Мечты о счастье

Глава 21

Всё утряслось. Я и Глеб продолжали встречаться и периодически ночевать друг у друга. Глеб всячески пытался переманить к себе, даже ключи от дома однажды выкрал из куртки, пока я спала. Перевёз все мои вещи и оставил в спальне. Проснувшись, я увидела две большие сумки возле кровати, сразу всё поняла. Что ж, хорошая попытка, только бессмысленная. Сам он спал рядом, как ни в чём не бывало. Сегодня у него выходной, в такие дни спит дольше. Поднявшись, я пошла на кухню, готовить завтрак.

Пока была увлечена процессом готовки, позвонила Петровна, ей снова требуется моя помощь няньки. Закончив, я накрыла стол на одну персону и пошла собираться. Есть самой не хотелось, да и некогда, позавтракаю дома. Проснулся Глеб, увидел меня одетую.

— Доброе утро. Куда собралась? — спросил он, потирая глаза.

— Домой, — ответила я, вздохнув. — Ключи отдай.

— Какие ключи? — изобразил он непонимание.

Я, закатив глаза к потолку:

— От дома моего.

— Здесь твой дом, — сказал Глеб, затем поднялся и попытался меня поймать, с целью повалить на кровать. Но я, уже прекрасно зная его замашки, вовремя отпрыгнула и подбежала к дверям.

— Глеб, это уже не смешно. Перестань ребячиться и отдай ключи, меня Петровна ждёт.

Он посуровел:

— Опять эта Петровна! Она что, без тебя совсем справиться не может? Вроде взрослая и опытная женщина.

— Она уже в возрасте, да и с маленьким ребёнком не всегда бывает просто.

Глеб, вздохнув:

— Ну пусть хотя бы сегодня без тебя обойдётся. Мне не всегда выходные выпадают, хотел с тобой этот день провести.

— Я же не на весь день, потом приеду, как освобожусь.

— Ага, это мы уже проходили — не приедешь, — он улёгся обратно в кровать, глядя в потолок, продолжил, — позвонишь, скажешь, что устала, ещё и к тестам по универу подготовиться надо и так далее.

Присев к нему на кровать:

— Мы и так с тобой каждый день видимся.

— Ага, только по вечерам и иногда по утрам. Слушай! — приподнялся он на локте. — Может тебя ко мне устроить?

— Кем? Секретаршей? — усмехнулась я.

— А почему бы и нет. Буду вызывать тебя к себе в кабинет, для личной беседы, — он заигрывающе пошевелил бровями, чем вызвал у меня улыбку.

— Нет уж, спасибо, “такая работа” не для меня. Да и к тому же не желательно нам так часто видеться, а то быстро надоедим друг другу. — Поднявшись, я решительно заявила: — Ну, шутки в сторону. Либо отдаёшь мне ключ, либо переезжаю жить к Петровне. Затем вызову слесарей, они сломают замок, поставят новый… — видя его недовольное лицо, я смягчила тон и сев обратно на кровать, добавила, — не готова я к совместной жизни, пойми меня.

— А когда ты будешь готова?

Задумавшись, я поймала себя на мысли, что скорее всего — никогда.

— Я боюсь, — произнесла я вслух. — Боюсь, что когда мы станем жить вместе, наши отношения испортятся.

— Но почему они должны испортиться? — искренне недоумевал Глеб.

“Да потому что у меня уже есть негативный опыт семейной жизни”, — хотелось мне сказать, но промолчала.

Видя мои сомнения, он сел рядом со мной и приобняв за плечи, проговорил:

— Давай найдём компромисс: ты оставишь половину вещей здесь, а другую половину заберёшь в дом. Всё равно ты иногда здесь ночуешь, так будет удобнее, согласись. Настаивать на твоём окончательном переезде больше не буду, пока сама не решишь.

— Почему бы тебе ко мне не переехать? — вдруг осенило меня. — Перестанешь снимать эту дорогущую квартиру, сэкономишь деньги.

Он засмеялся.

— Чтобы я когда-нибудь поругался с твоей Петровной? Да и вообще, это жена к мужу должна переезжать, а не муж к жене.

— Кто? — не поняла я, случайно ли он оговорился или намеренно.

