд ли. Фамилия моя вам ни к чему, она слишком на слуху. Но, спасибо вам за то, что не обсмеяли. Прощайте. И, кстати, вы не опровергли свою несвободу.

Я почти бегу к выходу из магазина, прижав к груди дурацкую коробку, воняющую разочарованием. Он не остановил меня, значит я права. Значит… Все мужики козлы. Одинаковые. Одним миром мазанные.

— Борис Алексеевич, там… — слышу голос официантки. Она его по имени назвала. Значит… Да ничего это не значит. И вообще, мы с девочками уничтожим козла и станем супер счастливыми. У меня есть подруги, вот. А мужики все скоты и гады.

Я такая злая. Прям долетаю до дома. Как ведьма на реактивной метле. И Вика не берет трубку, хотя я названиваю ей каждую минуту. Малька ответила. Но что-то буркнула про работу. Хихикнула и отключила телефон. А мне вот срочно нужно выплеснуть все, что у меня в душе вулканом бурлит.

Алекс меня встречает на парковке. С цветами и пакетом, в котором наверняка чертова питахайя, которую я сейчас желаю не съесть, а запитахайеть этому наглому мерзавцу туда, где у него все распухло и чешется. Но, навешиваю на лицо улыбку. Даже подставляю щеку для поцелуя. И с чего я взяла, что он красивый? Нет, я совершенно точно больше не чувствую к нему ничего, кроме… Ничего себе, я излечилась? Волшебные пирожные не иначе.

— Ты очень красивая, — шепчут чужие губы, которыми он сегодня, наверняка, вот так же целовал в щеку жену. Меня аж передергивает от этой мысли. — Я соскучился.

— Пойдем, родители наверняка уже приехали, — выворачиваюсь из захвата его рук. Интересно, а тот Борис, он как обнимается? И какие его губы на вкус…. о, так можно дойти черте до чего. И еще улыбка из меня лезет такая глупая.

— Ты где была, детка? — Алекс в своем репертуаре. Вопросы задает, на которые и права не имеет.

— Ездила за твоим любимым вином и сыром.

— И где же они? — о, он играет в заботливого ревнивца? Что-то новенькое.

— В магазине. Я их не купила. Алекс, и что ты все время чешешься? У тебя что, вши лобковые?

— Странные у тебя фантазии. Аллергия, — сквозь зубы прошипел женишок. — На мыло, которое ты мне купила. Или на порошок. Так почему же ты не купила то, за чем ездила?

— Потому что меня затошнило. Токсикоз, милый. И я решила вернуться.

— Однако пирожные то из того магазина.

— Ты ревнуешь? Я просто решила, что я не хочу покупать то, что не хочу. Сыр вонючий, а вино мне нельзя.

— Да, прости. Я просто… Просто все как-то…

— Странно, да? Кстати, папа уже заказал ресторан и созывает гостей на нашу свадьбу. Ты паспорт же привез? Папа договорился, что не нужно месяц будет в загсе ждать. И он решил… Точнее я…

— Лида, вы слишком торопите события. И решать все должен я, хотя бы по праву того, что я мужик…

— Знаешь, был такой фильм. Так там герой твоими словами говорил. Так вот, Алекс, привыкай, у нас все решает папа. И я не советую тебе ему перечить. Ну что, пойдем? Родители мои заждались. А мама еще с прошлого раза не очень довольна тобой. Кстати, папа решает то, что говорит ему мама, учти. И привыкай, милый. У нас в семье так. По праву силы, а не по праву того, чкем ты родился.

И я иду. И чувствую какой-то дурацкий триумф. Слушаю шаги чужого мужа за моей спиной. Но совсем не чувствую радости от своего триумфа. И до ужаса мечтаю проглотить пирожное.