Лекарка. Призрачная тайна - 3

Глава 1

До клиники мы доехали минут за двадцать. Дождь окончательно превратился в ливень. Одинцов удивил тем, что прихватил с собой зонт, так что выскочил из машины первым и сначала раскрыл его, а затем выпустил из машины уже меня и сразу под зонт.

Дробно стуча каблучками по тротуарной плитке, я практически ворвалась в клинику, притормозив лишь у регистратуры, чтобы узнать, где конкретно сейчас находится Екатерина Апраксина и кто из родственников сейчас здесь (и где?), и сотрудница моментально созвонилась с дядей, который вышел ко мне сам.

Небрежно кивнул Юрию, даже не поинтересовавшись, кто это такой, подхватил под руку меня и увел в свой кабинет, где находился и отец.

Оба выглядели… плохо. И если дядя ещё бодрился, то отец одним махом постарел лет на десять. Глубже стали морщины у глаз, опущенные плечи придавали ему откровенно унылый вид, а тусклый взгляд прямо говорил об угнетенном состоянии.

Я и сама ощущала себя то ли на взводе, то ли на панике, так что сходу потребовала:

– Рассказывайте. Всё рассказывайте!

Рассказывать взялся дядя. Сначала чуть издалека. О том, что вчера в сети появились ролики неприличного содержания, на которых запечатлен Нарышкин, издевающийся над девушкой. Затем появились статьи. Следом чуть ли не рассказы очевидцев о том, что это всё правда. И это наряду с опровергающими статьями от официальной пресс-службы князя, его отца. Какая-то ушлая журналистка умудрилась сегодня с самого утра перехватить маму и Катюшу в торговом центре, где они прогуливались, планируя присмотреть новые наряды на день рождения Ванечки, довела маму практически до обморока, а Катю до слез, и…

На обед Катя не вышла. А когда к ней заглянула горничная, чтобы уточнить, будет ли барышня вообще трапезничать, то увидела Катю в кровати, рядом пустой пузырек из-под сердечных таблеток матери и записку.

“Прошу в моей смерти никого не винить. Катя”

– Полчаса назад закончили промывать желудок и чистить кровь, - скупо закончил дядя, когда я вернула ему записку. - Сейчас подключили её к аппарату жизнеобеспечения. Скажу сразу: прогнозы плохие. Ещё полчаса - и спасти бы не удалось. Чудо, что она вообще…

Его голос сорвался и он поспешил поджать губы, а у самого веки покраснели. Я тоже ощущала себя на грани, но в то же время лихорадочно размышляла, могу ли пожертвовать своим инкогнито ради сестры. Сейчас каждая минута на счету. Каждая!

Впрочем…

– Мне… - пролепетала слабым голосом, - нехорошо.

Отец оказался ближе и успел подхватить меня первым, аккуратно усаживая на диван. Я даже не пыталась храбриться и выглядеть сильнее, чем ощущала себя внутри, позволив организму дать именно ту слабину, которую ощущала, так что стоило только попросить о том, чтобы мне позволили полежать в палате под успокоительным, как мне тут же всё организовали. Отец лично проводил до ближайшей свободной палаты на втором этаже, дядя лично проследил, чтобы дежурная медсестра вколола мне верно рассчитанную дозу, перед этим строго уточнив, не беременна ли я (окститесь!), а потом меня оставили одну и пообещали не тревожить минимум весь ближайший час.

А мне больше и не надо.

Закрыв глаза и максимально расслабившись, я сумела провалиться в сон только через пятнадцать минут - давало знать о себе волнение. Но стоило только воспарить над своим телом, как я тут же метнулась в отделение реанимации, выкачала из кольца столько энергии, что уже чуть ли не в ушах булькало, нашла палату сестры и, сцепив зубы, встала над ней, сложив пальцы в намэсто-мудру.

Живи, глупая. Только живи!

Не достоин он ни твоих слез, ни твоей смерти. Вообще ничего не достоин!