Глеб замолчал, молча смотрел на меня где-то с минуту, о чём-то размышляя, затем произнёс:

— Подожди, — поднявшись, вышел из спальни, затем быстро вернулся с маленькой коробочкой в руках. Открыв её, достал потрясающей красоты кольцо с большим светлым камнем и встав передо мной на одно колено, спросил: — Ты выйдешь за меня?

Я молчала, так как была в ступоре. Не поняв моей реакции, он попытался оправдаться:

— Понимаю, обстановка не подходящая, хотел сделать это более элегантно и в подобающих условиях. Но, раз уж у нас до этого разговор дошёл, то, зачем тянуть? Ну так каков твой ответ?

Глеб улыбался, продолжая стоять в этой нелепой позе, да ещё и практически голый — в одних боксерах. Да уж, обстановка и правда неподходящая. Но не это не даёт мне сказать — да, а мой страх. Я ведь когда-то зареклась повторно выходить замуж. Долго зализывала раны после первого замужества, только начала спокойно жить и бац! Почти сразу — второе!

— Нет, — ответила я стальным, как у робота, голосом.

— Нет? — Глеб перестал улыбаться.

— Мы ведь с тобой это только что обсудили. Я не готова к совместной жизни, — начала я оправдываться.

— Но ведь не обязательно нам сразу жениться, прими кольцо, а распишемся и сыграем свадьбу, когда ты будешь готова.

— В том-то и дело. Я не уверена, буду ли вообще готова. Извини, — поднявшись и обойдя его, я взяла одну сумку и направилась к выходу. Остановившись, спросила его: — Может ключи всё же отдашь?

Поднявшись, он открыл ящик тумбочки с той стороны кровати, где обычно спала я и достал мои ключи. То есть, всё это время, они, можно сказать: находились у меня под боком, а я и помыслить не могла туда заглянуть. Не дома, так не дома.

— Подожди, я отвезу тебя. Потом заеду на работу, раз уж выходного всё равно не получилось, — сказал он, отдав мне ключи.

После чего оделся и взяв у меня сумку, прихватил ещё и вторую, тем самым дав понять, что запланированный переезд к нему — отменяется, или откладывается на неопределённый срок.

Привёз меня домой, занёс сумки и скромно чмокнув в щёку, удалился. Оставшись одна, я чуть не заревела от внезапно возникшей горечи на душе: правильно ли я поступаю? Вдруг он перестанет ждать меня и найдёт другую, не такую строптивую — как я? Что ж, значит такова моя судьба — жить в одиночестве. От этой мысли даже стало легче. Жить одной, быть независимой от мужчины — вот в чём счастье! По крайней мере — для меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Эту ночь провела у себя дома одна. Глеб не приехал и даже не позвонил. Сама я полдня провозилась с Тимошей, успевая готовиться к тестированию. Когда Петровна забрала внука, я даже смогла немного вздремнуть, уж очень утомилась, да и понервничала с утра. Потом ещё немного подготовилась и пообщалась с Натальей. Рассказывать ей о нашем с Глебом разговоре не стала, а то снова начнёт меня обзывать дурой и упрекать, что я ломаю своё счастье. Пусть спокойно проходит лечение и проводит время с Гришей.

И вот, лёжа почти в полной темноте, поглядывая на пляшущие тени на стене, производимые шевелящимися на ветру ветками дерева за окном — я думала и думала о Глебе и о вчерашнем с ним разговоре. Почему он не позвонил? Может решил дать мне время? Или попросту обиделся? Да нет, он же не мальчишка, чтобы обижаться. Наверняка захотел сделать небольшую паузу в наших отношениях. Или просто у него возникли срочные дела. Завтра обязательно позвонит, или приедет сам, иного быть не должно… — так я успокаивала саму себя, пока не заснула.

Всё утро я ждала от него звонка, но тщетно. На душе скребли кошки, даже кофе не смогла выпить, так как полностью пропал аппетит. Что же случилось? Не иначе он всё-таки обиделся. “Что ж, пусть пообижается, потом соскучится и приедет. А не соскучится, значит так тому и быть”. — снова уговаривала я себя, а сама сдерживала слёзы.

Неожиданно возник звук сообщения в телефоне, я подпрыгнула, как ошпаренная и скорее взяв в руки телефон, принялась читать. Увидев, что оно от Глеба — на душе запели птички и начали летать бабочки.

