Мечты о счастье

Глава 5

Разобрав свою сумку, я легла на кровать с телефоном. Зашла в интернет, оставила пару сообщений родителям, что у меня всё хорошо. Писать о том, что гощу у незнакомых людей, естественно, не стала, а то замучают звонками: что, да как, кто они, где живут, зачем ты у них гостишь? Наверное, у всех родители такие беспокойные. Хотя нет, не у всех. Отец Наташи не такой. Она, бывает, не звонит ему по полгода, а он и не переживает, сам не звонит, только деньги каждый месяц высылает ей — небольшую сумму, пока она без работы. И даже не спросит, как у неё дела, ищет ли работу, какие планы на будущее — как будто ему не интересно или уже смирился, что будет постоянно так её подкармливать. Но, так-то, Наташкиного отца можно понять: у него давно другая семья, другие дети… Но и от первой семьи детей не забывает, хотя бы материально поддерживает.

Потом я поискала информацию о достопримечательностях этого города. И, что самое инетресное, среди них есть этот замок: так и написано, что это полная копия средневекого английского замка. Туристы любят фотографироваться на его фоне, несмотря на запреты хозяев.

В комнату постучали.

— Войдите! — громко сказала я, поднявшись с кровати.

Как и предполагала, это оказался дворецкий — пришёл пригласить на ужин. Перед зеркалом я быстро привела себя в порядок: причесала волосы, поправила одежду и вышла в коридор. Наташа уже ждала меня и, как говорится, была при параде: волосы собрала в аккуратный пучок, надела ярко-красную блузку с глубоким вырезом, помада на губах в тон блузки, джинсы в обтяжку, туфли на высоких шпильках.

Пока шли с ней следом за дворецким, я тихонько шепнула:

— Ты не перестаралась с нарядом? Мы идём на простой ужин, а не на свидание.

— Это ты идёшь на ужин, а я на свидание, — тоже шёпотом оветила мне она.

Когда вошли в просторную светлую столовую — с большим столом в центре, стульями с высокими спинками, заострёнными кверху окнами в готическом стиле, настоящим камином в стене, старинными люстрами и канделябрами — всё это поразило наше воображение. Так и кажется, что сейчас выйдет какая-нибудь Анна Болейн или королева Елизавета со своими подданными. За столом пока никого не было, а накрыт он был по всем правилам этикета: столовые приборы, салфетки…

— Садиться-то уже можно? — спросила нетерпеливая Натка у дворецкого.

— Нужно ещё подождать хозяев, — ответил тот. — Ваши места будут здесь, — показал он на пару стульев.

Хозяева не заставили себя долго ждать, появились буквально через минуту: Глеб с Мэри и глава этого дома — судя по возрасту и схожей внешности с сыном, только волосы не крашеные, а тёмные с проседью. Глеб представил нас отцу — Альберту Игнатьевичу — и все расположлись по своим местам.

В столовую вбежал запыхавшийся Роман:

— Простите, опоздал.

— Ничего страшного, мы ещё не приступили, — ответил глава и с интересом стал нас разглядывать. — Как долго девушки будут гостить у нас? — обратился он толи к сыну, толи к нам, так как продолжал пристально на нас смотреть.

— Сколько пожелают, — ответил Глеб.

Мэри, до этого смотревшая только в свою пустую тарелку, сейчас недовольно смотрит на мужа. Но тот как будто не замечает её.

— Что ж, — ответил Альберт Игнатьевич. — Надеюсь, им у нас понравится. — прозвучало это так сухо, как будто с другим подтекстом: “надеюсь они побыстрей уберутся отсюда.”

Лично мне после этой фразы сразу захотелось встать и уйти, но, так как я девочка воспитанная и, вроде как, все здесь присутствующие — обвела всех взглядом — тоже воспитанные, конечно, я не сдвинулась с места. Сделала вид, что не поняла подтекста.

Посмотрев на настенные часы, которые стали бить ровно шесть, глава сказал:

— Приступим.