Не знаю, сколько я так простояла, глядя на свою такую бестолковую, но всё равно родную сестру, пока не поняла, что на её бледных щеках появился здоровый румянец, а сердце стучит ровно, без ощутимых перебоев, как вначале. Вот и хорошо. Вот и правильно. Живи, малышка. Уж не знаю, вынесешь ли ты из этого урок, но, надеюсь, в твоей жизни всё-таки появится действительно достойный мужчина. Не обязательно быть княжной, чтобы стать счастливой, поверь. Просто поверь.

Постояв рядом с сестрой ещё немного, но уже без исцеляющей ауры, из любопытства сунула нос в остальные палаты, где лежали ещё двое бедолаг, которым помогла просто так, потому что могла, а на сладкое оставила Нарышкина.

Вот только ему помогать я не собиралась. О, нет!

А вот слегка навредить…

Может даже до смерти?

Уже не впервые заметив за собой некую любопытную закономерность, состоящую в том, что, будучи призраком, я гораздо менее жалостлива и более цинична, тем не менее постаралась взвесить все за и против.

Что я выиграю, убив эту тварь? А что выиграю, пощадив?

Хотя… Что это?

Притормозив напротив палаты, где только ночью нашла Нарышкина, внимательно изучила двоих мужчин в форме и при табельном оружии. Это точно были не телохранители Нарышкиных, потому что оказались одеты именно в строгую черную форму и при погонах, но у нашего магконтроля форма была другая. Как и у городской полиции.

Хм, странно.

Тем не менее я проникла внутрь и, убедившись, что Нарышкин всё ещё плох, а его магическое ядро не подает признаков жизни, решила пока не трогать мерзавца. Сначала выясню, что за типы его караулят, а уже потом буду думать, что делать с этой информацией.

В итоге, вернувшись в себя, полежала ещё минут двадцать, действительно отдыхая и выравнивая своё самочувствие, а потом спокойно встала и спустилась вниз, снова заходя в кабинет дяди. Мужчины, словно нашкодившие школьники, попытались спрятать от меня стопки с алкогольным содержимым, но мне даже принюхиваться не нужно было, чтобы распознать в воздухе коньячный дух.

– Ой, бросьте. Ну что как маленькие? Пейте, ни слова не скажу, - цокнула, садясь в свободное кресло. - Пап, а что с Нарышкиным-то? Я немного не поняла. Он действительно такой мерзавец, каким его в сети выставили? С утра видела пару статей, но там совсем какие-то страсти написаны. И если правда… Его уже арестовали? Будут судить? Или что? Как это вообще происходит?

– Всё… - отец помрачнел и переглянулся со своим братом, - непросто, милая. Алексей сейчас сам в реанимации. Странная история с ним приключилась, пока не совсем понятная. Его вчера ближе к ночи лакей привез. Сам ни жив, ни мертв, ничего толком сказать не сумел. Лепетал что-то насчет сущи и я бы даже сказал, что характер повреждений в чем-то схож, но… Не совсем. Полностью выжжено магическое ядро, а вот общий уровень энергетического баланса поразительно высок. И это странно. Несуразно. Так просто не бывает.

– А сегодня утром прибыли господа из столичного бюро расследования особо тяжких преступлений и выставили рядом с палатой охрану, - подхватил его рассказ дядя, когда мои брови выразительно поползли на лоб. - Так что стоит только Алексею прийти в себя, как его тут же заберут на ментальный допрос. Вот такие дела, Лиза.

– То есть… - я старательно делала вид, что шокирована услышанным, - он действительно… Извращенец и садист?

– Судя по всему, да, - мрачно подтвердил отец. - Я уже общался утром со следователем из Москвы, майором Тышкевичем. Он выказал желание пообщаться и с тобой, но… Не успел сказать, прости. Мы договорились на четыре у нас дома, в городском особняке, как раз подъедет наш семейный адвокат, который будет присутствовать на встрече.

– Адвокат? - Вот тут я удивилась искренне. - Это ещё зачем?

