Мечты о счастье

Глава 11

Всю дорогу я сдерживала себя, чтобы не разрыдаться прямо в машине. Обида застряла в горле тяжёлым комком, так хочется от него избавиться! Весь путь домой я вспоминала, начиная от того дня, когда мы встретились с Романом в кафе. Теперь понимаю, почему он так пристально на меня смотрел — увидел Светлану. Наверно долго думал: она это или нет? Мы похожи, как сёстры-близнецы, бывает же такое!

Потом, когда понял, что я — всё же не она, решил сделать другу подарок. А что? Как раз день рождения на носу! Сначала пригласил в ночной клуб, чтобы показать меня ему, а затем в их загородный дом. Ещё в клубе я иногда ловила на себе серьёзные взгляды Глеба, но не придала этому значения, думала, что просто так — разглядывает новую знакомую. Мэри тоже наверняка знала Светлану по фото в телефоне мужа, поэтому глядела на меня, как на призрака… А сам Глеб смотрел с восхищением. Ещё бы! С такой причёской и макияжем я ещё больше на неё походила. Как же всё это подло и противно!

Я тоже хороша — взяла и влюбилась, можно сказать, в первого встречного, чуть не отдалась ему. Хорошо, что этого не случилось, иначе сейчас бы мне было ещё хуже. Хотя куда уж хуже? И так хочется выть от боли и обиды. Была бы со мной только Наташа, я бы отпустила эмоции, но в присутствии двух незнакомых людей — Аркадия и его водителя — не стану этого делать. Не хочу вопросов и жалости к своей персоне, только подруге смогу довериться, потом.

Наталья сидела рядом со мной и периодически убирала руку Аркадия — он упрямо пытался её приобнять то за талию, то за плечи. Я горько усмехнулась. Эх, зря она наш адрес сказала, надо было попросить довезти до центра, а дальше мы бы сами дошли. Уверена — этот её новый ухажёр теперь начнёт штурмовать наш дом. Как бы до разбирательств с соседями и полицией не дошло.

Приехали. Аркадий вышел из машины вместе с нами и без приглашения хотел зайти к нам в дом, но Наташа и тут быстро сориентировалась: встала напротив его, закрывая собой вход и сказав:

— Спасибо, — захлопнула дверь прямо перед носом.

— Невежливо так делать, — сделала я ей замечание, разуваясь в прихожей.

— Пусть будет и этим доволен, — ответила она. — Я уже неоднократно дала ему понять, что между нами ничего серьёзного не может быть, только дружба.

— Ну хотя бы кофе ему предложила, в благодарность за то, что довёз.

— Ага, для таких, как он, кофе — это повод остаться на ночь. Видала я таких. Его потом не выпроводить будет… С ума сошла! Ты что с платьем делаешь? — крикнула она мне, видя, как я, сняв и скомкав наряд, сунула его в мусорку на кухне.

— Если хочешь, забери себе, а я больше никогда его не надену.

— А если эта королевская кобра эти платья назад потребует? Она ведь за них заплатила!

— Вот и отдай ей вместе с мусоркой, — буркнула я и отправилась на второй этаж, чтобы принять душ.

— А это мысль, — засмеялась подруга.

В дверь постучали. Я не стала выяснять, кто пришёл, пусть этим Наташа займётся, сейчас мне хочется лишь одного: закрыться в душевой и под струями тёплой воды спокойно выплакаться. Это я и сделала: усевшись на дно ванны, наслаждаясь тёплой водой, подставив лицо под мелкие струйки, наконец-то дала волю слезам.

Не знаю, сколько прошло времени, наверное прилично, но выходить мне не хотелось, не смотря на то, что тело затекло, а кожа на ладонях и ступнях побледнела и покрылась морщинами от долгого пребывания в воде. Реветь я перестала, вместо душа набрала ванну и, растянувшись, пребывала в неге. На душе стало легче: окончательно протрезвела, выплакала негатив — теперь можно жить дальше. А как? Подумаю об этом завтра, как Скарлетт из “Унесённых ветром”.