Тут же подошли слуги и начали наливать и накладывать каждому сидящему за столом еду. Мы с Наташей переглянулись, сдержали улыбку и приступили к трапезе. Ужин прошёл в полном молчании, только иногда стукала ложка у Наташи, все при этом направляли взгляды на неё, а она делала вид, что ей всё равно на весь этот этикет и ест она так, как привыкла. Судя по улыбке Глеба, ему нравится её поведение, так что, может, всё не так уж и плохо. А если Наташа действительно вытянула счастливый билет? Каменное лицо Мэри вообще не выдавало никаких эмоций, она даже не смотрела в нашу сторону. С таким же лицом сидел и глава семейства, периодически на нас поглядывал, особенно на Наташу. Неужели тоже приглянулась? Наверно, зря я наехала на неё по поводу одежды — она молодец, знает, как обратить на себя внимание.

Первым наелся Роман, откинулся на спинку стула и, сняв с колен салфетку, продолжал сидеть, как будто ждал чего-то ещё. Посмотрев на меня, едва заметно подмигнул, я тут же опустила глаза, сделав вид, что не заметила. Только все закончили с основными блюдами, как сразу принесли десерт: фруктовые пирожные. Судя по тому, как загорелись глаза Романа от созерцания кулинарного изделия — именно этого он и ждал.

Пирожные были бесподобными, а чай… слов нет. Только ради этого мне стоило наплевать на свои принципы и осторожность, чтобы приехать сюда. Глава дома дождался, когда все доедят и допьют чай, молча поднялся из-за стола — все последовали его примеру. Альберт Игнатьевич поблагодарил всех за ужин и ушёл из столовой.

Я про себя облегчённо вздохнула: как-то напряжно было в его присутствии. Думаю, что не только я — все заметно расслабились. Слуги тут же начали убирать со стола; чтобы не мешать им, мы отошли и встали у камина.

— Простите, что не встретил вас лично: был занят на работе, едва успел приехать к ужину, — обратился к нам Глеб.

— Ничего, мы не в обиде, — улыбнувшись, ответила Наташа.

Я машинально посмотрела на реакцию Мэри — её лицо, как всегда, не выражало никаких эмоций.

— Хотите, проведу экскурсию по замку? — спросил Глеб.

— Конечно, — чуть подпрыгнула Натка, едва не захлопав в ладоши.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тут Мэри ожила, подошла к Глебу, положила руку ему на плечо и, изобразив улыбку, проговорила:

— Я жду тебя в спальне, дорогой, не задерживайся, — после этого бросила победный взгляд на Наташу и с гордо поднятой головой удалилась из столовой.

Все проводили её взглядом, только Наташа, наоборот, отвернулась и, встав ко мне лицом, немой мимикой спародировала жену Глеба. Я едва сдержалась от смеха: что-что, а актёрский талант у моей подруги всё же есть — странно, что её в театральный не взяли.

Оторвав взгляд от двери, в котороую вышла Мэри, Рома, повернувшись к нам, произнёс:

— Я, конечно, много раз видел замок, но с удовольствием посмотрю ещё, — остановив на мне взгляд, — тем более в такой приятной компании.

Наташка вцепившись в локоть Глеба:

— Ну, давай уже, показывай, мне не терпится всё увидеть.

Внутри замок казался больше, чем снаружи. Глеб провёл нас по главным коридорам, объясняя, какие комнаты и кабинеты здесь находятся. В кабинет Альберта Игнатьевича мы, понятно, заходить не стали, а вот в библиотеку вошли. Библиотека оказалась не просто большой — можно сказать, огромной! В самом центре — очень высокий потолок с расписным барельефом вокруг огромной шикарной люстры. По обе стороны читального зала — три этажа со стелажами плотно, забитыми книгами. Лестницы на второй этаж по обе стороны от входа и в самом конце зала. А вот лестницы на третий этаж идут со второго и их всего две. Между несколькими стеллажами находятся высокие окна, с одной стороны стены, в которые сейчас проникает свет заходящего солнца, от этого библиотека выглядит особенно сказочной. Как будто находишься в фэнтезийном фильме, так и кажется, что все предметы, включая книги — оживут.