– Так положено, милая. Только не волнуйся, - поспешил успокоить меня отец. - Господа из подобных организаций обычно довольно жесткие, иногда бывает, что осадить их надобно. Вот Самуил Рафьевич и проследит, чтобы берега не путал. Мне, знаешь ли, совсем не хочется, чтобы и ты из-за этого мерзавца плакала.

Догадавшись, что он о Нарышкине, медленно кивнула, сама же мысленно поморщилась, понимая, что все мои собственные планы идут коту под хвост. В таком состоянии я точно никакие платья смотреть не буду. Да и время уже - четвертый час. Даже в магазин с артефактами сейчас с Юрой не успеем. Успеем ли потом? Даже и не знаю. Уже и загадывать не хочу.

Да уж, заварили мы кашу…

Впрочем, следовало ожидать. Он ведь княжич, а такие дела рядовые следователи не расследуют. Да и я пять лет в невестах проходила. Наверняка будет выпытывать, были ли предпосылки и как вел себя со мной. А как он вел себя со мной? Мы и виделись-то от силы раз пять в году! Мой день рождения, его день рождения. Дни рождения отцов. Новый Год. Вот, собственно, и все совместные сборища, причем максимально официальные, где слова лишнего не скажи - сразу станет достоянием общественности. В остальное время то я училась, то он работал. На всякие там мелкие промежуточные праздники по типу “День всех влюбленных”, “Международный женский день”, “День целителя” и прочие просто звонил, поздравляя по телефону, а вдогонку слал подарки. Хотя нет, ездили ещё в Сочи и Адлер пару раз, но большими компаниями и с моими родителями. Там он тоже себя никак не проявлял…

Старательно копаясь в памяти и не замечая, что кусаю губы и стискиваю пальцы, вздрогнула, когда отец тронул меня за плечо.

– Лизонька, а что за мужчина с тобой? Кто тебя привез и почему не Прохор?

– А, это… - я натянуто улыбнулась, - телохранитель мой. Костя вчера настоял. Сегодня вот с самого утра договор заключили. Говорит, в последнее время участились разрывы, скверносущи просто толпами в мир валят, да и просто в городе неспокойно…

Потом, словно догадавшись, распахнула глаза широко-широко и, искренне надеясь, что не переигрываю, недоверчиво прошептала:

– Так это он из-за Алексея что ли?

Отец с дядей напряженно переглянулись, но ответил отец.

– Лизонька, едь-ка ты домой, в особняк. Я тоже туда первым делом подъеду. Сейчас только Катюшу проведаю и парой слов с Геннадием перекинусь, и тоже буду. Давай, милая. Ни о чем не волнуйся, хоть и некрасиво я себя повел из-за твоей, - он напряженно улыбнулся, - особенности, но сейчас не время старые обиды вспоминать и глупости делать.

Удивив тем, что не просто приобнял за плечи, но и поцеловал в щеку, как раньше делал довольно часто, отец грустно улыбнулся и сам провел к выходу, где меня терпеливо ждал Юрий. Познакомился, пожал Одинцову руку, уточнил специализацию и наличие опыта (Юрий не стал скрывать, что долгое время работал оперуполномоченным в магконтроле и знает Волконского порядка трех лет), ощутимо расслабился и снова повторил, но уже для моего телохранителя, чтобы ехали сразу в особняк. Он к нам скоро присоединится.

Заверив, что я в надежных руках, Юра снова первым делом раскрыл зонт над моей головой и усадил в автомобиль, затем сел сам, уточнил адрес и только потом, уже вырулив на дорогу, напряженно уточнил:

– Как сестра? Зачем нам в особняк?

– Катя… плохо, но надежда есть, - улыбнулась скупо. - Нарышкин лежит практически в соседней палате, но уже под присмотром сотрудников Московского бюро. Видимо, чтобы не сбежал. Говорят, на него сущь напала - выпила чуть ли не досуха и он больше не маг. Утром к отцу приходил следователь из Москвы по фамилии Тышкевич, папа говорит, что со мной он тоже хотел побеседовать. Видимо, из-за того, что я была невестой Алексея больше пяти лет.

