Мечты о счастье

Глава 17

— Марина, ну что ты опять как маленькая? — слышала я за спиной его ворчание.

Не хочу его видеть и слышать не хочу! Я уже бежала так быстро, что боялась упасть. Рома всё же догнал меня, попытался прижать к себе, но я вывернулась и побежала в другую сторону.

— Марина! Да остановись же ты! Выслушай!

Хм, а это даже интересно. Что он может сказать? Остановившись, я развернулась к нему, сцепив руки на груди: всем видом показывая, что внимательно его слушаю.

Он немного отдышавшись, произнёс:

— Как же быстро ты бегаешь, вроде не выглядишь спортсменкой.

— Это комплимент или упрёк?

— Да неважно. Слушай, прости меня. Это случайно вышло, — видя, как я сдерживаю усмешку, добавил, — правда, всё произошло неожиданно. Я зашёл за тобой, чтобы проводить до работы, но Наталья сказала, что ты уже ушла и, — он замолчал и отвёл взгляд в сторону, неужели стыдно? Роман, вновь посмотрел на меня и продолжил: — Она меня соблазнила.

Тут я не смогла сдержать усмешку, закрыла рот рукой, чтобы хоть так скрыть это. Роман разозлился.

— Я нормальный мужчина! С нормальными физиологическими потребностями! Если бы у нас с тобой были полноценные отношения, то этого бы не произошло!

Усмешка моя конечно же пропала, сейчас смотрела на него серьёзно и думала: “ Как же ловко он всё перевернул! Теперь получается, что виновата я, а он всего лишь жертва.”

Видя мою немую реакцию, Роман пригладил свои непослушные волосы, которые то и дело падали ему на лицо и спокойно проговорил:

— Я понимаю, что это меня не оправдывает. Но пожалуйста, найди в себе силы простить. Ты правда мне очень нравишься, я не хочу тебя потерять.

— Зачем я тебе? — этот вопрос давно меня волновал, так как не считаю себя какой-то особенной. Да, он говорил, что я ему нравлюсь в первую очередь как человек, а потом уже как девушка, но всё же, не думаю, что я такая одна на свете. Тем более он со своей известностью может выбирать и выбирать из своих многочисленных поклонниц.

Роман слегка растерялся:

— Что значит зачем? Я уже говорил: мы подходим друг другу.

— Нет. Не подходим. Наталья тебе подходит. Вы, как говорят: “два сапога пара.” Оба лживые, циничные, эгоистичные… — я бы ещё назвала несколько нелицеприятных слов, но думаю, этого достаточно.

— Ты злишься и это нормально, — пояснил он, после того, как выслушал.

— Да, я злюсь, но больше всего на себя, за мою глупость и доверчивость. Оставь меня в покое. Иди лучше к ней, а то наверняка сейчас обижается, что ты за мной побежал.

— Да плевать мне на неё! — вдруг выпалил он.

На секунду я обомлела. Не знаю почему, но стало обидно за Наташку, хоть и злюсь на неё, но всё равно, всё же она мне не чужая.

— Вот как! Переспал с девушкой и за борт! Уже не нужна!

— Она сразу не была мне нужна. Я же сказал, это случайность.

— И сколько этих случайностей у тебя было? Хотя бы за последний месяц? — видя его недовольное лицо, добавила: — Можешь не отвечать, мне всё равно.

Я хотела уйти, но он снова задержал, схватив за плечо, потянул к себе. Я упиралась, пытаясь высвободиться, сквозь зубы проворчала:

— Отпусти.

— Марина, ну подожди, не руби с плеча. Ты правда нужна мне. Очень нужна, — он прижал меня к себе и потянулся за поцелуем, я как могла отвернула от него лицо.

— Отпусти, или закричу, — меня уже начало трясти от отвращения, очень тяжело сдерживать эмоции. Казалось, ещё немного и я взорвусь подобно вулкану, выплёскивая всю обиду и ненависть на него и на весь мужской род в целом.

— Давай, кричи, а ещё лучше — ударь меня, тебе станет легче, — практически шёпотом говорил он мне на ухо. — Только не уходи, останься со мной. Боюсь, если отпущу тебя сейчас, то это будет навсегда.