— Вау! — воскликнула Натка, пробежалась по читальному залу и плюхнулась на мягкий диван. Запрокинув голову на спинку, восторженно восклинула: — Вообще бы жила здесь всегда! Будь такая возможность! — поняв, что сказала немного не то, посмотрев на Глеба, поправилась: — М-м-м, имею ввиду, что здесь очень здорово.

— Очень рад, что вам нравится, — довольно улыбнувшись, ответил Глеб. — Я сам очень люблю здесь бывать.

Я немнмого прошлась по залу, подошла к стеллажу, чтобы взять одну из книг, при этом посмотрев на хозяина, спросила:

— Можно?

После утвердительного кивка, я взяла книгу, но, взглянув на название, разочаровалась, а когда раскрыла, убедилась, что весь текст на английском языке. В школе и в универе я, конечно, учила английский, но, к сожалению, не владею им в совершенстве, чтобы читать художественное произведение. Хотя — можно попробовать, надо ведь чем-то заниматься здесь три дня.

— Можно взять на время?

— Конечно, — ответил хозяин.

Посмотрев на Наташу, по её лицу я поняла, что мне лучше уйти, и желательно забрать с собой Романа. Уж очень хорошо я изучила её мимику за много лет нашей дружбы.

— Я, наверно, пойду — мне надо маме позвонить, — произнесла я и, показав книгу, — да и книгу почитать хочу.

— Но я ещё не показал вам сад, книга пока здесь подождёт, — возразил Глеб.

— Ничего, в другой раз. Мама волноваться будет, если вовремя не позвоню.

Роман тут же вызвался меня проводить — как раз кстати, хоть мне не пришлось его просить об этом.

Пока мы шли по, казалось, бесчисленным коридорам, Роман заговорил со мной:

— Твоя подруга — не промах, но только у не ничего не выйдет.

— О чём ты? — изобразила я искреннее недоумение.

Роман заулыбался:

— Ты всё прекрасно понимаешь. Наталья, конечно, на редкость красивая женщина, но только не во вкусе Глеба.

Слегка оторопев, я остановилась. Как это Наташа может кому-то не нравиться — такого быть не может! Прищурив глаза, я произнесла:

— Признайся честно, ты просто злишься. С тебя она переключилась на него и это не могло не задеть твоего самолюбия.

Он ответил:

— Вовсе нет, я ожидал этого. Ты, конечно, извини, но сразу видно, что Наталья — охотница за деньгами.

Понимаю, что он прав, но всё равно мне стало обидно за подругу. Да! Она мечтает выйти за богача. Но, несмотря на свою любовь к деньгам и стремлению к славе, любить она всё-таки умеет и полностью отдаёт себя отношениям.

— Знаешь человека всего один день, и уже судишь о нём, — упрекнула я. — А вдруг ты ошибаешься?

Роман поозирался по сторонам, чтобы убедиться, что здесь нет никого, кроме нас и, подойдя на шаг ближе ко мне, заговорил вполтона:

— Допускаю, что в твоей подруге я могу ошибаться, но друга своего я знаю с детства. И поэтому с твёрдостью могу заявить, что у Натальи нет шансов.

— Тогда объясни, почему?

Роман снова посмотрел по сторонам, потом остановил взгляд на мне:

— Потому что Глеб относится к тому редкому типу людей, которые называются однолюбы. Он до сих пор не может забыть свою первую любовь, которую потерял четыре года назад. Этому поспособствовал Альберт Игнатьевич, так как девушка не обладала благородными корнями. Он просто помешан на своей родословной.

Пока разговор плавно не ушёл в другое русло, напомнила ему:

— Так что произошло с девушкой? — в первую очередь эта история заинтересовала меня из-за Наташи. Очень хочется понять, есть у неё шанс или нет. Если нет, то надо срочно ей рассказать, чтобы предотвратить очередное разочарование.