— Приезжай, очень жду, — прочла я и бабочки с птичками почти сразу померкли. Что значит жду? Никогда он так меня не вызывал, всегда сам за мной приезжал. А тут видите ли — ждёт. И ни каких тебе: люблю, целую, скучаю — как он обычно завершает свои смс.“Может хочет сюрприз сделать?” — опять попыталась заглушить я свою интуицию. Но она просто начала вопить, как ненормальная: “Какой ещё сюрприз?! Ради которого понадобилось тебя вызывать?! Тут что-то другое! И скорей всего, не очень хорошее!”

Да что я гадаю? Надо позвонить ему и прямо спросить. Набрала его номер, послушала длинные гудки и всё, не ответил. Странно. Что ж, в любом случае, съездить к нему надо, а то возьмёт и опять обидится.

Я быстро собралась и вызвав такси, подъехала к шикарной местной высотке, квартиры в которой могут позволить себе только состоятельные люди. Мажордом как-то странно на меня отреагировал: нахмурившись, внимательно меня оглядел. “Как будто впервые видит”, — подумала я и прошла мимо него.

Чем выше поднимался стеклянный лифт, тем сильнее сжималось моё сердце, предчувствуя неприятность. Но возвращаться поздно, раз уж приехала — надо идти до конца. Может я зря себя накрчиваю? Сейчас войду к нему и… Подойдя к двери, моё сердце чуть не выпрыгнуло от сильного биения. Занеся руку, я так и не решилась постучаться. Да этого и не потребовалось, так как дверь открылась сама и на пороге его квартиры я увидела — Светлану!

То, что моя челюсть чуть не выпала от удивления — это мало сказать. Я просто была в глубочайшем ступоре и находилась так несколько секунд. Мало того, что я ожидала увидеть кого угодно в его квартире, только не её, но ещё и одежда на ней меня поразила в самое серце — рубашка Глеба и больше ничего.

— Ну что застыла? — сказала она, ехидно ухмыльнувшись. — Проходи, знакомиться будем, родственница. — последнее слово было произнесено с особой издёвкой.

С трудом взяв себя в руки, на каменных ногах, я ступила внутрь. Через силу сделала ещё пару шагов и опять застыла. Светлана тем временем, захлопнула дверь и с интересом разглядывая, стала ходить вокруг меня, как у экспоната в музее.

— Просто поразительно, — медленно проговорила она, как бы говоря сама с собой. — Законы генетики неисповедимы. Это надо же, насколько сильно мы похожи! — встав прямо передо мной, — только цветом глаз отличаемся, — ухмыльнувшись, — а ещё я гораздо красивее.

Светлана и правда хорошо выглядела: профессиональный мейкап, хорошая укладка крупными волнами — как будто она только что вышла из салона красоты. Мне даже стало стыдно за мой неухоженный вид, но ей я этого не покажу.

— Не согласна, — охрипшим голосом произнесла я, так как в горле моментально пересохло.

— Что? — не поняла она и слегка повернулась ко мне ухом.

“Мало того, что бесстыжая, ещё и глухая”, — подумала я про себя и нервно хихикнула.

— Над чем ты смеёшься? — снова не поняла она.

Я с трудом собрала во рту слюну, проглотив, смочила горло и уже громче ответила:

— Не над чем, а над кем.

— Чего? — возмутилась новоявленная родственница. — Это не тебе, а мне над тобой смешно. Глупенькая. Это не я, а ты меня заменяла, — ещё раз оглядев меня с головы до ног, продолжила, — временно. И вот, как видишь — я здесь. Так что ты теперь — не нужна.

— И как долго ты планируешь здесь пробыть? — зачем-то спросила я. Просто стало вдруг интересно: когда она снова его бросит? И что он тогда, будет делать? Возвращать её? Или меня? Я снова нервно рассмеялась, а она, опять же с ехидцей в голосе, ответила: — Навсегда, глупенькая! Навсегда! С женой развёлся, отец ему больше не указ. Так что…

– Как же твой муж и ребёнок?