— Поэтому держишь силой! Думаешь так будет всегда? Я уже говорила, что у нас ничего не выйдет. Мне жаль твоего потраченного времени, но думаю Наташа тебе его возместит с лихвой.

Он схватил меня за плечи, хорошенько встряхнул и закричал так, что я зажмурилась.

— Хватит уже о ней! Мне ты нужна! Ты, а не она! Сколько раз это тебе говорить? Что я должен сделать, чтобы ты простила? Скажи, я всё сделаю! — я напугалась, потому что сейчас он ведёт себя, как мой бывший. Внутри у меня всё сжалось, а из глаз покатились слёзы. Он тут же переменился в лице: — Мариночка, ну что ты? — обнял меня, гладя по спине и приговаривая: — Не бойся, я тебя не обижу. Прости меня.

Как я ни пыталась, не могла сдержать слёз, они лились бурным потоком. Такое чувство, что мой организм сам решил освободиться от накопленного стресса. Я не против этого, но не в общественном месте. Тут заметила, что на пляже скопились неравнодушные люди, перешёптывались друг с другом, кто-то даже снимал на телефон. Ещё обнаружила, что находимся рядом с кафе, в котором работаю. Как я могла не заметить этого? Вон и администратор наш стоит, наблюдает, рядом с ним охранник, тоже свои ястребиные глаза устремил на нас и ещё пара официантов… Мне вдруг стало так неловко! Создалось впечатление, что уже все в курсе моей личной жизни.

Немного успокоившись, я снова попыталась высвободиться из объятий Ромы:

— Отпусти. Люди смотрят.

— Скажи, что простила.

— Отпусти! — не выдержала я и перешла на крик, хоть и неудобно перед окружающими, но этот плен мне изрядно надоел. Ещё и условия мне смеет ставить.

— Отпусти её! — голос Глеба застал нас врасплох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Воспользовавшись тем, что Рома от удивления потерял бдительность и слегка ослабил хватку — я высвободилась. Отбежав чуть в сторону, теперь могла вместе со всеми наблюдать разборки двух друзей, может уже бывших. Стоят друг против друга, почти одинакового роста и комплекции и судя по их враждебным лицам, ничем хорошим эта стычка не кончится.

Не собираясь на это смотреть, я подошла к нашему администратору и твёрдо заявила:

— Хочу уволиться, прямо сейчас.

Ничего не ответив, он жестом показал мне в сторону кафе и мы вместе отправились туда. Как только оказались у него в кабинете, я заявила, предупредив тем самым, чтобы даже не пытался меня отговаривать:

— Я твёрдо решила, дайте написать заявление и я спокойно уйду. Думаю отработка не понадобится, с момента моего устройства сюда не прошло трёх месяцев. И не надо говорить, что вы не знакомы с Глебом, во второе совпадение, что он якобы чудом оказался здесь, я не поверю. Меня и на работу-то сюда взяли тоже из-за него, верно?

Максим Андреевич ничего не ответил. Так же молча, он достал бланк заявления, ручку и положил всё это передо мной на стол. Заполнив и расписавшись, я подвинула бланк ему.

— Надеюсь оно будет подписано сегодня же. Документы заберу завтра. Всего вам доброго и спасибо за всё, — с этими словами я встала и пошла к выходу.

— Заявление будет подписано завтра, если не передумаешь, — услышала от него.

Задержавшись у двери и не поворачиваясь, я проговорила:

— Не передумаю.

Пока шла до дома, злость выветрилась. Уже не хотелось скандалить, выясняя отношения с подругой. Хотелось просто выпить успокоительного и лечь спать. Это я и сделала, как только пришла. Только для начала забронировала через интернет билет на ближайший поезд до родного города, который к сожалению будет только завтра к обеду, но тем лучше, спокойно успею собраться. Только бы Наталья не лезла ко мне со своими извинениями, не настроена я её слушать. К счастью она даже ни разу не вышла ко мне, сидела как мышка в своей комнате. Вот и правильно, пусть лучше и носа не высовывает, пока я не в духе. “Как всё-таки хорошо мы друг друг знаем”, — с грустью подумала я. Вот только такого предательства от неё не ожидала. До сих пор в голове не укладывается. Как будто я нахожусь в страшном сне и не могу проснуться.