В дверь своими длинными ноготочками поскреблась подруга:

— Марин, Марина-а-а, с тобой всё в порядке?

Я настолько расслаблена, что даже не хочу отвечать, только промычала что-то похожее на “угу”.

– Чего? Ты бы уж лучше ревела, а то беспокойно мне, когда молчишь, — не отставала она. — А ещё лучше, открой дверь. Слышишь? Открой, а то МЧС вызову!

Я улыбнулась. Теперь мы и вправду ролями поменялись. Когда-то я так же под дверью стояла и уговаривала подругу открыть или подать знак, что с ней всё в порядке. Только поэтому я заставила себя встать: в голове сразу застучали молоточки — похоже, я действительно переборщила с длительным пребыванием в тёплой воде — вылезла из ванны и открыла дверь.

Наташа тут же зашла и, ужаснувшись, высказала:

— Ну и видок у тебя! Как утопленница! Давай-ка, смой нормально косметику и ложись спать. Только валерьянку сначала выпей, я возле твоей кровати оставила, и поешь мой “шедевр” — приготовила как могла, уж извини, но поесть тебе тоже надо.

Взглянув на себя в зеркало, я сама ужаснулась. Дорогая косметика лишь частично смылась, а остатки растеклись, оставив тёмно-серые круги вокруг глаз. Лицо бледное, губы синие, взгляд уставший и печальный, мокрые волосы распрямились, висят сосульками… и правда как утопленница. Я завернулась в большое полотенце и, как могла, высушила волосы маленьким.

На прикроватной тумбочке меня ждала тарелка с подгорелыми гренками и две кружки: одна с крепким чаем, другая с водой и валерьянкой. Такая забота подруги тронула меня до глубины души — я съела и выпила всё, что она приготовила своими руками. Понимаю, как это сложно для неё, практически никогда раньше не подходившей к газовой плите. Но так приятно, что она сделала это для меня!

Валерьянка расслабила ещё больше и, как только я прилегла — сразу заснула. Проснулась только на следующий день. Наташу в доме не нашла, только письмо, написанное её рукой, на кухонном столе:

— Хотела приготовить тебе кофе, но не знаю, когда проснёшься. Спишь, как сурок, растолкать тебя не могла, чуть скорую не вызвала. Не думала, что простая валерьянка так на тебя подействует. Я поехала в имение Глеба — забрать вещи и вернуть платья, заодно стребую наши. Привет передавать от тебя и объясняться с кем-либо, естественно, не буду, так что не переживай за это. Надеюсь, когда вернусь, застану тебя добрую и весёлую, какой ты была раньше. Пытать, что у тебя случилось, тоже не буду, не парься. Расслабься и отдыхай. Подпись: Любящая подруга.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Улыбаясь, я заварила себе кофе и, посмотрев на часы, удивилась — два часа дня! Ничего себе! Вот это я поспала! Никогда такого не было, даже когда в больнице с пневмонией лежала и мне был показан постельный режим. Не могла я так долго спать, даже под капельницей лёжа читала книги, пока мои соседки по палате спокойно посапывали, а кто и похрапывал.

В замочной скважине входной двери завозился ключ — приехала Наталья. Бросив наши сумки в прихожей, с недововльством заявила:

— Платья нам так и не вернули, полдня их искала, у слуг выпытывала. Как бы эта кобра их на кусочки не порезала, от неё всего можно ожидать, — войдя на кухню, воскликнула: — Ну вот, совсем другое дело! Бодренькая, румяная… Чтобы всегда такой была! А то придумала — страдать! Ни один мужчина этого не стоит, ты сама мне так говорила. Кстати, твоя соседка утром приходила, очень удивилась, что ты до сих пор спишь, вот мне и пришлось сказать, что ты приболела. Так она потом какие-то сухие травы притащила, вон там я их положила, в шкафчик, если хочешь — завари себе, уважь старушку, — рассказала Натка и рассмеялась. — Вечером она обещала прийти, проведать тебя, ещё и внука притащит, знакомиться.