— Да ничего страшного. Отец Глеба предложил ей очень крупную сумму денег за то, чтобы она уехала из этого города очень далеко и желательно навсегда, дав понять, что в случае отказа он лишит Глеба наследства и в итоге она не получит ничего. Девушка согласилась, теперь уже четыре года живёт в Америке. Глеб, конечно же, был возмущён поступком отца и нашёл-таки свою Светлану спустя год, но она к тому времени уже была замужем за другим и родила ребёнка.

— И ты говоришь — ничего страшного? Он же разбил сердце сыну.

— Да, так и есть, Глеб переживает до сих пор. Даже Мэри, не смотря на свой ум и привлекательность не смогла вытеснить Светлану из его сердца. Женился он на ней скорее со злости, а не разводится из жалости. Уж очень она старается угодить ему во всём.

— Подозреваю, что жену подыскал для сына сам Альберт Игнатьевич.

— Именно, — так же шёпотом ответил Рома. — Отец долго искал сыну невесту с аристократическими корнями и должным воспитанием. Мэри даже долгое время жила в Англии, училась там, первое время говорила с акцентом, но, пожив здесь год, быстро от него избавилась. Глеб хорошо к ней относится, даже иногда подыгрывает ей, изображая любящего мужа, но до сих пор и пальцем к ней не притронулся, хотя женаты уже три года.

— Очень грустная история. Надеюсь, теперь Альберт Игнатьевич жалеет о своём поступке. В итоге сделал несчатными столько людей, даже Мэри в их число попала.

— Вовсе нет, он до сих пор считает себя правым и обвиняет сына, что тот никак не хочет порадовать его внуками.

Мне даже стало немного страшно от такого рассказа. Это же каким надо быть холодным и расчётливым человеком, чтобы не жалеть чувства родного сына! Не повезло Глебу с отцом.

— А где его мать? Она наверняка тоже из аристократок?

— Да, ты права, но она умерла очень давно, Глеб её даже не помнит. Его воспитывала гувернантка, очень милая женщина, полностью заменила ему мать. Светлана — её родная дочь. Так что любовь у них, можно сказать, с детства.

История получается ещё печальней. Стало жаль Наташу — она столько лет мечтала встретить и окольцевать богача и тут — снова неудача. Пора спасать её, сегодня же вечером всё расскажу. Хотя — нет, лучше не стоит, уверена, что даже при такой информации она не сдастся, ещё более рьяно начнёт завоёвывать Глеба, в надежде, что именно у неё получится заствить его забыть первую любовь.

— Только прошу, не рассказывай подруге, — как будто прочитал мои мысли Роман. — А то я себя неловко чувствую, разоткровенничался тут с тобой, сам не понимаю, почему. Может, ты ведьма?

— Не собираюсь я ничего рассказывать, если, конечно, ты и дальше будешь откровенен.

— Конечно, о чём ты хочешь ещё знать?

— Зачем мы здесь? Ты ведь не просто так познакомил нас с Глебом, верно?

Роман разулыбался, как чеширский кот из сказки "Алиса в стране чудес":

— Для того и познакомил, чтобы он немного развеялся и отвлёкся от своих мрачных мыслей. Вы, девчонки, не представляете, наколько вы клёвые. Абсолютно разные и в тот же момент отлично дополняете друг друга — очень редкое сочетание. Когда я увидел вас вместе, вы сразу напомнили Ольгу и Татьяну из Евгения Онегина. Наталья — как Ольга — весёлая, задорная, где-то легкомысленная, ты — как Татьяна — спокойная, скромная, рассудительная, — он замолчал и, посмотрев на книгу в моих руках, продолжил, — тоже любишь читать.

— Спасибо за столь лестное сравнение, но ты сейчас ведёшь себя не лучше Альберта Игнатьевича. В своём стремлении развлечь друга, ты совсем не подумал о наших чувствах и о чувствах Мэри. Она, конечно не подарок, судя по её поступкам, но тоже женщина и, скорей всего, любит Глеба, если ревнует и старается во всём угодить.

