Кавказские варвары. Украденная невеста

Глава 19

ОСМАН

— Мне нужны лояльные, отбитые и талантливые, — усмехается. — Это постоянная работа. Про Елену Троянскую слышал?

Он мне мифы решил рассказывать? Что ж, безопасность Амелии и счастливая жизнь с ней того стоят. Можно и послушать

Ага, — откидываюсь затылком на спинку кресла. — Мельком. Моя женщина не уступает ей ни в плане красоты, ни в плане трофейности, так что будет очень большая заваруха. Ты будешь заведовать медицинской частью. Если согласишься на такую работу на постоянной основе, я дам тебе армию, Осман. Я боюсь, у меня не хватит квалификации, — не отказываюсь от работенки, но не собираюсь

набивать себе цену.

— Я уверен, что ты будешь очень сильно стараться, чтоб она у тебя появилась, — смотрит на меня. — Ты же понимаешь, что значит биться за свою самку по-звериному.

— По рукам, — сам протягиваю Архану руку. — Мне нужны твои лучшие люди. За них я буду резать и штопать, кого скажешь и сколько потребуется.

— Вот и отлично, Осман, — жестко пожимает мне руку. — Скоро увидимся. Парни прибудут сюда.

Он выходит из тачки с таким видом, словно Архана тут вообще не было. Заскакивает на легкий, юркий и мощный гоночный мотоцикл и с ревом гонит прочь.

Я все думаю об Амелии. Она там с Бахой. Наедине со своей первой любовью. У них все произойдет — это неизбежно.

— Блядь, — луплю раскрытой ладонью по рулю и беру себя в руки.

Страшно стать третьим лишним, когда почувствовал ее любовь, внимание, страсть.

Впрочем, сейчас нужно думать не об этом. Мне нужна холодная голова. В любом случае они оба мне родные. Надо выйти живыми из этой заварушки, а потом уже будем решать личное.

Выхожу из тачки и иду к дому. Вхожу на территорию, и на меня тут же бросаются два здоровенных алабая.

— Место! — звучит приказ.

Дядя идет навстречу мне, опираясь на трость. Собаки послушно садятся, но смотрят на меня с готовностью разорвать.

— Дядя, — подаю ему руку. Постарел за то время, пока мы были на зоне, но рука еще крепкая.

Осман, — улыбается. — Повзрослел. Брутальный стал, бороду отрастил. Ага, — тру подбородок.

Борода — это для меня символ свободы, как бы странно это ни звучало. Там нас брили насильно. И головы, и лица. Когда я вновь оказался на воле, у меня рука не тянулась к бритве.

— Пойдем, дорогой, — обнимает меня. — Альфия испекла лепешки. Поешь, и мы поговорим.

Давненько я не был тут. Каждый раз, когда меня касается привычная жизнь, мне становится грустно. Столько лет потерял, столько счастья, столько секунд солнечного света.

С другой стороны, если бы мы с Бахой не оказались там, то я бы никогда не полез к Амелии, не ощутил ее любовь.

На кухне тетя, вторая жена дяди, молча подает чай. Не в восторге она от бывшего зонщика в доме, но вида не подает.

Уходит, и только тогда мы начинаем разговор.

— Вы же не по УДО вышли, да, Осман? — спрашивает дядя, пока я кручу в пальцах узорчатую чашку.

Нет, — мотаю головой. — Но я намерен доказать, что мы с Бахтияром невиновны. Я клянусь тебе памятью отца, что ни я, ни брат не поднимали на него руку.

— Я думаю, племянник, вы достойны второго шанса, — кивает дядя. — Мне не понравилось, как повел себя Руслан. Не так должен был повести себя сын, убитый горем. Не держал он траур.

Дядя, я докажу тебе и всем, что мы невиновны. Только мне нужна небольшая помощь. Только к тебе я могу за ней обратиться.

Я помогу тебе, Осман, если это в силах старика, — усмехается. — Что нужно сделать? Ты помнишь Амелию? Та девочка, с которой вы дружили в детстве? — вновь улыбается, вероятно, вспомнив ее маленькой.

Да. Она несостоявшаяся невеста Руслана, и ее надо защитить от него. Могу я оставить ее здесь на некоторое время? Так же оставлю людей для вашей защиты.

АМЕЛИЯ

Мы лежим абсолютно обнаженные и смотрим друг на друга. Меня сжирает стыд и чувство вины, но я не могу оттолкнуть от себя руку Бахтияра. Он ласкает меня там, где может касаться только муж.

Я никогда не выйду замуж. Потому что они оба мои, а никях возможен только с одним.

— Я ничего от тебя не требую, Амелия, — тихо проговаривает Бахтияр мне в губы. — Просто хочу сделать хорошо. Безумно тебя люблю и не могу не трогать.

Я тоже его трогаю. Ласкаю рукой твердую, пульсирующую плоть и умираю от стыда.

Наши движения становятся все пошлее и быстрее. Влажно, горячо, близко кожа к коже.

Дыхание сбивается. Его огромные зрачки пожирают свет радужек.

Это чувство, которое цепляет и душу, и тело, накрывает тебя словно высокая океанская волна.

Топит. В легких застревает крик.

Мою ладошку заливает горячей спермой.

Чувствую себя грязной и развратной.

— Это плохо, что я с тобой, пока Осман там? — спрашиваю, пока Бахтияр обнимает мое дрожащее тело. — Словно это правильно и неправильно одновременно.

Все правильно, любимая, — обнимает пальцами мое лицо, притягивает к себе и целует нежно в губы. — Я не забираю тебя у него, просто люблю, потому что мы потеряли столько времени. Я так изголодался по твоей любви.

Бахтияр, я волнуюсь за Османа. Уже давно нет новостей.

— Все будет хорошо, — Целует меня в лоб. — Осман скоро выйдет на связь. Просто ему нужно сделать кое-какие дела.

Мне безумно стыдно. Будучи с одним, словно предаю другого.