— А что муж? Не люблю я его и никогда не любила. Замуж вышла, так как того требовал Альберт Игнатьевич. А ребёнок, пусть с бывшим живёт, с родным отцом лучше. Буду навещать периодически, подарки присылать — так многие матери делают, ничего в этом плохого нет. Так что не надо на меня осуждающе смотреть! — опять громко произнесла она.

Затем продемонстрировав мне руку с маникюром и кольцом на безымянном пальце, с которым ещё вчера Глеб делал мне предложение. На пару секунд у меня потемнело в глазах, слегка покачнувшись, с трудом удержалась на ногах. Видя мою реакцию, до неприличия довольная собой, Светлана решила меня “добить”:

— Теперь у меня будет другой муж, за которого должна была выйти ещё пять лет назад. — убрав от моего лица свою руку, со злостью добавила: — Если бы не его придурок — отец! Родословной я видите ли не вышла. Индюк напыщенный. Ну а ты, — опять обратилась она ко мне, — можешь убираться в свой старый домишко. Вообще-то, прямая наследница этого дома — я. Ну да ладно, дарю! Хоть какое-то возмещение морального ущерба тебе. Не благодари. А теперь — уходи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я, подобно роботу, медленно развернулась и пошла к выходу, думая про себя: “ Уже в третий раз это со мной происходит. На мне точно проклятье.“Светлана забежав вперёд, открыла для меня дверь.

— Этой старой стерве — Петровне, привет от меня передай, — добавила она смеясь. — Всё время морали меня учила, кошёлка старая, говорила мол, с таким отношениям к людям, я обязательно останусь одна. Чёрта с два! Меня всегда любили и будут любить, это она одна осталась, ещё и с внуком на руках, а теперь ещё с правнуком. Внучок с подружкой твоей подбросили.

Она снова ехидно рассмеялась. Я посмотрела на неё и не могла понять: как у такой доброй женщины, как моя бабушка, могла получиться такая злая дочь?

— Почему Глеб полюбил тебя? Ты же — чудовище.

Светлана перестала смеяться, глаза её сверкнули ненавистью.

— Да что ты можешь понимать? Ты же никчёмная! Ты даже внешностью и молодостью своей не можешь воспользоваться в полной мере. Совершенно не следишь за собой, — потрогав прядь моих волос, брезгливо её выпустила, — когда ты в последний раз в парикмахерской была? Ах да, такие как ты, всю жизнь думают только о других, а о себе в последнюю очередь. И об таких как ты, всегда вытирают ноги. А я — беру от жизни всё! Таких, как я — боятся и уважают, — посмотрев на кольцо на своей руке, довольным голосом добавила, — и любят.

Затем больно взяла меня за плечо и начала выталкивать в открытые двери.

— Довольно болтовни, уходи уже и так настроение мне испортила своей несчастной физиономией.

Оказавшись практически за порогом, я поняла, что не могу уйти. Что-то меня держит. Казалось бы — что? Здесь и так всё ясно: к Глебу приехала его бывшая возлюбленная. Он вспомнил былые чувства, подарил ей кольцо, которое купил для меня, а я — стала ему не нужна. К тому же вчера мы с ним не очень хорошо поговорили. Наверно я сама виновата — надо было к нему переехать и кольцо принять, тогда может быть этой Светланы — здесь бы не было. Но! Что-то меня смущает. Пока не могу понять что, но очень хочу это выяснить.

Светлана уже практически закрыла за мной дверь, но я успела подставить ногу.

— В чём дело? — недовольно произнесла она. — Я ведь могу и полицию вызвать.

— Вызывай, — спокойно ответила я и толкнув дверь внутрь, вошла обратно в квартиру.

Светлана отскочила в сторону, на её лице читался испуг. Но тут же вновь напустив на себя грозный вид, строго произнесла:

— Ты что ещё не поняла? Не нужна ты Глебу, он меня любит! Ясно? Ты лишь была временной заменой!

Именно в этот момент я вспомнила слова Глеба: “Давай договоримся, раз и навсегда — доверять друг другу, что бы ни случилось, просто доверять и всё.” — это придало мне уверенности и я, спокойно заявила:

— Пусть Глеб сам мне это скажет. Кстати, где он?

В её лице снова промелькнул страх и опять она выкрутилась:

— В спальне, спит, — с самодовольством добавила, — мы давно не виделись знаешь ли, навёрстывали упущенное всю ночь. — Видя, что я направилась прямиком в спальню, побежала за мной.