Роман тихо рассмеялся:

— Мэри? Любит? Уверяю тебя, за все три года, что она здесь, я достаточно хорошо её узнал. Мэри не любит никого, кроме себя. И все её старания только ради того, чтобы не потерять богатого мужа и, следовательно, положения в обществе. Она хоть и аристократка, но их семья давно обанкротилась. Образование и то получила благодаря рекомендациям и материальной помощи богатых родных, но на этом их помощь закончилась. По своей натуре Мэри больше подходит самому Альберту, нежели Глебу. Лучше бы он сам на ней женился и родил ещё одного наследника. Думаю, она не была бы против такого варианта.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вот не знаю почему, но мне стало очень неприятно это слышать. Может, из женской солидарности, может потому, что Роман сам стал мне неприятен после этих откровений. Значит, познакомился с девчонками, понравились, решил развлечь друга — очень “замечательная” схема. Даже противно.

— Спасибо, что проводил, дальше сама дойду, — сказала я ему и отправилась дальше по коридору.

— Подожди, — догнал он меня. — Ты что, обиделась? Ты хотела правду — я тебе её сказал. Что конкретно тебя так разозлило?

“Да всё! “ — хотелось мне ему крикнуть. Но, чтобы не развивать эту неприятную тему дальше — промолчала, а вместо этого сказала:

— Ничего меня злит. Поживём здесь три дня, поразвлекаем твоего друга, и уедем.

— Но ведь вы тоже развлечётесь. Разве тебе здесь не нравится?

— Нравится, — ответила я, а про себя добавила: — “Нравится так, что аж зубы от злости сводит. Потом мне надо будет ещё Наташку из депрессии доставать! Ух! Зачем я только в тот бар пошла и тебя там увидела?!” — вспомнила я вчерашний день, когда мы познакомились. Вот чуяло же моё сердце, что этот тип мне неприятен, не смотря на свою привлекательную внешность…

— Да ладно тебе, расслабься, — взял он меня за плечо и хотел развернуть к себе, но я высвободила свою руку, рассержено на него взглянув.

Он больше ничего не сказал, остановился и не стал меня преследовать. То-то же, дошло наконец, что ошибся с выбором "девочек для развлечения".

С трудом нашла свою комнату, предварительно чуть ли не в каждую заглянув. Вот зачем надо было делать комнаты такими одинаковыми? Свою я узнала по моей расчёске, которую я оставила на тумбе у зеркала. На эту же тумбу я положила книгу и, упав на кровать, переживала о случившемся. Как же Наташку жалко! Как бы её отсюда вытащить? Тут же вспомнились её слова, ещё у меня дома: — “Несмотря на все мои любовные катастрофы, я не отчаиваюсь… кое-какой панцирь нарастила…” Действительно, что я так распереживалась, ещё ведь ничего такого не произошло. Может, она и не влюбится в него. Да даже если и влюбится — не впервой, переживёт, а я буду рядом, поддержу.

Кажется, успокоилась, даже дышать легче стало. Вспомнив про время, я взяла телефон и позвонила маме. Я всегда звоню ей в восемь вечера — так условились, а то иначе бы она никогда не отпустила меня одну в чужой город. Только папа смог её уговорить, взяв с меня обещание регулярно звонить.

Поговорив с мамой, я устроилась в кровати поудобней и принялась читать книгу. Оказывается, не всё так запущенно, в основном текст я понимаю, несмотря на множество незнакомых слов, которые я тут же искала в интернете, чтобы узнать их перевод. За этим занятием я не заметила, как быстро пролетело время. Только когда текст стало сложнее разглядывать, я поняла, что уже прилично стемнело и пора бы включить свет.

Включив стоящий рядом с кроватью светильник, я взглянула на часы: половина одиннадцатого, а Наташки всё нет. Или она уже в своей комнате? Да ну, вряд ли бы она мимо меня прошла, обязательно бы забежала, чтобы поделиться впечатлениями. Но я всё же проверю.