Вздохнув, поморщилась и не стала скрывать.

– Вот только сказать мне нечего. При мне он свою гнилую натуру ни разу не проявлял. Даже наоборот, был предельно корректен и чуть ли не до тошноты идеален.

– Это как? - озадачился Одинцов, бросив на меня внимательный взгляд в зеркало.

– Знаете… Сложно объяснить, - я хорошенько задумалась, действительно пытаясь понять, почему так сказала. - Просто есть люди, которые добрые сами по себе. Вежливые, галантные. Вот вы и Костя - в вас чувствуется качественный мужской стержень. Вы даже не колебались, когда зонт надо мной держали и двери распахивали. Когда отец позвонил - отреагировали. И салфетка, и вода… Это нормальное проявление заботы о ближнем, да? А вот Нарышкин, он… Как будто вечно на публику играл. Если вежлив, то чрезмерно. Если комплимент, то слащавый, аж скулы сводит. Предупредителен до тошноты. Или просто мне так казалось…

Я устало потерла виски, чувствуя себя действительно вымотанной из-за того, что учудила Катюша. Дурында малолетняя!

– Да, гниль, она даже под золотой коркой всё равно гниль, - скривился Юрий. - Но вы, главное, не волнуйтесь. И о похищении молчок, да? Будет слишком сложно объяснить Тышкевичу то, что произошло на самом деле. Пересекался с ним пару раз по работе, тот ещё клещ. Если почует что незаконное - не отцепится. А ведь по уму вас даже привлечь могут за оставление человека в беде. Понимаете?

– Конечно. - Мой голос стал ровнее и строже. - Не волнуйтесь, в этом плане я не раскисну. Понимаю, что стоит говорить посторонним, а что нет. Боюсь, только по магазинам сегодня поездить уже не получится. И знаете… Может, купите нужные артефакты сами, пока я буду дома следователя ждать? Там мне точно никакая опасность не угрожает. Скажите только, сколько нужно денег и я вам переведу.

– А знаете… нет, - удивил Одинцов. - Я вас предупреждал - я тот ещё зануда. Если уж взялся вас охранять, то буду охранять везде. Кто у вас в доме? Две-три горничных и столько же лакеев? Поверьте, не та сила, которая остановит подготовленных похитителей. Я лучше по телефону со своим знакомым продавцом свяжусь и он заранее нам всё подберет, так что останется только подъехать и забрать. Уж до семи точно успеем.

– Ну, как знаете, - не стала спорить и замолчала, задумчиво глядя на то, как дождь обильно поливает Рязань, превращая улицы во вторую Венецию. - А вот интересно, отчего вообще возникают разрывы… Как думаете, Юра?

– Версий на самом деле много, - мужчина охотно подхватил новую тему, - но с главной ученые до сих пор не определились. Периодически то одно исследование проводят, то другое. Слежу за этим, всё же слишком злободневная тема, сами понимаете. Кто-то считает, что истончение пространства связано с озоновым слоем и парниковым эффектом, только в магическом плане. Кто-то упирает на то, что это всё из-за растущего населения. Мол, чем больше людей и соответственно магов, тем больше на планете магических завихрений остаточно плана, которые и влияют на целостность пространства. А кто-то настаивает на том, что в наш мир прорывается параллельная вселенная, где как раз и живут все эти скверносущи, и совсем недолог тот час, когда разделяющая нас невидимая пленка лопнет и миры сольются воедино.

– И хлынут легионы тварей, и захлебнется мир в муках… - неожиданно для самой себя процитировала я фразу, которая возникла в голове сама по себе, словно я где-то её уже читала, но вспомнила только сейчас. - И разверзнутся хляби небесные кровавым дождем, и станет день ночью, а живые позавидуют мертвым…

– Э-э… Это откуда? - озадачился Одинцов.