Открыв дверь, я увидела крепко спящего Глеба: лёжа на животе, лицом к окну и со спущенной рукой на пол. Наполовину накрыт одеялом.

— Ну, убедилась? — шёпотом произнесла Светлана, встав рядом со мной. — А теперь, проваливай, дай человеку отдохнуть.

Мне бы действительно развернуться и уйти, но что-то опять меня держит. У нас тоже с Глебом были бурные ночи, но он никогда так крепко не спал. Всегда, выпив крепкий кофе, уезжал на работу, даже если сильно не выспался. А тут, при нашем довольно громком разговоре — он ни разу не проснулся.

Я направилась к нему.

— Эй, ты что творишь? — громким шёпотом, почти прокричала она и вновь попыталась ухватить меня за плечо.

Но я увернулась, при этом отпихнув её. Затем я начала трясти Глеба за плечи и громко звать:

— Глеб! Глеб! — он глухо простонал, но так и не проснулся.

Открыв веко, я заглянула ему в зрачок. Дело в том, что моя мама доктор, именно от неё я знаю о признаках беременности и о том, как действуют на человека наркотики. Судя по бледному лицу Глеба, отсутствии какой-либо реакции на внешние раздражители и суженному зрачку — он явно под действием сильнодействующего вещества.

— Чем ты его напоила? — спросила я. Хотела подняться, чтобы посмотреть на неё и услышать оправдания, но, получив чем-то тяжёлым по голове, упала прямо на Глеба и потеряла сознание.

Очнулась я, лёжа на полу, со связанными за спиной руками и с кляпом во рту. Ноги тоже связаны. Несмотря на сильную головную боль и затёкшее тело я смогла-таки приподняться и придать себе полусидячее положение. В глазах всё двоилось, с трудом сфокусировав взгляд, я смогла разглядеть фигуру Светланы, стоящей передо мной со шприцом в руке. Что она задумала?

Увидев моё пробуждение, она со злорадством произнесла:

— Очухалась наконец. Вот и славненько, ты мне в сознании нужна. Эх, надо было тебе уходить, когда было предложено. А теперь — пеняй на себя, — скорчив жалостливую гримасу, — жаль конечно, всё-таки родственница, но что поделаешь. Судя по-твоему упрямству, добровольно ты не уедешь, значит — придётся от тебя избавиться.

Что значит избавиться? Она что? Рехнулась? Моё сердце судорожно забилось, я начала мычать.

— Прости, но кляп пока не уберу, а то ещё кричать начнёшь, — она сняла с иглы колпачок и посмотрела на меня глазами маньячки. — Вот станешь послушной девочкой, тогда уберу кляп. А послушной ты станешь, после этого укольчика. Дальше, выведу тебя под руку и посажу в машину. Интересно? Что с тобой случится потом?

Света медленно направилась ко мне, как бы смакуя каждый свой шаг и наблюдая при этом мой страх. Я начала отползать, отталкиваясь ногами, пока не упёрлась в стену. Не видя выхода из этой страшной ситуации, я стала отчаянно шевелить руками, чтобы хоть немного ослабить скотч, которым они были связаны.

— Глупенькая, — рассмеялась она. — Тебе не спастись. Увы, но ты уже обречена. Не надо было тебе приезжать в этот город. Именно с твоим появлением Глеб опять пошёл против отца. Альберт Игнатьевич, именно по этой причине прекратил мне ежемесячно переводить приличную сумму. Он дал задание — избавиться от тебя, тогда снова продолжит выполнять наш договор. Вот я и появилась здесь. По-хорошему устранить тебя не удалось, значит — придётся по-плохому.

Так вот оно что! Она вовсе и не собиралась замуж за Глеба! Весь этот спектакль, с рубашкой и кольцом, специально для меня! Я вспомнила ту странную женщину в тёмных очках, у моего дома. Ну конечно! Это — она! Высмотрела меня в рубашке Глеба и решила этим воспользоваться — ударить в самое сердце. До чего же она коварна!

Я замычала сильнее.