Только я поднялась с намерением пойти в Наташину комнату, как в мою кто-то постучал.

— Войдите!

Вошла девушка, судя по униформе — горничная.

— Простите, если потревожила, я пришла задёрнуть портьеры и приготовить вашу кровать ко сну.

— Да это вовсе необязательно.

— Это моя работа, — ответила она и, подойдя к окну, начала с помощью верёвок с кисточками, сдвигать плотные шторы. Затем она расправила мою кровать, взбила подушки и, вернувшись к двери, с милой улыбкой произнесла: — Приятного вам отдыха!

Девушка вышла, а я до сих пор нахожусь в лёгком шоке. Удивительно, что она не предложила мне помочь раздеться, как в старых фильмах про аристократов. Понимаю, что хозяин дома повёрнут на своём происхождении, но не до такой же степени! Слуги такие угодливые, прямо как в королевском дворце — это, я считаю, уже перебор.

Только я снова собралась выйти, как Наташка вошла ко мне сама, одетая в красивый длинный халат и, загадочно улыбнувшись, распахнула его, демонстрируя красивое нижнее бельё.

— Ну, как я тебе?

— Потрясно, — честно сказала я. — Но не торопишься ли ты?

Запахнув халат, она ответила.

— Только избавь меня от своей морали, не порти настроение. Лучше пожелай мне удачи.

Натка послала мне воздушный поцелуй и ушла.

А я присела на кровать и моё воображение стало рисовать такую картину: входит Наташа в спальню к Глебу, а там — его жена. Вот же конфуз получится! И так всем понятно, что никто не поверил Мэри, когда она сказала, что ждёт Глеба в спальне. Зачем она упорно создаёт видимость, что у них всё хорошо? Если Глеб и зайдёт к ней в спальню, то только для того, чтобы пожелать спокойной ночи. Может это она и имела ввиду? Ой, да кто их разберёт? Мне было бы абсолютно плевать на их отношения, если бы не моя подруга. Эх! Вляпается она, вот чую, что вляпается!

Похоже, сейчас не смогу заснуть, из-за всех этих переживаний, да и на новом месте я всегда долго привыкаю. Надо немного прогуляться. Погода хорошая, тёплая, комаров вроде не так много. Выйдя из комнаты, я посчитала двери, чтобы опять долго не искать: моя — пятая справа.

Когда оказалась на улице, поняла, что уже прилично стемнело. Если бы не яркие фонари вдоль дорожек и у самого замка, то пришлось бы мне гулять в полной темноте. А вон, кажется сад впереди виднеются ровно подстриженные кусты. Пройдя по каменной дорожке я, вошла за ограждение, — которое было из этих самых кустов. И, к моему удивлению, я наткнулась на Глеба.

— Тоже любишь гулять перед сном? — спросил он.

— Да, — ответила я, не скрывая удивления. Он же вроде должен сейчас быть с Наташей! — А ты долго здесь гуляешь?

— Где-то с полчаса. А что?

Странно, Наташа ушла к нему примерно двадцать минут назад. Значит, он не ждёт её? Или они не условились о времени? А может, он вообще не в курсе?

— Да так, просто — не ожидала тебя здесь встретить.

— Я тоже не ожидал встретить тебя, но рад, что теперь у меня есть компания, — ответил он и, подставив мне локоть, — пройдёмся?

Я, конечно, растерялась, не зная, как поступить и всё же взяла его под руку, обещав себе, что это ненадолго, а то неудобно отказать — он всё-таки пригласил нас погостить. Про себя я ещё подумала: — "Не предаю ли я подругу?" Кажется, ничего предосудительного не делаю, просто проугливаюсь с её как бы будущим мужчиной, ведь на него у неё грандиозные планы и я в ни коей мере не пытаюсь встать между ними. Но! Она сейчас в его спальне! Ждёт его! А я, получается, его отвлекаю!

— И как долго ты обычно гуляешь перед сном? — спросила я, в надежде, что я тут вовсе не при чём, не из-за меня он сейчас задерживается.

