Измена. Пока месть не разлучит нас

Глава 24

Алекс

Боже, как болит голова. И скулу ломит так, что правый глаз я открыл с трудом. Открыл, и не сразу понял где нахожусь. Что ж, оно и к лучшему. Великий и ужасный олигарх теперь ни за что не позволит своей принцессе выйти за меня замуж. Повел я себя вчера как эталонный лошара. А принцессам за муж за лошар выходить противопоказано. Я ухмыльнулся своим мыслям. Голова тут же отдалась страшным гулом, как колокол блин. Нужно выпить кофе, привести себя в порядок и домой. Под теплый бочок к скучной привычно жене. Нужно купить ей ее любимые сиреневые эустомы. Те, в желтую полоску. Я сто лет не баловал Вику букетами. Не так, я уже давно забыл, когда ее баловал в принципе.

Щетка, зубная паста, душ. Я наконец чувствую себя почти человеком. Осталось только вспомнить, где моя машина. Не садился же я за руль в таком ужасном состоянии? Невозможно. Я слишком люблю себя, чтобы так рисковать.

Жизнь становится еще более сносной после чашки кофе. Поганого. Растворимого, не очень дорогого. Вика бы к этому пойлу не притронулась палкой. Про Лидию уж и говорить нечего. Малька. Где интересно шляется эта сука? Сейчас бы мне не повредили упражнения с этой кобылой, которая в сто раз горячее проклятого мерзкого кофе.

Телефон звонит где-то под кроватью. Я его достаю с трудом. Смотрю на дисплей. О. черт меня раздери, только разборок мне не хватает сейчас для полного счастья. Борюсь с желанием сбросить вызов.

— Милый, ты где? — голосок Лидии звучит как ни в чем не бывало. — Я приеду, пожалею моего любимого котика, которого обидел этот дурак Борис. Алекс, мне приятно было…

— Что? — я аж чуть кофе не подавился. Черт, я то надеялся…

— Ну, ты меня приревновал. И папа сказал, что если мужик так на соперника реагирует, значит точно любит.

Точно. Как я сразу не догадался. Они там все ненормальные, с поехавшей от своего величия крышей. И папуля просто выполняет прихоть своей дочи, которая вцепилась в меня словно клещ. Как капризная девчонка в еще не надоевшую ей игрушку.

— Ну и потом, нашему ребенку нужен папуля. Ты ведь понимаешь, что папа не позволит наследнику его империи расти безотцовщиной? Ну и, все таки, с моим папой лучше не ругаться, ты же понимаешь?

«Да пошли вы» — хочется мне сказать. Так и вертится на языке эта фраза.

— Лида, дай мне немного прийти в себя, — вместо этого правильного изречения выдыхаю я. — Мне на работу нужно. Я совершенно забросил все свои насущные проблемы.

— У тебя есть проблемы, милый? Давай я скажу папе и он их решит. И работа эта… Слушай, ты достоин большего, дорогой. Вот папа…

— Лида, — уже прорычал я. Голова сейчас просто взорвется. И мне не нужна будет никакая работа. — Я мужик. Я должен сам. Я не хочу ходить на поводке у папы. Я…

— Ну ладно. Не сердись. Сам так сам. Кстати, охранник папы отогнал твою машину к твоему офису. Ключи у консьержа. Слушай, а ты не говорил. Что живешь в том районе, ну… для небогатых. Можешь ко мне переехать. Ой. Прости. Ты мужик. И сам решаешь и вообще…. Ладно, целую в губки сахарные мой жених и жду. Скоро увидимся, котик.

Лидия отключилась. Я свалился на кровать, борясь с головокружением. Укачало меня от ее любви горячей. Надо домой. Мне надо домой. Вика…

Надо еще машину забрать. И переодеться. В шкафу Мальки всегда есть смена белья для меня и свежая рубашка.

