Мечты о счастье

Глава 8

Имение Альберта Игнатьевича оказалось достаточно большим: чтобы добраться до конюшни, нам пришлось ехать минут десять.

Как только приехали, первым делом Глеб нас познакомил с главным конюхом — Тимофей Иванович, мужчина средних лет с круглым обветренным лицом и добрыми глазами. Затем показал своего любимца — вороного коня по имени Агат. Глядя, как он поздоровался с животным: прикоснулся лбом к морде, погладил по гриве, почесал за ухом, что-то ему приговаривая… — я залюбовалась.

— Пойдёмте, я приготовлю вам лошадь, — оторвал меня от созерцания конюх.

— А можно, я сама выберу? — спросила Наталья.

— Конечно, — ответил мужчина.

Подойдя к нему ближе, я шёпотом попросила:

— А можно мне са-а-а-мую смирную лошадь? А то я очень неопытный наездник.

— У нас все лошади смирные, — улыбнулся мне Тимофей Иванович и, видя моё сомнение, добавил, — хорошо, дам вам са-а-амую покладистую.

— Спасибо.

Наталья с радостью понеслась выбирать себе лошадь. За неё я не преживала, так как когда-то она занималась конным спортом — пускай недолго, но подход к этим животным знает. Чего, естественно, нельзя сказать про меня. Но я старательно улыбаюсь и делаю вид, что не боюсь. Зачем я это делаю? Да потому что не хочу показаться трусихой. Рядом с моей подругой я и так — бледная моль, а тут ещё получается — трусливая моль.

Наталья уже облюбовала одну красивую белую лошадку и вовсю налаживает с ней контакт: кормит морковкой. Лошадь зовут Фиона, очень подходит ей это имя: красивая, с длинными чёрными ресницами, белой гривой, заплетёной в косички. Подруга со знанием дела, уже самостоятельно выбрала себе седло и водрузила на Фиону.

— Помощь нужна? — спросил её Тимофей Иванович.

— Неее, сама справлюсь, — лучезарно улыбнувшись, ответила Натка.

Конюх разулыбался в ответ:

— Перед вашим выездом я всё равно должен буду проверить.

Подруга показала ему знак "окей" и продолжила облачать лошадь.

Мужчина установил седло и на мою лошадку — серую в яблоках, по имени Мила — и помог мне взобраться. Объяснил, как управлять, и оставил пока привыкать — ведь в седле я в первый раз, не всё сразу. Наверняка я сейчас глупо выгляжу: сижу на лошади с испуганным лицом, вцепившись в поводья и боюсь пошевелиться. Мила то и дело вскидывает голову, чем пугает меня, фыркает и топчется на месте. Может, ей не терпится скорее выйти на прогулку? А я тут, видите ли, села верхом и никуда не даю ей выйти.

Конюх быстро проверил сбрую Наташиной лошади и вернулся ко мне. Вывел Милу вместе со мной из стойла и повёл на уличную площадку. Мне казалось, что находиться на лошади так неудобно и высоко! Конечно это с непривычки, но, похоже, я долго буду привыкать. Глядя, как Наталья легко управляется со своей Фионой — при этом в седле она смотрится, как королева: прямая спина, гордо вскинутый подбородок, уверенный взгляд — я испытала зависть. Но где мне угнаться за подругой? Она так хороша и бесстрашна. А я? Я неуверенно плетусь на своей Миле и боюсь сделать лишнее движение в седле, чтобы не упасть.

Мужчины — Глеб и Роман — на своих конях подтянулсиь к Наташе и о чём-то с ней говорили. Тут они вспомнили про меня, остановились, чтобы дождаться. Конюх уже доверил мне самой управлять лошадью и теперь я медленно пытаюсь догнать своих друзей.

— Всё в порядке? — спросил Глеб, как только я почти дошла до них.

— Да, всё хорошо, — ответила я и попыталась улыбнуться. Чувствуя, что для всех я теперь буду что-то вроде баласта, добавила, — не ждите меня, я не против самостоятельной прогулки, а за вами мне всё равно не угнаться.

— Уверена?

— Да.

— Ну хорошо.