— Только этого не хватало! — возмутилась я и закрыла лицо руками. — Терпеть не могу такое сводничество.

— Ну а что я могла сделать? Не могла же я ей сказать — нет! Пусть приведёт, тебя ведь это ни к чему не обязывает. Может это даже и к лучшему, отвлечёшься.

Убрав руки от лица, я решительно заявила:

— Вот и знакомься с ним сама, а я вечером уйду из дома.

— Вот ещё чего придумала! А я как буду отдуваться? Соседка от тебя всё равно не отстанет, уж очень она от тебя в восторге.

— Откуда? Мы с ней даже не знакомы!

— Твоя бабка, пока была жива, ей все уши про тебя прожужжала, фото твои и записи вашего общения по видеокамере показывала. Та в свою очередь ей своего внука нахваливала. Вот и решили ваши бабуси вас поженить. Может поэтому она в завещании велела тебе в этом доме год прожить?

— Да, скорей всего. Ух, бабуля, не ожидала я от тебя! — обратилась я к духу бабки, посмотрев в окно на небо.

— Не дуйся на неё, она из лучших побуждений. Это нормально, когда родные пытаются устроить личную жизнь своих детей и внуков. Может, моя мама, будь она жива, делала бы тоже самое, — с грустью сказала подруга. — Бабушек у меня нет, а отцу я, похоже, не нужна — бросит мне деньги на счёт и думает, что этого достаточно. А когда звоню ему, отвечает лишь стандартное:,"У меня всё хорошо, у тебя как"? Если начинаю рассказывать про мою жизнь, ему сразу становится некогда. Поэтому тоже в последнее время отвечаю, мол, у меня всё о'кей. В последний год и вовсе не звоню ему, а он и не соскучился.

Я и так всё это знала, но не мешала подруге высказаться. Понимаю, как ей тяжело, когда я с моими родителями созваниваюсь каждый день, хоть она и пытается делать вид, что ей всё равно.

Допив кофе, я приготовила обед. Мы вместе поели и поговорили о Наташином новом ухажёре. Оказывается, это он вчера в дверь стучался, когда я на второй этаж поднималась, хотел напроситься на кофе. Но Наташа-стервозинка, не впустила, сославшись на меня. Ну и ладно, пусть поступает со своими кавалерами, как считает нужным.

Закончив трапезу и убрав посуду, я пошла на чердак, чтобы заняться там уборкой — давно собиралась, но всё откладывала. А теперь, благодаря копанию в старых вещах, хоть отвлекусь немного. Наташа сказала, что пока разберёт наши сумки, а потом присоединится ко мне. Если бы я знала заранее, какая интересная находка меня ждёт, то, безусловно, не откладывала бы уборку!

Тусклая одинокая лампочка озарила своим желтоватым светом помещение под крышей. Единственное маленькое окно занавешено — видимо, для того, чтобы старые вещи не выцвели. Обстановочка не очень: чердак забит старой мебелью ещё с советских времён и пахнет сыростью. Оу! Здесь даже ковёр имеется! Ступив тапочками на расстеленное сотканное изделие, я ощутила, как влага быстро просочилась сквозь подошву и носки. Подняв голову, обнаружила щель между досками, которая от старости и воды, что протекает здесь во время дождей и оттепелей, почернела. Так-так, ещё и крышу чинить придётся. Надо будет заняться этим, пока дожди не начались.

Раскрыв один из шкафов, обнаружила на вешалках старые, изъеденные молью шубы, пальто. Зачем их бабушка хранила? Им место на помойке, причём давно. Сняв одну шубу, кажется норковую, я примерила на себя. Несколько раз чихнула от пыли, что скопилась в ней, тут же сняла и повесила обратно. Надо будет принести сюда большие мусорные мешки и убрать всё это… Ещё раз окинув взглядом когда-то бывшее великолепие, я поразилась хорошими бабушкиными доходами. Где она работала? Так и не сказала ни мне, ни папе. Может, муж хорошо зарабатывал?

