Лариса научись жить заново

Глава 51

Роды Юли начались под утро.

Дом встретил её теплом и мерцающим светом — артефакт, встроенный в само сердце здания, отреагировал, активировав протокол помощи. Стены стали мягче, полы — теплее, воздух — прозрачнее. Комнаты наполнились приглушённым сиянием.

Юля кричала только один раз.

Затем — дыхание, сжатые пальцы Ла Рисы и горячие ладони брата, державшего её за плечи. Всё прошло, как будто само собой — в магическом коконе безопасности, заботы и нежности.

Ребёнок родился с белыми, как лунный свет, волосами и… крошечными прозрачными крылышками за спиной.

— Это… — прошептала Юля, прижимая мальчика к груди, — фамильяр? Или…

— Это наследник, — тихо сказала Ла Риса, улыбаясь.

Ребёнок глядел на мир широко раскрытыми, серебристыми глазами и молчал. Но Барсик, устроившись на спинке кресла, заурчал, как будто приветствуя нового члена стаи.

* * *

Спустя три дня, когда родильная комната снова стала библиотекой, Ла Риса стояла у водопада.

Перед ней лежали пять яиц. Они мерцали, как драгоценности — изнутри. Одно пульсировало в такт её сердцу. Другое — откликалось на голос. Артефакт шептал ей, что это фамильяры. Для тех, кто достоин. Для её рода.

Она должна была высиживать их.

— Конечно, — пробормотала она с усмешкой. — Почему бы и нет. Я теперь не только леди и мать, но и наседка.

Позади шуршали шаги. Юля подошла с чашкой настоя, уже в легком платье и с сияющими глазами. Она держалась уверенно, спина прямая, лицо спокойное.

— Мальчика зовут Лир, — сказала она. — Гриф настоял. Говорит, во сне ему явился кто-то из рода и произнёс имя.

— Оно ему идёт, — кивнула Ла Риса. — Сильное. Чистое.

Юля присела рядом.

— Мы вырастем здесь детей, Риса. Построим академию. Найдём фамильяров. Выкупим тех, кого сможем. Я никогда не думала, что могу вот так — жить. Жить по-настоящему.

— А ты — будешь частью новой истории.

* * *

На следующий день прибыли бригадиры.

Они прибыли порталом, в сверкающих мантиях с техномагическими вставками. У каждого — свои магические инструменты, артефакты, личные духи-хранители.

Ла Риса провела их к южной границе владений, где пустыня уже начинала расцветать, напитанная магией третьего мужа. Земля здесь дышала, трава пробивалась сквозь песок, и даже воздух стал мягче.

— Мы хотим построить посёлок, — сказала она. — Просторный, но простой. Дома — в два этажа. Пятьдесят штук. И центральный павильон — для занятий, собраний, ритуалов.

— Хотите назвать его? — спросил старший бригадир.

Она улыбнулась.

— Ларий, — сказала она. — От моего земного имени. И от слова «лаура» — венец. Пусть это будет место силы. Дом венценосных.

* * *

Вечером, когда стены домов начали расти из камня и света, когда фамильяры во сне шевелились в своих яйцах, когда Юля впервые уснула с ребёнком на груди, в окно постучали.

— Свекровь, — прошептала Кара, на всякий случай надев боевые браслеты.

Но Ла Риса уже узнавала этот холодный взгляд и тонкую насмешку в уголках губ. Визит был официальным, а значит — под охраной закона.

— Вы хорошо устроились, — заметила женщина, проходя внутрь. — Могло быть хуже. Могло быть скучнее.

— Я умею развлекаться, — ответила Ла Риса, скрестив руки. — Вперемешку со строительством, спасением детей и высиживанием фамильяров.

— Вам пора выйти из рода. Основать свой. — Тон был мягким, но холодным. — У вас уже земля, мужчины, потомство. У вас… имя.

— И как оно будет звучать?

— Вы должны выбрать.

Ла Риса подумала. Вспомнила всё — Землю, капсулу, браслет, детей в питомнике, водопад, яйцо в руках, имя, подаренное пророчеством.

— Я — Ла Риса Вердант. Род мой — Терра Лисса.

Свекровь приподняла бровь.

— Земная Лиса?

— А почему бы и нет?

И она улыбнулась.

* * *

Перед уходом свекровь оставила приглашение на закрытый аукцион артефактов. Мужья были в восторге.

— Там будут редчайшие вещи, — сказал один.

— Возможно, даже то, что оживит пустыню до края, — заметил второй.

— Или начнёт новую легенду, — добавил третий.

А Ла Риса в ту ночь не спала.

Она сидела у яиц. Барсик свернулся у её ног. Кара дремала в кресле. Артефакт пел тихую колыбельную.

Женщина, что когда-то вышла за хлеб, теперь высиживала будущее.