— Иногда час, иногда два — всё зависит от настроения, — посмотрев на меня, — и от компании.

— Наверно, в основном с Мэри гуляешь? — вот зачем я это спросила?

— Очень редко, она не любит ночные прогулки, в это время она, как правило, спит. Поэтому в основном я гуляю один и это меня не напрягает — люблю одиночество.

— Тогда, может, я… — отцепилась я от его локтя.

— Нет-нет, — взял он мою руку обратно и повёл вдоль садовой дорожки, к работающему фонтану. — Мне приятно твоё общество. Расскажи о себе.

Вот это вообще неожиданно. Зачем ему обо мне знать?

— Зачем тебе знать о моей скучной жизни? Может, лучше ты о себе расскажешь? — выкрутилась я.

— Да что, собственно, рассказывать? Жизнь моя такая же, как и у большинства людей: родился, учился, женился.

— У меня тоже самое, — заметив его вопрошающий взгляд на мне, пояснила: — Была замужем, разведена.

— Вот как? А причину развода можно узнать?

— Не сошлись характерами.

Глеб усмехнулся:

— Так всегда отвечают, когда хотят скрыть истинную причину разрыва.

— Я не хочу об этом говорить.

— Извини, не хотел испортить тебе настроение.

— Да всё в порядке, — ответила я и тут же вспомнила про подругу, которая, наверно, уже вся испозевалась, лёжа на кровати Глеба. — А про Наташу не хочешь меня спросить?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Наталья сама про себя рассказала.

Мы уже стояли у фонтана, от которого исходила приятная прохлада в виде распылённых капелек воды, долетавших до нас. Я обратила внимание на кусты роз, растущих почти рядом. Они были в цвету и при этом — белые, мои любимые. Это не ускользнуло от внимания Глеба. Подойдя к одному из кустов, он намерился сорвать одну.

— Нет! — пресекла я его действие. — Не надо!

Может, многие считают меня ненормальной, но мне всегда было жаль рвать цветы. Даже подруга в детстве называла меня "Жалейкина", так-то моя фамилия — Лейкина. Чтобы ничего не объяснять Глебу, который явно был удивлён моим поведением, я быстро выпалила:

— Спасибо за прогулку, мне пора, — и, пока он ничего не успел ответить, побежала из сада, а сама себя ругала на чём свет стоит: — “Ну что я за дура? Долго я от мужиков так бегать буду? Сейчас думает обо мне неизвестно что! Да и пусть думает! Он так-то моей подруге нравится…”

Забежав в дом, я было удивилась, что освещение в нём довольно тусклое — на улице гораздо ярче. Так, не заблудиться бы. Где здесь гостевое крыло? Ага, кажется там. Так, теперь стою перед выбором своей комнаты, да, точно: пятая справа. Жаль, что я светильник по привычке экономии электричества перед выходом выключила, теперь бы хоть по свету нашла. Приоткрыла немного дверь, заглянула — тишина. Свет в коридоре настолько тусклый, что не могу отсюда увидеть, что лежит на тумбе. Ну не могла же я просчитаться? Пятая справа, точно помню.

Войдя внутрь, закрыла дверь и наощупь, в кромешной тьме, по памяти, дошла до кровати. Так, уже хорошо. Не буду светильник в темноте искать, а то, чего доброго, уроню. Полностью раздевшись, я оставила вещи на ножном конце кровати, а сама в одних трусиках залезла под одеяло. Закрыв глаза, блаженно вздохнула, ощутив, какое приятное к телу постельное бельё. Глаза тут же открыла, так как поняла, что в постели я не одна — рядом кто-то зашевелился. Это что же получается? Я всё-таки перепутала комнату? Да нет, не может быть! Не разучилась же я считать. Получается, что кто-то другой перепутал комнаты.

Глаза мои стали ещё шире, когда чья-то мужская рука нащупала меня под одеялом и теперь медленно, гладящим движением движется от живота к… зацепила мои трусики пальцем, слегка потянув их… Мужской голос шёпотом произнёс:

— Снять забыла.