Ещё я обнаружила в гостиной большую корзину срезанных красных роз, штук пятьдесят не меньше. Представив, как эти бедные цветы завтра — послезавтра завянут, настроение моё упало ещё ниже, ниже просто некуда. Кому это ума хватило столько цветов загубить? Ну понятно кому — нашла записку на кресле, в которой написано: “Самой красивой женщине на свете!” Естественно это Наталье адресовано, меня так никто никогда не назовёт. Наверняка Аркаша надежды не теряет, только он может позволить себе такую роскошь. С трудом подняв эту огромную корзину, я заволокла её на второй этаж и запихнула к Наташе с комнату. Пусть сама любуется умирающими цветами, раз принимает такие подарки. Наташа в этот момент сидела на кровати и что-то печатала в ноутбуке, оторвав от него взгляд, она уставилась на меня, потом на эту корзину и ни слова не говоря просто тяжело вздохнула.

Уром я проснулась от странных пугающих звуков, доносившихся из санузла. Похоже Наташе плохо, перепила наверно вчера, хотя я не видела бутылки и следов закуски не было, зная её привычку не убирать за собой со стола. Где-то через пять минут дверь в моей комнате открылась.

— Марин, ты что, специально меня травишь? — умирающим голосом произнесла подруга.

Выглядела она мягко скажем — не очень: лицо бледное с зеленоватым оттенком, глаза красные, как будто всю ночь не спала.

— Конечно травлю, цианистого калия во все продукты добавила. Как иначе ещё от тебя избавиться? — съязвила я.

— Марин, не смешно, мне правда плохо. Уже какое утро тошнит, даже зубы почистить не могу, сразу наизнанку выворачивает.

Я внимательно её оглядела, особенно обратив внимание на грудь. Мне кажется, или она стала ещё больше?

— Купи-ка тест. У тебя признаки беременности.

Наташа стала ещё бледнее.

— Нет, этого не может быть. Я всегда осторожна, не должно быть осечки.

— Вот и проверься, чтобы окончательно в этом удостовериться. Если нет, то иди к врачам, проверь желудок, может у тебя банальный гастрит.

— Терпеть не могу больницы, ещё с тех времён, когда мама начала болеть.

— И что ты предлагаешь? Чтобы я за тебя туда пошла? Это твоё здоровье.

Наташа немного помолчала, затем неуверенно произнесла:

— Может вместе пойдём? С тобой мне легче будет.

— Я тебе не нянька, — резко отрезала я, встав с кровати.

Прошла мимо неё и спустилась на кухню, заварить кофе и приготовить омлет. Вскоре там появилась Наташа, как всегда усевшись за стол и сложив перед собой руки, приготовилась ждать завтрак.

— Может пока не будешь есть, раз тебе плохо? — сказала я ей.

— Пока не буду, я поговорить пришла, — немного помолчав, — Марин, может не будем ссориться из-за мужика? Тем более он этого не стоит, ты сама видела. Мне его даже соблазнять не пришлось, сам набросился.

Я громко рассмеялась.

— Он рассказал мне другую версию. Кто из вас врёт интересно?

Подруга широко раскрыв глаза:

— Конечно же он врёт! Кобелина! За тобой ухаживал, а сам, пока ты и Гриша не видели, то за задницу меня ущипнёт, то за грудь.

В этот момент я снимала крышку со сковородки, услышав такое, с досадой бросила её на столешницу. Наташа вздрогнула и со страхом уставилась на меня.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас! — высказала я.

— Но я ведь видела, что он тебе нравится, не хотелось, чтобы ты на меня злилась.

Я снова громко засмеялась.

— И это после того, как мы договорились говорить другу-другу правду! То есть за моей спиной, ты трахалась с ним, а мне не рассказывала, чтобы я не злилась! Очень хорошо ты поступила со мной подруга! Молодец! Просто красавица!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Наташа вжав голову в плечи, тихонько пропищала:

— У тебя омлет горит.

Спохватившись, я сняла с плиты сковороду и соскребла пригорелую еду на тарелку. Затем поставила её перед подругой, при этом пожелав:

— Приятного аппетита!

Наталья как только взглянула на это неудавшееся блюдо, вмиг позеленела, закрыла рот рукой и резко выскочив из-за стола, побежала в туалет.