Открыла другой шкаф: на полках стопки старых книг, среди них есть и фотоальбомы. А вот это интересно! Всегда любила старые фотографии. Раскрыла один альбом: фото молодой бабушки и её мужа. Среди них есть и фото моего папы в детстве — а я и правда на него похожа, мне всегда это говорили. Приятно, что бабушка хранила его фотокарточки, это лишний раз доказывает, что она никогда его не забывала. На обороте одной из них даже есть надпись: "Любимый сыночек. Очень скучаю. Верю, что когда-нибудь ты простишь меня и мы будем вместе." Я невольно прослезилась. Всё-таки тяжёло ей пришлось, но и папе моему было не легче. Только по этой причине он лишь к тридцати годам решился завести семью, боялся, что жена с ним поступит так же, как мать когда-то с отцом.

Моя мама старше отца на пять лет, поэтому откладывать с деторождением не стали. Появилась я, окружённая со всех сторон лаской и вниманием, даже немного излишним вниманием, как мне порою казалось. До сих пор пытаются меня контролировать и во всём помогать. Надо уже взяться за поиски работы, хватит тянуть с родителей деньги. Ну и что, что нет прописки, может можно куда-нибудь устроиться пока нелегально, или поговорить о временной прописке с соседкой. Точно! С этой просьбой я и обращусь к ней, когда придёт к нам в гости.

Закрыв этот альбом, я открыла другой. В нём фотографии более современные, какая-то светленькая девочка, ужасно похожая на меня в детстве, но это точно не я. У меня никогда не было такой одежды, да и место, где сделаны эти фото… у неё глаза светлее моих… Так, здесь ещё есть изображения какого-то мальчика. Не сразу его узнала, только приглядевшись и прочитав имя, поняла, что это — Глеб! Маленький он довольно забавный: с пухлыми щёчками, тёмными волосами и большими карими глазами. Под некоторыми фотографиями написано: “Маленький Глебушка и любимая дочка Светонька.” Закрыв альбом и усевшись в старое скрипучее кресло, я какое-то время пыталась прийти в себя. Это что же получается? Эта самая Светлана — моя тётя? И мы с ней практически ровесницы! То есть моя бабушка — это и есть гувернантка, которая воспитала Глеба. Теперь понятно, откуда у неё шубы, Альберт Игнатьевич неплохо платил. Но почему она ничего не говорила о том, что у неё есть дочь? И в каком возрасте она её родила? Неужели в пятьдесят? Разве такое бывает?

Теперь неудивительно, что мы похожи со Светланой — это банальное генетическое сходство. Света похожа на мать, и мой папа похож на мать, а я, естественно, на него — то есть на бабушку. Сильные у неё гены!

Из размышлений меня вывел Наташин крик:

— Марина! Скорей иди сюда! Я тут такое нашла!

— Что случилось? — буркнула я себе под нос, поднявшись с кресла и направляясь к люку.

Торопливо спускаясь по выдвижной лестнице и прижимая к груди фотоальбом, я чуть не упала. Наташа орала так громко, что стало страшно: что она там такое нашла?

— Марина! Скорей!

Прихрамывая, я прошла в свою спальню и увидела подругу, держащую в руке шикарное колье из белого благородного металла и зелёными камнями. Я сразу его вспомнила: именно это колье было вчера на шее Мэри. Что оно здесь делает?

— Где ты его нашла?

— В твоей сумке, которую я привезла сегодня, — ответила Натка, невинно хлопая глазами.

— Но ведь наши сумки ты собирала.

— Собирала, но этого, — посмотрела на колье в своей вытянутой руке, — там точно не было! — Не отрывая взгляда от сверкающего украшения Наташа, как заворожённая проговорила: — Если только я не клептоманка и не совершаю подобное в бреду.

— Эта версия точно отпадает — будь ты клептоманкой, я бы это давно заметила. Колье подложил тот, кто заинтересован нас подставить. У меня на уме только одна кандидатура, а у тебя?

