Кавказские варвары. Украденная невеста

Глава 8

Веревки врезаются в кожу. На грудную клетку словно что-то надавливает.

Ты же хочешь, Амелия, — шепчет мне на ушко Бахтияр. — Просто расслабься. Ты же нашаЭто грех. Огромный харам, — все еще сопротивляюсь им.

Пальцы Османа скользят по внутренней стороне бедра. Они все ближе к самому сокровенному, интимному.

— Никто не узнает, чем ты тут занималась с двумя уголовниками, — смеется Бахтияр и проводит подушечкой пальца по моим губам, которые дико пересохли.

— Тебя нужно немного полечить, — вдруг проговаривает Осман, и его губы касаются нежной КОЖИ.

Я дергаюсь, но старший варвар накрывает мои бедра горячими ладонями и прижимает их, пошло раскрыв в том самом месте.

Он прав, — как змей-искуситель шепчет Бахтияр и фиксирует пальцами мой подбородок.

Просто отдайся нам.

Осман целует, клеймя мою кожу огненными поцелуями.

Я поскуливаю от стыда и наслаждения. Он такой взрослый, казался мне раньше таким недоступным. Испытывает ко мне чувства. Для меня это так дико. И мне так хочется попробовать.

Мне их обоих нельзя. Каждого по-своему.

Голова тяжелая — гудит. Зрение нечеткое. Но я отчетливо понимаю, что хочу этого греха, который не смыть никакими молитвами.

— Не могу, — шепчу.

На глаза наворачиваются слезы.

Я вскрикиваю, когда Осман прижимается ртом к моим нижним губкам.

Выть готова. Это так влажно, нежно, развратно и греховно.

Целует, вылизывает, рисует узоры языком.

Я с ума схожу. Мой разум блуждает, а тело отзывается горячими волнами и тугим возбуждением внизу живота.

Он развратно причмокивает, царапает мои бедра. Он как зверь. Ему плевать на то, что для меня это как убийство.

— Ты все можешь, — надо мной светлые и порочные глаза Бахтияра.

Они как звезды.

Он решает не отставать от старшего брата.

Склоняется надо мной и сжимает набухшие капельки грудей почти до боли.

Остановись, — умоляю его. — И Османа останови. Ты не хочешь, чтоб мы останавливались, — отвечает порочным шепотом.

Его дыхание опаляет соски, которые безумно чувствительные, даже болезненные.

Его мягкие, горячие, но требовательные губы поглощают один. Посасывает, а потом прикусывает, пока Осман все еще между моих ног.

Их рты ласкают меня, пальцы оставляют горячие полосы на теле.

Я сейчас сойду с ума. Мой разум затуманен, а тело принадлежит им.

Это происходит. Мое тело встряхивает, веревки впиваются еще болезненнее. Они словно прорастают в меня.

— Амелия, — вдруг зовет меня Осман. — Ну же, хорошая моя, пора прийти в себя.

Я с трудом открываю глаза. В комнате полумрак. На мой лоб что-то давит.

Кажется, я чем-то накрыта. Тело не мое. Слабое, дрожащее.

Ты меня развязал? — спрашиваю, касаясь своих запястий под одеялом. Я тебя не связывал, — удивляется. — Ты бредишь, хорошая моя. Мне долго не удавалось сбить температуру.

Снимает это давящее с моего лба, слышу плеск воды, и холодная тряпка опять ложится на лоб.

Что? Мне все это привиделось? Мое тело до сих пор дрожит от отголосков оргазма. Сон, в котором я принадлежала им, был таким реальным.

Мне безумно стыдно. Вдруг я что-то говорила в бреду. Или стонала.

Что со мной такое? — спрашиваю, не понимая, что со мной произошло. Ты упала в обморок, — берет меня за руку и, сжав запястье, считает пульс. — Горячая была как печка. Бредила почти сутки. Как себя чувствуешь? Я от тебя не отходил.

Мне становится так стыдно. Он выхаживал меня, а я так отнеслась.

Может, я, и правда, не права? Может, напрасно поверила тому, что было в суде?

Письма. Бахтияр писал мне письма. Он бы не стал врать. Зачем от меня их прятали.

Спасибо, — благодарю его. Не за что, Амелия, — поправляет компресс у меня на лбу. — Мне было приятно побыть с тобойОсман зажигает лампу у кровати, и я вижу, какой у него уставший вид. Целые сутки сидел у моей кровати.

Почему вас освободили так рано? — спрашиваю. — Признали невиновными? Не совсем, — усмехается и берет меня за руку так нежно. — Мы вернулись, только чтоб отомстить Руслану, но когда узнали, что он женится на тебе, планы поменялись.

Вы сбежали? — доходит до меня.

Я представляю, что их вдруг снова отнимут у меня, и понимаю, что мне этого совсем не хочется.

Он не успевает ответить. Дверь открывается, и на пороге появляется Бахтияр с подносом.

— Как она? Я принес суп. Из банки, правда.

Этот упрямец тоже решил обо мне позаботиться. В этих беглых уголовниках все больше проглядывают те, кто когда-то был мне так дорог.

— Уже не горит. И почти не бредит, — поднимается на ноги. — Покормишь нашу "пленницу"? Мне нужно в душ.

— Попытаюсь, — усмехается мрачно Бахтияр. — Кстати, тебе там Малика звонила. Ответь.

Осман ничего не отвечает, а мне становится неприятно. Даже, наверное, ревниво. Вдруг начинаю понимать, что сошла бы с ума, если бы они привели доступных женщин в этот домик.

Как собака на сене. Сама с ними быть не могу и другим отдать не готова.