Лекарка. Призрачная тайна - 3

Глава 17

– Чего?

Я так сильно растерялась, что просто замерла, а тварь этим воспользовалась и, завладев одной моей рукой, а второй крепко перехватив за талию, уже кружила меня в подобии вальса, причем далеко не сразу я поняла, что мои ноги не касаются пола, а меня кружат, как куклу.

При этом я вроде бы и ощущала своё тело, но крайне… смутно. Как под наркозом.

Или во сне.

Сознание стало не четким, мысли начали путаться и с каждым новым кругом, с каждой следующей секундой я ощущала себя всё менее… собой?

А Костя, точнее тварь, которая нагло использовала его лицо, выглядела всё довольнее, ухмылялась всё шире, а в моей груди росла паника и четкое осознание, что это конец.

Она убивает меня. Просто убивает!

Ослабляет, иссушает… пьет!

Секунда за секундой.

Но я не хочу умирать! Не так! Не сейчас!!!

– Маленькая глупая душ-шонка, - приглушенно засмеялся монстр, когда я попыталась дернуться, но у меня ничего не вышло. Ни руки, ни ноги уже не слушались меня, окоченев в одном положении, и лишь тварь с обманчивой легкостью кружилась по залу, удерживая меня в своей стальной хватке. - Сколько вас таких было… Рой вечен! Рой бесконечен! Рой не остановить!!

Захохотав так жутко и зловеще, что внутри у меня всё обмерло, монстр вдруг остановился и отпустил мою руку, проведя самыми кончиками пальцев по моей щеке, но я ощутила не тепло, а потусторонний холод и онемение в месте касания его перчатки.

– Ты не умрешь так быстро, душонка… О, нет. Рано. Я ещё поиграю с тобой. Ты доставила мне столько неприятных минут своим существованием…

Он подвинулся ближе и вдруг лизнул меня во вторую щеку, причем язык его в этот момент стал неестественно длинным, склизким и пугающе сизого оттенка, как кусок мертвечины. В месте касания кожу обожгло потусторонним холодом, затем запоздалой болью и показалось даже, что она запузырилась язвами и начала облазить.

– Ты отработаешь их сполна своими мучениями, - с откровенно маньячной улыбкой пообещали мне, а я даже руку приподнять не могла, чтобы отпихнуть от себя эту мерзкую тварь с лицом Волконского. - Каждую секунду, час и вечность… Ты увидишь смерть всех, кто тебе дорог. Каждого. Я с наслаждением поделюсь с тобой этими воспоминаниями, душ-шонка…

Он снова сжал пальцами мою шею, настолько откровенно наслаждаясь моей беспомощностью, что было уже не страшно, а противно. До омерзения.

Ещё омерзительнее мне стало, когда кожа на лице лже-Волконского начала сползать гнилыми лафтаками, обнажая сначала испещренные язвами мышцы, а затем и кости, причем кусками. В итоге, когда он склонился ниже и поцеловал меня покрытыми кровью и слизью губами, я ощутила не панику и ужас, а гнев и ярость.

Я ощутила… Себя.

Не тело, но душу.

Не касание губ к губам, а мерзкую слизь, которая вливалась в меня, растворяя в себе.

Обволакивала. Поглощала. Подчиняла своей воле.

Вот только…

Сдаться?

Никогда!

Я уже сдалась однажды. Испугалась. Умерла. И чем это закончилось? Рабством!

Нет, больше я такой ошибки не совершу! И пусть это будет последним, что я в принципе смогу сделать, я это сделаю!

Стоило моей решимости окрепнуть, а мыслям стать четкими и кристально ясными, как реальность снова тренькнула, но не как в прошлые разы, а четким и ясным хрустальным звоном.

Разбилась миллиардом осколков лжи. Взорвалась, уничтожая иллюзию того, что мне внушал рой.

И я поняла, что всё это время находилась внутри него. Внутри черной гигантской амебы, которая заполнила собой зал. Он был, да… Но был совсем не таким, как мне виделось.