Наталья, переведя на меня взгляд, нервно хихикнула:

— Ты про эту гадину класса пресмыкающихся? Так я тоже про неё подумала. Но она к сумкам не прикасалась.

— А кто прикасался?

Подруга напрягла память и описала внешность охранника, что выносил сумки из дома до такси. Я сразу узнала в нём любовника Мэри. Теперь всё встало на свои места.

— Что делать будем? — спросила Натка.

— Возвращать колье, конечно, пока полиция не нагрянула.

Только я это проговорила, как в дверь уверенно и громко постучали. Наташа с испуганными глазами начала метаться по спальне, держа перед собой колье:

— Это надо спрятать, это надо спрятать, — шёпотом приговаривала она.

— Тише, не паникуй, — попыталась я её успокоить. — Может, это опять твой Аркадий.

— Гони его в шею, — остановившись, проговорила она.

Я спустилась в прихожую и встав у двери, спросила:

— Кто?

— Полиция.

Обернувшись, я увидела подругу. Она стояла на лестнице с бледным лицом и большими от стаха глазами.

— Спрячу на чердаке, — опять шёпотом сказала Натка, показывая мне украшение и собралась бежать на второй этаж.

— Стой, — задержала я её. — Дай сюда.

Наташа подчинившись, остановилась и отдала мне колье. Держа драгоценную вещь в руке, я подошла к дверям.

— Ты что собралась делать? — прошипела Натка и выхватив у меня ожерелье, побежала вверх по лестнице.

Я побежала за ней, но настойчивое: — Откройте, — заставило вернуться и открыть дверь.

— Добрый день, — поздоровался мужчина в тёмной полицейской форме и сразу представился, показав удостоверение.

Рядом с ним ещё двое сослуживцев, стоят молча. Взглянув немного вдаль, я заметила полицейскую машину, в которых обычно возят арестованных (видела в фильмах) — сразу стало не по себе и моя богатая фантазия нарисовала на наших с подругой запястьях наручники. И ещё: как мы сидим в зале суда за закрытой решёткой и судья зачитывает приговор… Вот же дурёха! Сейчас спрячет ожерелье в доме, а его возьмут и найдут при обыске. Как потом будем доказывать, что мы не воровки? Со второго этажа донёсся звук сливающего бочка.

“Она что? Спустила его в…” — посетила меня страшная догадка.

— Лейкина Марина Николаевна? — спросил полицейский, чем вырвал меня из страшных фантазий.

— Да, — несмело ответила я.

— Где Котова Наталья Юрьевна?

— Наверху, вещи разбирает.

— Какие вещи? — поинтересовался он.

— Наши, — неуверенно ответила я. — Мы из гостей недавно приехали.

— Позволите взглянуть? — спросил мужчина и без приглашения вошёл в прихожую. За ним следом вошли сотрудники.

— А ордер на обыск у вас имеется? — появилась Натка на лестнице в своём любимом длинном халате фиолетового цвета, который необычайно ей идёт и встала в эффектную позу: слегка наклонившись, оперлась правым локтем на поручень, отчего полушария её шикарной груди соблазнительно выглянули.

Мужчины на пару секунд застыли, устремив взгляды в её декольте. Я про себя усмехнулась: всё-таки как же падок противоположный пол на большую женскую грудь! А если её обладательница ещё и сама очень красива, то это безусловно хорошее оружие, чтобы на некоторое время отключить их хвалёный мужской мозг. Уверена, сейчас они даже забыли зачем пришли.

— Э-э-эммм, — очнулся полицейский, — Наталья Котова?

— Она самая, — ответила Натка и сменила позу: встала спиной к перилам и выставила стройную ножку в разрез халата. — Так обыскивать будете или нет?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Лично я, с удовольствием, — подал голос один из сотрудников, довольно при этом улыбаясь. Затем под строгим взглядом сослуживца осёкся и напустив на себя серьёзный вид, произнёс: — Мы должны доставить вас в отделение.

— Это ещё зачем? — возмутилась подруга.

— Совершена кража колье у гражданки Мэри Блэр. Она предполагает, что это могли сделать только вы и написала заявление.