— Что? — повернулась она ко мне ухом. — Если ты о Глебе беспокоишься, то напрасно. С ним всё будет в порядке. Через сутки проснётся и возможно, о тебе даже не вспомнит. А если и вспомнит, то не станет искать, подумает, что ты уехала и оборвала всю связь, как уже делала однажды. Да, как видишь, я хорошо информирована. Врага надо знать, прежде чем вступить с ним в схватку.

Светлана подошла ближе и в этот момент зазвонил телефон. Остановившись, она свободной рукой достала его и с недовольством ответила:

— Да! Где ты? Ставь машину у входа и поднимайся, похоже одной мне не справиться.

У неё ещё и сообщник! Воспользовавшись, тем, что она отвлеклась, я поджала к себе связанные ноги и с силой выпрямила, тем самым пнув. Она упала, выронив шприц и телефон. Пока Светлана, нецензурно ругаясь, поднималась, я попыталась подползти и снова её ударить Но, она оказалась проворнее, не только успела подняться, но и схватить шприц. Послышался звонок домофона. Подойдя к нему, Света нажала кнопку и не спрашивая, сказала:

— Впустите, — отпустив кнопку, опять со злостью рассмеялась. — Ну всё, теперь тебе точно конец.

Открыв замок входной двери, эта кошмарная женщина, всё так же продолжая держать шприц в руке, снова направилась ко мне. Я стала отползать в сторону спальни, мыча и молясь, чтобы Глеб услышал и спас меня. Лицо Светланы стало страшным: глаза горят безумным блеском, рот искажён в злой ухмылке… “Она не может быть моей родственницей, такого просто не должно быть — это ошибка! Это страшный сон!” — думала я, в надежде, что вот-вот проснусь.

Тут, я обратила внимание, как за её спиной медленно начала открываться входная дверь. Наверняка пришёл её сообщник. От ужаса сердце так стало бешено биться, что я начала задыхаться. Учитывая, что рот заткнут, я реально начала ощущать нехватку воздуха, понимая, что вот-вот, потеряю сознание: голова заболела сильнее, а перед глазами заплясали мушки. Поэтому я не сразу сообразила, что произошло в следующий момент: Света почему-то резко подалась в сторону, ударилась о стену и упала рядом со мной. Всё, что я успела запомнить, перед тем, как отключиться — как со лба моей мучительницы стекает струйка крови.

Придя в себя, оглядела комнату: по крашеным стенам и белому потоку, догадалась, что нахожусь в больнице, под капельницей. Рядом со мной сидят мама и папа. Это сколько же я находилась без сознания, если они успели приехать?

— Доченька! — обрадовались родители, оба соскочив со стульев и бросившись ко мне. — Как же ты нас напугала.

— Что с Глебом? — едва шевеля пересохшими губами, вымолвила я.

— Да всё в порядке с твоим Глебом, — ответила мама, он в соседней палате, тоже под капельницей.

— Что у вас произошло? — строго спросил отец.

— Тише ты, — пресекла его мама, слегка толкнув в бок. — Не сейчас. Потом расскажет.

Посмотрев на папу, я вспомнила про Светлану.

— А со Светой что?

Мама с отцом помрачнели. Ответил папа:

— Она тоже в больнице, только в тюремной. Мужика что ли с ней не поделили?

— Ты что, совсем? — опять вступилась за меня мама. — Твоя горе-сестрица, чуть нашу Мариночку не убила, а ты такие вещи говоришь.

Папа стал ещё смурнее:

— Не сестра она мне. Никогда её не признавал и не признаю, тем более после случившегося.

— Почему она такая? — спросила я, больше обращаясь к папе.

— Да кто её знает, — ответил он. — Петровна говорит, кстати, это она тебя спасла, об стенку эту маньячку приложила, сделав ей сотрясение. По мне, так лучше бы она совсем сдохла.

— Ну что ты опять такое говоришь? — снова возникла мама.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Всё правильно я говорю. Так вот, — продолжил он, — Петровна рассказала, что Света эта всегда была самолюбивой и стервозной, с самого детства. Она ведь очень поздний ребёнок у матери. А так, как бабка твоя, долго без детей была, то очень уж её баловала, исполняла любую прихоть. А Света эта только помыкала ей всё время. Она же по-началу росла в богатом доме, где твоя бабка работала и нянчилась с сыном хозяина. Долгое время Светлана считала себя принцессой, а Глеба — братом. Даже хозяина дома называла папой. Мать её в этом не переубеждала, думая, что так будет лучше, ведь настоящий-то отец умер, ещё до её рождения. Да и отцу Глеба было всё равно, что чужая девчонка его так называет, не относился он к ней серьёзно. Но когда правда всё-таки дошла — она очень изменилась, стала замкнутой, иногда агрессивной. Матери даже пришлось на какое-то время отправить дочь в пансионат, а затем — в интернат, забирала к себе по выходным, в свой дом, доставшийся от мужа.