Старый. Даже древний. Темный, мрачный. Обшарпанный… Ни трона, ни красной ковровой дорожки. Ни музыки, ни Волконского…

Да и я не в бальном платье. И даже не в теле.

Я всё ещё призрак, я всё ещё… жива. Но как же слаба…

Находясь внутри желеобразного гиганта, поглотившего моё тело и едва не поглотившего разум, я, с огромным трудом преодолевая сопротивление вязкой субстанции, соединила руки в нужном жесте, и меня окутало облако жалящих искр.

И снова.

И снова!

И снова!!!

Рой взорвался беззвучным воплем, от которого резонировала вся моя суть, дрожа и разрушаясь. Он орал, проклинал, вопил и даже умолял, через секунду проклиная снова, но я не слушала, продолжая выжимать из себя последние крупицы энергии. А потом ещё немного. И ещё.

Удивительное дело, но стоило мне зачерпнуть с донышка, как там тут же появлялось ещё несколько капель, и я могла зачерпнуть ещё.

И ещё.

И ещё…

Рой уже не орал, он выл на ультразвуке, меня саму корежило и трясло, я уже не понимала, что делаю и зачем, но продолжала делать, точно зная лишь одно: надо продолжать.

До конца. До победы.

А потом…

Мир взорвался и я умерла.

Тишина.

Пустота.

Ничто, нигде и никогда.

Вечность окутала меня своим бархатным покрывалом, поглотила все звуки, мысли и тревоги. Пригасила эмоции, выбелила воспоминания…

Почти растворила в себе, оборвав практически все нити, связывающие меня с прошлым, и подобралась к последней. Тончайшей, но самой крепкой. Той, что вела от сердца к безымянному пальцу, опутывала кольцо… И устремлялась дальше.

Туда, где это кольцо находилось.

Нить дрогнула.

Завибрировала.

Истончилась до предела… Натянулась.

И дернула обратно.

Зло, яростно, грубо.

Неумолимо.

– Не отпущу, слышишь? - шипел кто-то. - Никогда. Ни за что. Моя!

– Твоя… - произнесла обескровленными губами даже не шепотом, а самой душой, открывая глаза и морщась от надрывного писка аппаратуры, которая окружала меня в реанимационной палате. - Навсегда твоя, моя светлый княжич… навсегда.

– Лиза!

Бледный. Исхудавший. Небритый. На истощенном лице, кажется, остались одни глаза, до того ужасно он выглядел, мой любимый мужчина.

Но это был именно он. Мой Костя.

Пронзительно синие глаза смотрели прямо в душу. С болью. Злостью. Отчаянием.

Скрюченные пальцы впивались в мои плечи до боли, до синяков… Но это всё было неважно.

Я вернулась.

Вернулась к нему.

Конечно же не сама, нет…

Мертвецы не возвращаются сами. Никогда.

Но когда твой жених некромант…

– Выздоровеешь - сам придушу, - пообещал он мне одними глазами, потому что в палату уже ворвались целители во главе с владельцем клиники и по совместительству моим дядей, Апраксиным Геннадием Трофимовичем.

– Выздоровею - исполню любой твой каприз, любимый, - ответила ему я и тоже одними глазами, потому что на что-то большее была просто неспособна.

Шутка ли, три недели в коме?

Правда, об этом я узнала лишь через пару дней, когда пришла в себя достаточно, чтобы не только смотреть, но и принимать посетителей. Увы, пока лишь преимущественно докторов, да сиделок.

Костя лежал в соседней палате, ведь дядюшка, приняв отчаянное решение, просто вколол ему конскую дозу снотворного, чтобы Костя хотя бы немного поспал.

Оказывается, всё это время он лично дежурил в моей палате, отслеживая самочувствие и пытаясь вернуть душу в тело, а так же подпитывая энергией через кольцо, но удалось это сделать лишь тогда, когда я умерла в том древнем зале и исчезла привязка между мной и сущью.

