32

Она с нетерпением ждала наступления следующей недели и даже осуществила кое-какую подготовку к предстоящим занятиям — купила справочник по русскому языку и литературе для выпускных классов.

В школе с учебой у нее не слишком ладилось. Учителя жаловались Нине, что девочка могла бы делать несомненные успехи, если бы была более собранной и усидчивой. Что поделать, усидчивости-то Вале и не хватало в первую очередь — ей вечно хотелось переключиться на что-нибудь новенькое, куда-то бежать, спешить. Одним словом, заниматься планомерной зубрежкой было не в ее стиле.

Но сейчас она вдруг почувствовала интерес и рьяно принялась за штудирование справочника. Евгения Гавриловна отнеслась к проснувшейся в Вале сознательности с одобрением, даже переставила клетку с Петрушей из комнаты в кухню, чтобы тот не мешал своей трескотней грызть гранит науки.

В понедельник в пять часов вечера Валя отправилась на курсы. На ступеньках колледжа ее ждала вся компания. Алка за это время успела обстричь свои длинные, прилизанные волосы и теперь гордо потряхивала модной прической. Ксюша, по обыкновению, выглядела надменной и неприступной и щеголяла в новеньких джинсах. Молчунья и тихоня Оля по случаю начала взрослой учебы густо обвела глаза и впервые намазала губы. Совсем не изменился один лишь Кирилл. Он по-прежнему оставался спокойным и доброжелательным, сплачивал школьных подружек и ненавязчиво руководил ими.

Валю все четверо встретили радостно и дружелюбно, по очереди чмокнули в щечку, наперебой поведали последние новости. Затем Ксюша отделилась и ушла в свою группу, а остальные бодро зашагали в аудиторию, где должны были проходить лекции.

Вечером опять тусовались в кафе, потом целый час гуляли по улицам, болтали, смеялись. Домой Валя возвращалась вместе с Кириллом — тот ехал к бабушке, которая жила неподалеку от дома Евгении Гавриловны.

Дорогой они разоткровенничались. Кирилл признался Вале, что он давно и безнадежно влюблен в Ксюшу, а та, немного поколебавшись, рассказала ему про Тенгиза, Вадима и Антошку.

Кирилл слушал очень внимательно, не перебивая. Потом сказал:

— Вот почему ты пошла на психолога. Понятно.

— Почему? — удивилась Валя.

— По ребенку скучаешь.

Она подумала, что он абсолютно прав. После Антошки ей неосознанно хотелось быть поближе к детям, особенно к малышам, вот она и осуществила свое желание, как только подвернулся подходящий случай.

— Ты классная девчонка. — Кирилл улыбнулся и подмигнул Вале. — Твой Тенгиз сам виноват. Хотя, конечно, жалко его, что и говорить.

— Жалко. — Валя вздохнула.

— Зато того, другого, совсем не жалко, — неожиданно резко произнес Кирилл.

— Почему? — не поняла Валя.

— Потому! Как он мог поверить во всю эту дребедень с фотографиями? Он же видел, какая ты!

— Какая?

— Честная. Прямая. Не способная на обман. Я это ясно вижу, и он должен был.

Валя мягко усмехнулась.

— Он взрослый. А ты еще совсем пацан. Вы по-разному смотрите на одни и те же вещи.

— Никакой я не пацан, — обиделся Кирилл. Помолчал, опустив голову.

Валя испугалась, что невольно ранила его, осторожно взяла за руку.

— Прости, я… не то хотела сказать.

— Да нет, не волнуйся. — Он поднял на нее глаза, серьезные, блестящие. — Просто я в свои неполные семнадцать, как старик. Столько всего пришлось пережить. Думаешь, мне не хотелось умереть? Взять вот так, и перерезать вены, как это сделал твой приятель. Еще как хотелось. Много раз. Но… не сделал. Мать становилось жаль. Чем она-то виновата, что я заболел? А насчет тебя и этого… Вадима — тут и думать нечего. Должен был понимать, с кем имеет дело.

— Наверное, — тихо согласилась Валя, — но он не понял.

— Тем хуже для него. Ты еще встретишь парня. И Ксюшка встретит. И Алка. И даже Олечка, хоть она порядочная зануда. Выскочите замуж, и поминай, как звали.

— Ты что, хочешь сказать, девчонки тебя забудут? — возмутилась Валя.

— Конечно забудут, как только у них наладится личная жизнь. — Кирилл пристально и спокойно посмотрел на Валю. — Кому я нужен? Урод, средний род.

— Дурак! — Валя несильно треснула его по лбу. — Идиот несчастный! Как ты можешь так говорить? Они в тебе души не чают.

— Ладно, ладно, убедила. Хорош драться. — Он засмеялся, правда, немного принужденно и вдруг остановился. — Мы пришли. Вот там моя бабулька живет.

— Пока. — Валя помахала ему рукой. — В следующий раз не говори ерунды.

— Не буду, — покладисто пообещал Кирилл и, повернувшись, зашагал от нее в сторону сгрудившихся неподалеку высоток.

Валя смотрела ему вслед почти с нежностью. Благодаря этому несчастному и мужественному парнишке собственная боль, терзающая ее на протяжении нескольких месяцев, казалась сейчас не столь невыносимой. Валя впервые разрешила себе подумать о Вадиме. Подумать без ощущения вины, которой на самом деле и не было, а, наоборот, с осуждением и даже легким презрением.

И вправду, как же он мог — заподозрить ее в такой грязи, в корысти, не объясниться по-человечески, не оставить ни единого шанса их взаимоотношениям! А она до сих пор страдает по нему, стискивает зубы по ночам, чтобы не реветь, вздрагивает каждый раз, когда видит в толпе похожего, высокого и темноволосого мужчину.

«Все. Баста, — твердо сказала Валя сама себе. — Я никогда не знала никакого Вадима. Его просто не было в моей жизни. Был Тенгиз. Он любил меня, мы не поняли друг друга. Произошла ошибка, трагическая ошибка, которая стоила ему жизни. Но я перенесу это, а о Вадиме не стану и вспоминать. Пусть живет себе со своей Кирой, флаг им в руки!»

Евгения Гавриловна ждала ее с ужином.

— Что так поздно? — ворчливо поинтересовалась она.

— Погуляли немного с друзьями.

— У тебя уж и друзья завелись? — Тетка смотрела на Валю с удивлением и недоверчиво. — Быстро больно. Ну, да слава Богу. Лучше, чем киснуть тут в одиночестве. Ты, главное, Валентина, с мужиками будь поразборчивей. Не то, не ровен час, подцепишь очередного… — Она не договорила, махнула рукой и принялась накрывать на стол.

Вале стало смешно. В колледже подавляющая часть студентов была исключительно женского пола, парней можно было перечесть по пальцам, да и все они, пожалуй, чем-то походили на Кирилла.

Тетка заметила Валину ухмылку, сердито мотнула головой.

— Напрасно смеешься. Тебя только выпусти из дому.

Они поужинали, потом Валя засела за книги и сидела до глубокой ночи, поражаясь своему неизвестно откуда взявшемуся терпению.

Загрузка...