— Так, подождите, — вмешалась я. — В доме находилось много гостей, почему именно нас подозревают? Вам не кажется, что здесь что-то не так? — Попыталась я посеять сомнения в их умы и сделала невинное лицо мол, какие из нас воровки? Да мы просто ангелы!

— Выяснять обстоятельства дела не в нашей компетенции, мы должны вас просто доставить.

Представители закона разрешили нам переодеться и велели взять с собой документы удостоверяющие личность. Один сотрудник остался ждать внизу, а двое вышли на улицу, видимо для предотвращения возможного побега, а то вдруг мы в окно со второго этажа решим сбежать?

Мы вместе зашли в мою спальню и прежде чем переодеться, Наталья начала кому-то звонить.

— Блин, телефон отключил, — раздражённо произнесла она и начала ещё кому-то набирать.

— Кому звонишь? — поинтересовалась я, натягивая джинсы.

— Глебу, но он вне доступа, теперь Роме звоню.

При упоминании их имён мне стало противно. Вот к кому бы я в последнюю очередь обратилась — так это к ним. Но я понимаю подругу, если нас действительно подставила Мэри, то подействовать на неё может только Глеб. Раз он пока недоступен, то естественно следующий в инстанции — его друг.

— Рома! Привет. Что происходит? Почему у Глеба телефон отключён? А-а-а, на совещании… Так передай ему пожалуйста, как только увидишь, что его Ко… хм, что его Мэри жёстко нас подставила, накатала заяву, что мы якобы колье у неё украли…Что? Ты в своём уме? Конечно мы этого не делали!…

Пока Наталья говорила, меня посетила коварная мысль, не факт, что задуманное сработает, но попытаться стоит. Надо же как-то выпутываться из всего этого. Если Мэри использует такие грязные методы против нас, то и мы поступим так же для своей защиты.

— Спроси номер телефона Мэри, если у него есть, — шёпотом попросила я Наталью.

Наташа услышав меня, удивилась, но всё же спросила:

— Ром, у тебя есть номер этой Ко… короче ты понял о ком я? Есть! Тогда вышли мне пожалуйста. — отключила вызов и передав телефон мне, начала одеваться.

— Девушки! Вы долго? — послышалось с первого этажа.

— Ещё минуту! Носик припудрим! — громко ответила Наташа и тихо выругалась, нелестно обозвав этого человека.

— Зря ты так, — сделала я ей замечание. — Они довольно вежливы, дали возможность переодеться и позвонить.

— Ещё бы они не дали. Мы пока что не обвиняемые, а подозреваемые, так что не имеют право нам что-то запретить.

— Что ты сделала с колье? — шёпотом спросила я, приблизившись к подруге.

— Сделала то, что нужно, — тоже шёпотом ответила она. — Нет колье — нет дела. Пусть теперь обыскивают сколько хотят, ничего не докажут.

Неужели она правда спустила его… На Наташином телефоне прозвучало сообщение — Рома прислал номер и даже подписал — Кобра. Тоже мне юморист, не до шуток нам сейчас. Пока спускались по лестнице, я скорей строчила послание Мэри:

— Подставить нас было плохой затеей. Если в течении часа не заберёшь заявление, то в телефоне твоего мужа появится пикантное видео с участием тебя и охранника, — немного подумав, добавила, — В библиотеке со второго этажа очень хороший обзор.

Вот так, теперь главное, чтобы поверила. Конечно же у меня нет никакого видео, даже и мысли не возникло в тот момент, снять это. Лишь бы теперь она не попросила прислать его, в качестве доказательства. Я специально дала срок в один час, чтобы у неё не было времени подумать и всё переиграть в свою пользу. Теперь у Мэри мысль только об одном — лишь бы Глеб не узнал о её непристойном поведении. Более чем уверена, что Глебу всё равно, с кем встречается его жена, раз уж у них свободные отношения, но тот факт, что она делает это в его собственном доме, да ещё и с охранником — очень не понравится.