Подробностей дядя не знал, так что я могла лишь догадываться о том, сколько усилий пришлось приложить моему светлому княжичу, чтобы дотянуться до моей души и вернуть её в тело.

Всю ли? Сложно сказать. Я забыла ещё больше, чем раньше. Не могла вспомнить, как звали моих родителей из иного мира. Стерлись лица друзей… В один момент я вдруг с ужасом осознала, что не помню ни единого года учебы в институте.

А была ли она вообще, та жизнь? Я уже не могла ответить утвердительно.

Спасало ситуацию лишь то, что я не забыла главное: я - Лиза Апраксина.

И я до ужаса, до боли, до внутренней неконтролируемой дрожи и слез люблю Костю.

А новые воспоминания я создам вместе с ним.

Главное… Кхм, чтобы не придушил, как грозился.

– Ну, рассказывай, душа моя, - произнёс он на третий день моего возвращения с самого утра, перед этим выгнав из палаты сиделку и вплотную подвинув к моей кровати стул, который оседлал спинкой вперед.

Ещё небритый, ещё истощенный до синевы, но уже с гораздо более живым и требовательным взглядом. А на левом виске серебрилась одинока седая прядь…

– Где была и какого хрена?

– Манеры у тебя… - поморщилась неловко и первая пристыженно отвела взгляд.

– К черту манеры, - отрезал грубо и посмотрел на меня со злостью. - Лиза, я тебя по-хорошему прошу… - Резко выдохнув, Костя прикрыл глаза, какое-то время просто шумно дышал, явно желая как минимум взорваться, смачно проматериться и хоть что-нибудь сломать, но вместо этого снова открыл глаза и посмотрел на меня. Устало, но строго. - Умоляю. Просто поговори со мной.

Молча протянув ему руку, я дождалась, когда он крепко сожмет мои пальцы, согревая их своим живым и такими настоящим теплом, и только потом заговорила:

– Я была там. По ту сторону разлома. Я не хотела уходить и умирать, правда! Но… Так получилось. Разлом начал открываться на окраине нашего района. Там, где никого не было, в том числе военных с застав. Щель была высотой как минимум метров двадцать и земля стонала так надрывно, что я не выдержала и… - с моих губ сорвался рваный выдох, - метнулась внутрь.

– В то утро подобные разломы открылись по всему миру, - тихо произнёс Костя, когда я замолчала, чтобы подобрать правильные слова для описания своего безумства.

Вскинула на него испуганный взгляд, а жених продолжал рассказывать:

– Больше сотни. Нас перекинули в усиление в район Тулы. Потери… Были очень большие потери. Четверть состава.

Я ахнула, прикрывая дрожащие губы второй рукой.

– По всему миру ситуация примерно одинаковая. Там, где помогали призраки, было полегче, но не сильно. Однако… - он снова сфокусировал взгляд на мне, - это были последние разломы на текущий день. Больше их не появлялось. Рассказывай.

И я начала свой рассказ. О том, как враз потеряла всех призраков. Всю свою банду. О том, что даже не знаю, была ли это одна мегасущь или много крупных - когда пришла в себя, вокруг валялись лишь ошметки.

О том, что следующие много дней просто летела к цели, ориентируясь на некроповодок, связывающий меня с роем.

О том, как уничтожала сначала мелких, а потом всё более крупных скверносущей.

Как плутала по лабиринту.

Как вляпалась в иллюзию, даже не сообразив, что произошло.

Я умолчала лишь об одном: что рой принял его облик. Остальное же рассказала без утайки.

И вот…

– Я не знаю, получилось ли у меня уничтожить его всего, - произнесла я тихо. - Рой огромен и захваченных им миров множество. Но я… Я ни о чем не жалею, Костя. Я должна была это сделать. Обязана. Можешь отшлепать, сопротивляться не буду.

– Обязательно, - пообещали мне с самой зловещей ухмылкой. - Даже не сомневайся. Сделаю это в тот же день, как тебя выпишут.