Глеб подстегнул своего Агата и быстро помчался вперёд. Наталья последовала за ним. Роман подмигнул мне и сделал тоже самое: галопом умчался вслед за ними. Не знаю, что произошло с моей лошадью, но я точно её не подстёгивала! Она зачем-то тоже перешла на бег. Испугавшись, я намертво вцепилась в седло, бросив при этом поводья.

— Стой… стой! — кричала я ей, но лошадь и не думала меня слушать, всё больше и больше увеличивая скорость. Что на неё нашло? Наверно видя, как побежали её сородичи, она решила, что это касается и её. Это и называется — стадное чувство. Только так я могу объяснить её поведение. Но почему она не слышит меня?

— Мила! Стой! — ещё раз крикнула я, но всё бессмысленно.

Я уже ускорилась настолько, что ничего толком не вижу вокруг. Поняла лишь только, что скоро догоню друзей. Так и произошло. Обогнав всех, моя лошадь продолжала набирать скорость. Хотела я было крикнуть — помогите! — но страх меня сковал настолько, что не смогла произнести и звука. Похоже — мне конец!

Пригнувшись, я пыталась держаться за седло как можно крепче, даже руки занемели от сильного напряжения и вспотели, что очень плохо — могут соскользнуть. Несмотря на шум ветра в ушах, совсем рядом я услышала топот других лошадей. Или коней — кто их сейчас разберет? Но топот был с двух сторон. Далее мужской крик слева:

— Пот…и пов. я на…бя!

Что? Что он говорит? Чуть повернув голову, я постаралась максимально сфокусировать зрение и прислушаться к словам, которые мужчина упорно повторял:

— Потяни поводья на себя! — вот что он говорит! Я бы рада их потянуть, но где они? Я давно их выпустила и теперь боюсь искать, иначе точно свалюсь.

Пока я соображала, что надо всё-таки попытаться их найти и умудриться подхватить, ещё и потянуть на себя — появилась чья-то мужская рука справа. Что она сделала — не знаю, но лошадь остановилась. Я не сразу сообразила, что спасена, продолжала сидеть и держаться мёртвой хваткой. Опять же чьи-то мужские руки отцепили мои от седла и, бережно взяв меня за талию, спустили с лошади.

Только когда я почувствовала твёрдую почву под ногами — поняла, что всё закончилось и крепко обняла моего спасителя, уткнувшись лицом в грудь, даже не зная, кто он. Сердце продолжало тревожно биться, а голова кружилась. Резко накатила слабость и тошнота. Ну нет, я не слабачка! Сейчас приду в себя и пойду своими ногами, не хватало ещё, чтобы меня на руках несли.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мой спаситель тоже обнял меня и гладил по спине. Кажется, мне уже легче, теперь пора бы узнать, кто он. Подняв глаза, я взглянула в его лицо. Глеб! Могла бы догадаться. Кто ещё так хорошо может управляться с лошадьми? Только тот, кто занимается ими с детства! Почему-то я продолжила смотреть в его глаза: карие, бездонные и в тот же момент в них столько теплоты. Судя по его серьёзному лицу, он тоже изучает мои. И так, наверно, мы бы стояли долго, пока нас не прервали деликатным покашливаньем.

Как бы очнувшись, я посмотрела в сторону этого звука — Роман, а чуть дальше стоит Наталья с очень расстроенным лицом. Это из-за меня она так переживает? Нет, то есть — да! Конечно же из-за меня, но по другому поводу. Это читается в её глазах, уж слишком хорошо я её знаю. Подруга смотрит на меня, как на соперницу! Я? Соперница? Этого не может быть! Наверно, я сплю. Точно! Я — сплю! Сейчас закрою глаза, потом открою — и ничего этого нет. Закрыла и… провалилась в пустоту.

Открыла глаза, находясь на большой кровати, в очень большой светлой комнате, в которой совсем не видно другой мебели. Надо мной много человеческих лиц. И что они все тут делают? Нет только одного лица — моей подруги. Сразу как-то стало тоскливо…

— Ну вот видите — всё хорошо, — сказало лицо, принадлежавшее незнакомой женщине и находящееся ко мне ближе всех. — Девушка просто очень напугалась, вот и упало давление, что привело к обмороку. Сейчас полежит немного и придёт в норму.

— Может, ей кофе? — спросило лицо, принадлежавшее дворецкому.