М-да, зря я с ней так, ей плохо, а я… Но она сама меня вывела, лучше бы ничего не рассказывала, тем более сейчас. Испытав жалость к больной подруге, я сама пошла в аптеку. Взяла там средство от тошноты и заодно тест на определение беременности. Кто её знает? По дороге забрала документы из кафе, попрощалась со всеми сотрудниками, кто там был в это время и отправилась домой.

Дома отдала лекарство с тестом Наташе, а сама пошла в свою комнату, собирать сумки.

Где-то через минут пятнадцать вошла подруга, с зарёванным лицом и сев на мою кровать, глядя на сумки, с грустью произнесла:

— Бросаешь меня, да?

— Просто уезжаю домой.

— Значит всё-таки злишься из-за Ромы.

— Не из-за него, из-за тебя! — выпалила я, не отвлекаясь от процесса сбора вещей.

Подруга тяжело вздохнула, затем шмыгнув носом, проговорила:

— Не бросай меня, пожалуйста. Мы ведь столько с тобой прошли вместе. Мы же как сёстры.

— Сёстры не предают.

— Надо уметь прощать.

— Избавь меня от этих проповедей.

Наташа начала откровенно плакать:

— Как я без тебя? Я не справлюсь, тем более сейчас, — раскрыв ладонь, показала мне положительный тест. От изумления, я присела рядом.

— Вот это новость. И кто отец? Или не знаешь?

Натка посмотрела на меня с лицом оскорблённого достоинства:

— Спасибо подруга, за столь “лестное” мнение обо мне. Никогда не спала со всеми подряд и тем более одновременно, — немного помолчав, как бы думая, стоит говорить или нет, произнесла: — Рома это, больше некому. С Гришей кроме поцелуев ничего не было, даже когда на яхте ночевали, так ко мне и не прикоснулся, такое впечатление, что он из девятнадцатого века вышел, такой благородный.

Я с удивлением:

— Рома? У вас же только вчера было! Или… ну конечно! У вас это давно! С какого времени?

Наталья, слегка отвернувшись:

— Первый раз в доме Глеба. В ту ночь, когда ты спальни перепутала, помнишь? Тогда ты рассказала об этом, мы посмеялись, после ты заснула, а я… после неудачи с Глебом, не могла заснуть и решила пойти к Роме. А что? Я свободная женщина, он тоже свободен — почему нет? — вздохнув, — Тогда-то я наверно и залетела, презерватив порвался, заметили, надели другой, но видимо это не помогло.

Я возмущённо:

— И ты тоже об этом молчала!

— Да, молчала. Не хотела от тебя нотации выслушивать о моём распутном поведении. Ну было и было. Оба доставили друг другу удовольствие и забыли.

Невольно я вспомнила тот завтрак, когда мы все сидели за столом и Мэри ехидно улыбалась, поглядывая на нас и на Романа. Теперь я поняла её реакцию. Значит она по камерам видела, как мы по очереди ходили в комнату к Роме, или охранник ей об этом сообщил. Но я-то пробыла там недолго, минут пять-семь, а вот Наташа, наверняка намного дольше, чем и создала о себе нелестное мнение в её глазах. М-да, вот уж точно — правда всегда вылезет наружу, как ни скрывай.

— Потом сколько вы ещё встречались? — зачем я это спрашиваю? Это уже неважно.

— Только вчера, — видя моё недоверие, Натка добавила, — правда! Больше у нас не было, только флирт, — взяв меня за руки, с отчаянием произнесла: — Ну поверь мне, пожалуйста!

— Да какая разница! — убрала я от неё руки. — Делайте, что хотите. Предъяви ему беременность, может женится на тебе. Вот и поймала состоятельного мужика. Разве ты не этого хотела?

— Нет, не этого! Какой теперь в этом смысл? Карьера танцовщицы псу под хвост!

— Да у тебя её и так нет, Наташа! Хватит мечтать! Пора спуститься с облаков на землю и начать реально смотреть на жизнь! Если тебя нигде не берут — значит ты не такая уж и хорошая танцовщица. Да, танцуешь ты хорошо, но для профессиональной сцены видимо этого мало. Пора тебе уже найти работу и просто жить.

Наташа слушала меня, широко раскрыв глаза. Конечно я оскорбила её — практически назвав плохой танцовщицей, для неё это самое больное место, и я, только что в него уколола. Но ничего, пусть это будет прививкой.

