Лето длиною в жизнь (СИ)

Глава 3

Март прошел почти незаметно, пролетел, промчался. Погода долго бушевала, то дождем, то снегом, то лужами, то наледью. Солнце то отвоевывала себе владения в небесной акватории, то проигрывала с разгромом низким серым облакам. Было ощущение, что природа нас запустила по самым крутым американским горкам и абсолютно не было уверенности в том, что будет за очередным виражом.

Радость приносило только одно — занятия по литературе. Новый преподаватель — мистер Смарт — был потрясающим! Каждый урок как новое приключение, никогда не знаешь, какую тему он предложит и куда заведут их обсуждения! Он был открыт к любым дискуссиям, смеялся, шутил, умел слушать, принимать любые высказывания и никогда не навязывал свое мнение, но факты доносил твердо.

Он с живым интересом реагировал на любые возникающие темы, его глаза вспыхивали, если обсуждение цепляло его глубоко и сильно и вот тогда он переставал себя контролировать. Он обрушивался в дискуссию со всей страстью, он начинал жестикулировать руками и это было отдельное представление, которое завораживало Николь. Он выделывал невероятные пасы своими тонкими аристократичными пальцами, то сцепляя в замок, то растопыривая, то плавно водил кистью в воздухе, то сжимал в кулак. И эти движения добавляли изюминку всему тому, что он рассказывал. Он как дирижер умело руководил своими музыкантами, заставляя каждого звучать!

Николь обожала наблюдать за ним, за его мимикой, как появляются едва заметные ямочки на его щеках при улыбке, как появляется едва заметная морщинка на лбу, когда он хмурился или тер в задумчивости переносицу, как яркие искорки вспыхивали в его глазах, когда он увлекался процессом обсуждения.

Теперь она старалась сесть на нижние ряды, чем ужасно раздражала Эмили. Но Николь хотелось быть ближе, чтобы впитывать его движения кожей, вдыхать его запах — легкий, почти невесомый как утренний рассвет над морем, свежий как бриз, сладкий как первая роса. Она любовалась им, иногда в открытую, смело встречая обратный взгляд, но чаще скрытно, пряча глаза под ресницами или за рукой. И эта молчаливая игра сводила ее с ума.

Она спорила с ним каждый раз, ей доставляло невероятное удовольствие поражать его своими знаниями и суждениями. Он слушал, всегда с интересом, склонив голову набок и крестив руки и ноги, стоял, облокотившись на стол. Она заметила, это была его любимая поза в обсуждениях.

И то, как он умел слушать, было вознаграждением за тот год скуки и бездействия, что она всегда испытывала на любимом предмете с мистером Холистером.

А еще он смотрел, всегда пристально, казалось, что даже не мигая, своими почти прозрачными глазами-омутами, погружая в абсолютно лишние, ненужные, запрещенные фантазии. В такие минуты Николь не знала, куда ей деть себя, спрятать лицо, она терялась, забывала, что хотела сказать, замирала на полуслове, и ей требовалось некоторое время, чтобы привести голову в порядок и выстроить мысли вновь в логическом порядке и продолжить недосказанную фразу.

Она чувствовала себя глупой, неловкой и смущенной от этого взгляда. Ей казалось, что так он смотрел только на нее — терпко, душно, обволакивая, возбуждая, от чего сердце падало вниз, горло стягивало раскаленным кольцом и хотелось кричать! Потому что боль, пусть сладкая, была невыносимой! Она текла тягучей лавой по венам, испепеляя все внутри, и хотелось одного, чтобы эта пытка закончилась. Или все же это ее гормоны, обостренные весной так реагируют на обычный мужской взгляд? Нет, надо спуститься на землю — это не мужской взгляд, а всего лишь взгляд преподавателя. Ей очень не хотелось, чтобы любимый предмет превратился для нее в пытку! А впереди еще целых два месяца до экзаменов!

Николь решила поговорить с Эмили на эту тему.