И я тоже оторопело сморгнула.

– Не помню, - пробормотала растерянно и поспешила вынуть из сумочки телефон, чтобы забить эти фразы в поисковик, который крайне неохотно выдал мне ссылку, но сайт оказался заблокирован по требованию РусьКомНадзора. - Странно. Сайт заблокирован. Но я же это не выдумала? Точно где-то слышала или читала. Но хоть убей, сейчас не вспомню!

Потерла лоб и нехотя призналась Юрию, который так и продолжал обеспокоенно поглядывать на меня в зеркало заднего вида:

– У меня после травмы случаются провалы в памяти. Хуже всего помню годы учебы. Кажется, именно тогда я это где-то читала. Наверное, какое-нибудь старинное предсказание или ещё какая ерунда… Но почему сайт заблокирован? Вот что странно!

– Официальные власти прикладывают максимум сил, чтобы не допустить паники среди мирного населения, - со знанием дела отозвался бывший опер. - Видимо, слишком эмоциональным было предсказание. Но интересно, да… Попробую сам поискать. Надо же… Аж самого пробрало!

Благодаря тому, что клиника располагалась совсем недалеко от особняка Апраксиных, оставалось проехать буквально один перекресток, чтобы прибыть на место. Юра снова вышел первым и распахнул надо мной зонт, я тоже не медлила и мы быстро-быстро миновали улицу, без проблем войдя в дом. Прямо на входе нас уже встречал Лаврентий, явно заранее предупрежденный отцом, причем на лице его невозможно было прочесть ни единой лишней эмоции, разве что он был чуть более суров и сосредоточен, чем обычно.

– Добрый день, Елизавета Андреевна. Здравствуйте, молодой человек. Прошу вас, проходите сразу в гостиную. Подать чаю или что-нибудь посерьезнее? Такая непогода разыгралась!

– Мне чаю и что-нибудь к нему. Послаще, хорошо? Юра, а вам?

– Чаю вполне достаточно, благодарю.

Лавр лично проводил нас в одну из тех гостиных, где Апраксины принимали важных гостей. Комната была обставлена более солидно, чем та, где я общалась с Людмилой, и чуть построже, где виделась с матушкой и Катюшей в тот день, когда меня выписали из клиники.

Не торопясь присаживаться в кресло, я прошла к окну и чуть сдвинула тюль в сторону, отмечая, что окна выходят на дорогу. Постояла, рассматривая, как косые струи небесной воды заливают стекла, вздохнула и повернулась к двери, когда в них вошла Валюша, ещё одна горничная Апраксиных.

Девушке было уже к двадцати, она была миловидна, но полновата, впрочем, это нисколько её не портило. Расставив всё с подноса на столик, она заботливо уточнила, не нужна ли мне какая шаль, а может и вовсе тепла в комнате прибавить, больно я бледно выгляжу, но я отрицательно качнула головой. Досталось несколько добрых слов и Юрию, но мужчина тоже сдержанно отказался от полноценного обеда-ужина и пледа, предпочтя уделить внимание лишь чаю.

При этом я отдельно заметила, что сам он никак не заинтересовался девушкой, а значит можно было надеяться, что он не ловелас. Хотя внешностью его природа не обделила… Девушки на таких падки.

Так, думая о разном, я тоже присела и следующие минут двадцать мы крайне медленно и задумчиво попивали чай с пирожными, молча каждый о своём.

Но вот заглянул отец, сообщивший, что прибыл майор, да и адвокат уже давно ждет в его кабинете, и пригласил меня пройти именно туда. Юрия пока попросили обождать меня здесь.

Немного разволновавшись, призвала себя к спокойствию, мысленно повторяя, что майор тут не по мою душу, а по Нарышкинскую, и вообще - я нежная и крайне впечатлительная барышня, в последнее время крайне слабая на здоровье, так что даже сумела спокойно войти в отцовский кабинет, где меня уже действительно ждали.