— Какая теперь работа в моём-то положении? И куда я пойду? В сферу обслуживания? — последнее она произнесла с презрением, всё-таки ещё не переборола в себе негативного отношения к этому.

— А почему бы и нет? Может хоть тогда научишься прибирать, а то даже за собой убрать не можешь. Не хочешь работать, сядь на шею к Роме, он теперь обязан тебя содержать, раз ребёнка его носишь. Только думаю, что он доказательств отцовства потребует, раз видел, что ты с Гришей встречалась. Но ничего, тебе этого не стоит бояться, если правду говоришь. Ведь правду?

— Ты во мне сомневаешься? — удивлённо и даже скорее обиженно, заявила она.

— Теперь — да, сомневаюсь. Уж извини, но доверия к тебе больше нет, — поднявшись, продолжила собирать сумки. — Разбирайся сама со своими проблемами, меня больше в твоей жизни не будет.

Наталья тоже поднялась и с недоумением глядя на меня, проговорила:

— Ты действительно меня бросаешь? Сейчас, зная, что я в трудном положении? Ты и правда изменилась, очерствела. Моя прежняя подруга так бы со мной не поступила.

— Вот именно, прежняя. Прежней больше нет и я тебе не мама. Ты уже взрослая девочка, к тому же беременность не болезнь, все справляются и ты справишься. Ты ведь теперь не одна — у тебя Рома есть.

— Да? И где он? Звонила ему вчера и сегодня, так он сначала просто не отвечал, а потом и вовсе мой номер заблокировал!

Посмотрев на неё, я спокойно произнесла:

— Ничего, никуда он не денется, через Глеба контакт наладишь. Да, кстати, — вспомнив про колье, я достала его из сумочки и подала ей, — вот, тебе повезло, Мэри отказалась. Так что считай, деньги у тебя есть: на кроватку, коляску, вещи для ребёнка, да и на многое другое — хватит. Отец твой ещё помогает, не забывай об этом. Сама можешь пока жить здесь, только по счетам плати, имей советь. Но потом, когда я решу продать этот дом — будь добра найти себе другое жильё.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Застегнув последнюю сумку и посмотрев на часы, я начала набирать номер такси. Лучше приехать на вокзал за час до поезда, с таким-то багажом. Наташа, держа в руках колье и не говоря ни слова, вышла из моей комнаты. Вот и славно. Мне даже легче стало, как будто с души упал тяжёлый камень. Пора нам разойтись и каждой начать жить своей жизнью. Иначе она никогда не повзрослеет, летая в своих мечтах, а я, так и буду, находясь рядом, выполнять её прихоти. И сама буду пребывать в мечтах о счастье о взаимной любви. Не достойна я этой любви и не надо. Живут же некоторые без неё и ничего. Вот и я, буду спокойно жить для себя, а не для кого-то. Так я решила, так и сделаю.

Поезд тронулся с места, я посмотрела в окно, чтобы хоть немного запомнить этот вокзал. Минимум пару месяцев его не увижу. Приехать сюда ещё придётся, чтобы вступить в права наследования, только остановлюсь в гостинице, так как не хочу заходить в бабушкин дом и не только из-за Натальи, но и чтобы не вспоминать некоторые неприятные моменты, о которых хочу забыть.

Вдруг моё внимание привлёк знакомый силует, пригляделась… да! Это Глеб! Зачем он здесь? Он стоял на перроне и кого-то выискивал глазами в окнах медленно проезжающего поезда. Сердцем понимаю — ищет меня. Первым желанием было спрятаться, вжавшись в сидение, чтобы только он не успел заметить. Но почему-то я этого не сделала. Захотелось на последок посмотреть на него. Зачем мне это? Не знаю, просто очень этого хочу, запомнить его. Чтобы однажды, вновь помечтать о том, что мы вместе и ничто и никто не сможет разрушить наше счастье. Заметил! Увидев меня он, кажется, тоже, пытается запомнить, именно меня, а не её — по крайней мере мне хочется так думать. Поезд неумолимо начал набирать скорость и Глеб, как долго бы мы не смотрели друг на друга, исчез из виду. В душе рядом с тоской поселилась теплота — он пришёл меня проводить, не смотря ни на что и на что не надеясь, просто взял и пришёл. Как же это приятно, хоть и немного грустно.