Но сначала…

– Вы уверены? Вы точно уверены? - недоверчиво повторяла я раз за разом, когда два дня спустя целый врачебный консилиум постановил, что моё касание больше не иссушает, а ещё моя душа теперь так крепко привязана к телу (благодаря кое-кому!), что больше не вылетает из него после того, как я засыпала.

– Елизавета Андреевна, голубушка, мы уже дюжину раз проверили! - под конец сердился Бестужев Егор Иванович, мой персональный лечащий врач, который знал чуть больше остальных. - Вы здоровы, насколько вообще можете быть здоровы после всего произошедшего: комы и клинической смерти! Вы сейчас чего от меня хотите?! Невозможного?

– Простите, - потупилась, признавая, что не права. - Просто это так неожиданно… И очень хорошая новость. Боюсь в неё поверить.

– Уж поверьте, сделайте милость, - проворчал целитель. - Я бы не стал её озвучивать, если бы сам сначала не убедился. И пускай у меня нет этому объяснения… Впрочем, нет. Лукавлю. Константин Игоревич уничтожил некроповодок, я связываю произошедшие с вами изменения именно с этим. Других причин не вижу.

Что ж, может так оно и есть. А может и нет. В любом случае я ничего поделать с этим не могу.

И вроде бы радоваться надо, ведь теперь я могла касаться людей пальцами без перчаток, но меня ни на час не оставляла тревога иного рода: а что если я не уничтожила рой? Что если тогда он взял верх и уничтожил меня? Что если где-то осталась его частичка и совсем скоро он снова окрепнет достаточно, чтобы снова начать проникать в этот мир?

Пока же наступило затишье… Мир зализывал раны и хоронил погибших, во многих странах объявили длительный траур и спешно наращивали боевую мощь, осознав, насколько на самом деле беспомощны люди против проявления потустороннего, массово призывали на службу некромантов, медиумов и просто видящих, кто мог чувствовать тонкие места планеты и видеть сущей без визоров, правительство старательно искало призраков, которые пропали все до единого, словно и не было их никогда, ну а я…

Я старательно выздоравливала и готовилась к свадьбе.

Раз уж снова выжила, чего тянуть, правда?

***

Из-за того, что Костя категорически отказывался жениться на “бледной немочи”, свадьбу пришлось перенести аж на месяц. Пока в коме полежала, пока в себя пришла… Сердилась на него, конечно, но понимала, что он прав - лучше немного припоздниться, тем более страна была в глубоком трауре из-за погибших, чем выглядеть на собственном празднике нежитью.

За это время и он пришел в себя, и люди немного оправились от потрясений, так что наше торжество не выглядело кощунством, хотя, точно знаю, итоговая задумка стала всё-таки намного скромнее изначальной.

Впрочем, я была не в обиде.

Лично у меня было роскошное платье, которое я выбрала сама. Изумительно подходящие к нему украшения. Красиво оформленная родительская усадьба, куда приехали все, кого мы пригласили: и коллеги Кости, и мои студенческие подруги, и куча родственников с обеих сторон, даже тех, кого я совершенно не знала.

На периферии мелькала Журавлева, которой разрешили снять торжество…

Но самое главное было, конечно же, не это.

Самое главное было то, что к жениху меня вел сияющий отец, крепко держа за руку и явно гордясь этим. В первых рядах стояла растроганная матушка, рядом сопливо шмыгала носом ничуть не менее растроганная Катюша.

А у импровизированного алтаря меня ждал он.

Мой жених. Почти муж.

Самый светлый, самый лучший княжич Российской Империи.

Мой Костя. Моя душа, моё сердце и мой любимый.

Тот, кто не отдал меня ни сущи, ни смерти. Кто наполнил мою жизнь смыслом и красками. Любовью и нежностью.

И долгие, очень долгие годы, каждый день, час и миг доказывал, что мой выбор был единственно верным.

Моя душа - его душа.

И эта реальность - наша!