Лариса научись жить заново

Глава 11

Ночь на планете Дома Раэль была похожа на дыхание огромного зверя — горячая, томительная, с пряным ветром, пахнущим фиалкой, каменной пылью и чем-то ещё… сокровенным. В окнах дворца, сложенного из полупрозрачного янтарного камня, светились мягкие огни — живые огоньки, пульсирующие, будто впитавшие дыхание живущих под этим куполом.

Эта ночь принадлежала Ларисе.

Она впервые ступала по мозаичным коридорам, в которых звенели шёпоты магии, и каждый поворот вёл в иную стихию: вот стены дышали влагой — воздух тут был густ, словно соткан из дождя. В другом крыле — всё было сухим и горячим, и ткань на теле электризовалась, прилипая к коже. В третьем — мерцали зеркала, и отражения следили, будто жили.

Кара шла за ней молча, облачённая в расшитую кобальтом накидку, в которой серебряные нити сплетались в руны покровительства. Белоснежный Барсик, уже немного подросший, прыгал в своих мягких шлепках, настороженно вглядываясь в каждую темноту.

Служанки не касались Ларисы. Они только склонялись в поклоне, опуская взгляды.

— Новая женщина рода…

— Выбранная…

— Та, что соединила огонь и тень…

Она всё ещё не привыкла к этим словам.

В покоях её уже ждали. Комната была не просто спальней — это было святилище рода, с потолком, в котором мерцало небо их мира. Стены были сотканы из ткани и света, а в центре — низкая постель, усыпанная лепестками цветов, которые пахли как дождь на раскалённом песке.

У края комнаты стояли они.

Каэль и Зэйр.

Оба — в одеждах ритуала: плотная, простая ткань, обнажающая грудь, плечи и руки. Только тонкая, золотая нить родового символа тянулась от ключицы к запястью. Их волосы были распущены, их оружие — снято. Но взгляды…

всё ещё были остры.

Каэль, как всегда, стоял чуть в тени, глаза — как уголь и звёзды, губы — плотно сжаты. Он смотрел на неё… будто молил. Но не словами. Вибрацией.

Зэйр был ближе к свету, тёплый, открытый, с лёгкой усмешкой, от которой кожа у Ларисы покрывалась мурашками. У него в глазах читалось другое: если ты дрогнешь — я поймаю.

Если падёшь — стану щитом.

Если коснёшься — приму.

Она подошла, чувствуя, как ткань на её теле дышит вместе с ней. Её ритуальный наряд был тонким, как первый лед. Он закрывал всё, но… обтекал формы, пряча и подчёркивая.

Она была женщиной. Теперь. Здесь. Сейчас.

— Я… не знаю, как правильно, — прошептала она.

Каэль опустил взгляд.

Зэйр шагнул вперёд и, не касаясь, просто произнёс:

— Не нужно. Ты уже сделала выбор. Мы не просим большего. Мы здесь, потому что ты захотела. Мы здесь… чтобы быть.

Она кивнула. И вдруг — порыв ветра сорвал завесу, раскрывая окно. Барсик зарычал тихо, едва слышно. Ветер донёс в комнату тонкий аромат благовоний, и вместе с ним — дрожь.

Лариса прикрыла глаза, а потом шагнула — в центр круга свечей, в который пригласили её мужчины.

Их руки не коснулись её.

Но взгляды…

Они были лаской, обещанием, клятвой.

Каэль сел за её спиной.

Зэйр — напротив.

Она — между ними.

Каждое их движение было ритуалом. Они говорили. О ней. О роде. О защите. О праве. О чести.

И Лариса впервые почувствовала магию их слов, будто тепло их голосов текло по её венам.

Каэль коснулся своей груди — и провёл пальцем до подбородка.

Зэйр повторил, но в зеркальном отражении.

Их движения были зеркальны.

Они танцевали без музыки.

А потом Лариса встала.

Медленно.

И пошла между ними, как в древнем танце. Ткань её накидки развевалась, а ноги ступали босыми по тёплому камню, украшенному родовыми символами.

Она подняла руки — и вплела пальцы в ладони каждого.

И этот танец…

не был чувственным — он был огненным.

Она чувствовала, как жара их тел касается её на расстоянии. Как дыхание Каэля чуть срывается, а у Зэйра напрягается челюсть.

Она слышала их без слов.

И это было глубже прикосновения.

Когда танец закончился, никто не двигался.

Тишина была густой.

Барсик зевнул.

Кара стояла у стены, как статуя, но её глаза горели.

Она… радовалась за хозяйку.

И только потом, когда все вышли — Ларису оставили одну — дверь в её покои мягко открылась снова.

Свет за ней был фиолетово-голубой.

И вошла жрица.

Её волосы были седыми, но лицо — молодым. Она была одета в серебро и чёрный. За ней шли две слепые ученицы, не касаясь пола.

— Лариса Раэль, — сказала она. — Пришла пора узнать то, что хранит твой род. То, что спят в тебе гены. То, о чём молчит твой брат.

Жрица протянула ладонь — и на ней появился свиток. Старый. С живым пергаментом. Он пульсировал.

— Ты не просто женщина рода. Ты — рождённая между мирами.

— Ты можешь нести двоих… троих… даже четвёртого, если захочешь.

— Ты… избранная душа для слияния родов.

— Но если ты не примешь себя…

— Один из них умрёт.

И Лариса поняла…

Это только начало.