Я до офиса добираюсь с трудом. Чертов зуд вернулся с какой-то остервенелой силой. На меня аж таксист уже косо поглядывал к концу поездки. И я его понимаю. Мужик, ерзающий на сиденьи, не вынимая рук из карманов, зрелище скажем так не для слабонервных. Мне даже показалось, что водила вздохнул с облегчением к концу поездки. И деньги не взял из рук в руки, велел на торпеду положить. Сука, да что же за черная полоса такая?

В общем дома я оказался только к обеду.

И гребаный дом меня встретил тишиной. Куда-то все запахи пищи пропали, и уют. Только гребаный кот Вики, мордастый нахальный скот, посмотрел на меня прищурившись, чуть приподняв голову. Этот пушистый засранец меня никогда не любил. Все время с презрением относился. Взять бы его за шкирку и выкинуть на хрен. Да только тогда Тори то же самое сделает со мной.

— Дорогая, я дома, — крикнул я в гулкую пустоту. — Викуся, где ты, моя женушка любимая? Я пришел к тебе с приветом… И принес подарочек. Милая, ну куда ты делась?

— Боже. Алекс. Что ты раскричался? — Вика появилась на ступенях, свежая, одетая в тонкую ночнушку, растрепанные волосы ее сегодня похожи на солнце. А она все еще красива. Чуть отяжелела фигура. Но ее не портит это. В штанах заворочался раненый боец. Вика повела крутым бедром. Зуд стал такой силы, что я чуть ли не порукам себя ударил, чтобы не почесаться. Что-то в ней изменилось. Очень как-то заметно. Словно изнутри светится. Я сто лет ее такой не видел. С тех пор, наверное, как мы с ней поженились. Она была именно такой. Когда первая влюбленность сводила нас с ума, не позволяла вылезти из постели, не давала оторваться друг от друга. Как давно это было. — У ммм, цветы. Алекс, ты ведь знаешь, что я терпеть не могу эустомы. У меня на них аллергия.

Да быть не может. Я не мог перепутать. Лидия любит тюльпаны, Малька орхидеи, а Вика…

— Немедленно выкинь эту дрянь, — поморщилась жена, и тут же расплылась в улыбке. — И приходи. Я буду ждать тебя в спальне. Соскучилась ужасно. Она облизала язычком лишенные помады губки. — А потом… Потом нас ждет нотариус, ты же не забыл?

— Вика, а тебе не вредно… Ну… В твоем положении. Секс. Я переживаю.

— Алекс, глупыш, мне даже полезно, — хмыкнула Вика, я чуть не застонал от чувства полного бессилия. Вот даже примерно не представляю, что мне делать в этой ситуации. Сбежать? Это просто глупо. Но показать жене распухший орган, зудящий и переливающийся всеми оттенками красноты, просто невозможно. — Но ты прав. Сначала дела. Я что-то проголодалась. Будь другом… Кстати, а что у тебя с лицом?

Да что угодно. Я выдохнул так громко, что сам, показалось. Оглох.

— Да что с тобой такое сегодня, родной? Если бы я тебе не доверяла, то подумала бы, что ты от меня сходил налево, — хихикнула Тори.

— Не неси ерунду, — передернулся я. Черт, эти бабы меня сведут с ума. — Ты у меня единственная. И мы с тобой друг другу доверяем. А скулу я ушиб об дверцу машины. Ужасно неудобная она. Вот будет новый джип у нас…

— Конечно, родной. Все будет. Очень скоро. Ты мне доверяешь, а я тебе. Сделай, пожалуйста, кофе, пока я собираюсь. У нас сегодня замечательный день. После нотариуса можем в ресторане нашем любимом пообедать. Отпразднуем…

Она легко поцеловала меня в щеку, легко подула на ссадину на скуле. Поверила во все, что я снова ей наплел, глупая. И мне от чего-то расхотелось спрашивать ее, что мы будем праздновать. Опять, наверное, какую нибудь глупую годовщину, первого поцелуя, например.