В замке в следующий раз она появилась уже будучи подростком и начала крутить роман с Глебом. Тот легко поддался, так как оказывается, был с детства в неё влюблён…

— Всё, остальное можешь не рассказывать, дальше я знаю, — прервала я родича, так как неприятно слышать, что Глеб её когда-то любил, а может и любит до сих пор.

Отец вышел из палаты, со мной осталась мама.

— Ну что ты так погрустнела? — ласково заговорила она со мной.

— Я боюсь мама. Вдруг он до сих пор её любит, а со мной, только потому что я на неё очень похожа. Вдруг он сам этого не осознаёт?

Мама по-доброму рассмеялась.

— Да нет же, не любит он её. Хочешь секрет расскажу? — приблизившись ко мне ближе, продолжила. — Когда Глеб без сознания был, он бредил. И знаешь чьё имя называл?

Приподняв голову с подушки, я затаила дыхание и выжидающе смотрела на мать во все глаза. Мама, видя мою реакцию, снова по-доброму рассмеялась и продолжила:

— Марина, он говорил — Марина.

— Ты не врёшь? — почему-то не поверила я.

— Чем хочешь могу поклясться. Лично своими ушами слышала, когда зашла к нему, посмотреть, как он.

Уронив голову обратно на подушку, я сделала облегчённый вдох-выдох и заплакала. Мама принялась меня успокаивать, что совершенно напрасно, ведь это слёзы радости. Она, сама того не понимая, сняла у меня с души огромный камень, даже стало легче дышать. Да! Мне реально стало легче дышать! Вдох-выдох, вдох-выдох… как же хорошо!

Выписывались из больницы мы вместе. Глеб крепко держал меня за руку и ни на минуту не отпускал, а я и не против. Жили пока у меня в доме, на это раз Глеб отнёсся к моему отказу переехать к нему, с пониманием. Ведь после случившегося, мне неприятно находиться в той квартире. Он сделал лучше — купил другой дом, правда об это мне не сказал, решив сделать сюрприз.

Сюрприз получился, сразу после свадьбы, а была она у нас летом и скромной — только самые близкие, даже Наташа с Гришей присутствовали. Глеб, попросив меня закрыть глаза, привёз в новый дом и внёс в него на руках, как в лучших традициях. Открыв глаза, я ахнула от восторга! Как тут красиво! Светло, просторно и всё по-современному, ни какого тебе рококо и викторианской эпохи — похоже, что Глеб сам не любит старинную обстановку. Пробежавшись по первому этажу, я вышла в сад, со множеством кустов цветущих белых роз — даже это он учёл! Как он понял, что я люблю белые розы? Ведь я об этом не говорила, наверно помнит, как я на них смотрела, когда впервые гуляли в саду, в его замке. Из сада мощёная дорожка со ступеньками спускалась прямо к морю. И это он предусмотрел! Чтобы каждый день мы могли спокойно любоваться морем, даже плавать в нём при желании.

Обойдя весь дом, я остановилась у бассейна.

— Ну это уже пожалуй перебор, так я скоро начну чувствовать себя настоящей богачкой и задеру нос, — произнесла я вслух.

— Ты? — удивился Глеб. — Никогда не поверю… А если станешь такой, то я быстро тебя охлажу.

— Как?

— А вот так, — он взял меня на руки и прыгнул вместе со мной в бассейн.

Я только и успела взвизгнуть. Полностью намокнув, мы стояли в воде и смеялись.

— Вот так я и буду делать, чтобы тебя развеселить.

— Лучше не надо. В следующий раз будет не смешно.

— Хорошо, тогда придумаю другой способ.

— Не надо ничего придумывать, — я повисла у него на шее, погладила его отросшие чёрные волосы и поцеловала в губы. — Просто будь самим собой.