— Не помешает, — ответила женщина. — Только чуть позже и не переусердствуйте, сильно крепкий не надо, я уже сделала ей укол — этого вполне достаточно, а то опять меня вызовете, — засмеялась она.

Укол, значит! Теперь понятно, почему я так странно себя ощущаю и вижу всё так, как будто бы всё ещё нахожусь во сне.

— Дайте девочке ещё немного поспать, вижу, что она ещё не до конца пришла в себя, — сказала женщина и лица понемногу начали исчезать. Теперь я осталась совсем одна. Закрывать глаза больше не хочу — а то вдруг ещё что привидится, хотя спать очень хочется. Пересилив себя, я попыталась поднять тяжёлую голову и оглядеться вокруг.

— Лежи уже, не вставай, а то как зомби выглядишь, — услышала я Наташкин голос и безумно обрадовалась, что она здесь, рядом.

Я даже не обиделась на её грубую шутку. Вот такая она есть, говорит, что думает. Наверно я действительно выгляжу сейчас не лучшим образом, ещё и вкололи мне непонятно, что. Опустив голову обратно на подушку, я расслабилась и заснула, храня в душе спокойствие, что рядом верная подруга, ворчливая, но заботливая, будет охранять мой сон.

Проснувшись окончательно, я прислушалась к своим ощущениям и поняла, что сейчас чувствую себя гораздо лучше. Приподнявшись, я осморелась. Нахожусь в предоставленной мне комнате, судя по полумраку и включенному светильнику — уже вечер. Наталья сидит в кресле и что-то смотит в телефоне. Оторвавшись от гаджета, она посмотрела на меня.

— Проснулась? Как ощущения? — спросила она с холодностью в голосе.

— Нормально. Наташа, что случилось? Ты сердишься на меня?

Подруга отложила телефон на журнальный столик и, оперевшись локтями на ручки кресла, как бы приготовилась встать. Вся её поза выражала напряжение, и лицо тоже.

— Я не сержусь, огорчаюсь. Думала, что у меня только одна соперница, с которой будет легко справиться. Но, как оказалось, у меня есть враг пострашнее королевской кобры — змея, которая много лет грелась у меня на груди. На вид она маленькая, безобидная, но яд похлеще, чем у кобры. Кобра хоть предупреждает, когда хочет укусить, а эта — укусила изподтишка.

— Наташа! Что ты такое говоришь? Одумайся!

Чуть подавшись вперёд, подруга, зло сверкая глазами, тихо, но так, чтобы я слышала, проговорила:

— Я всё видела. Только слепой не заметил бы искру между вами.

— Какая искра? Что ты несёшь? Я была в шоковом состоянии! В тот момент я даже не сразу поняла, кого обнимаю! Обняла бы кого угодно на его месте! Даже конюха!

Наталья, откинувшись на спинку кресла, нервно засмеялась, затем, закрыв лицо руками, плавно перешла в плач:

— Не думала, что лучшая подруга отобьёт у меня мужчину мечты.

Стало безумно жаль её и к тому же — ей удалось вызвать у меня чувство вины. Хотя, в чём я виновата? Сев в кровати поудобнее, я постаралась перевести наш диалог в рациональное русло:

— Наташа, подожди, успокойся и давай всё обсудим.

Подруга убрала руки от лица и внимательно на меня посмотрела.

— Что тут ещё обсуждать? И так всё ясно.

— Что ясно-то? Ничего не ясно! Это всё твои домыслы, не имеющие под собой основания!

— Так уж и не имеющие? — прищуривщись, спросила она. — Или ещё скажешь, что Глеб тебе совсем не нравится?

Тяжело вздохнув, я призналась:

— Нравится, но это ничего не значит. Я не строю на него планов, так как понимаю, что мне до него как до луны — это во-первых; а во-вторых, он ещё не был твоим мужчиной, чтобы плакать о его потере. Так что твои обвинения в мой адрес — несправедливы. И вообще, — я решила напомнить ей о старых грехах, чтобы хоть как-то отвести от себя необоснованные подозрения, — сколько раз ты у меня ухажёров отбивала?

— Ха! — Наташа встала и начала ходить по комнате. — Так это, значит, ты мне мстишь!

— Да нет же! Просто хотела напомнить, что ты тоже — не ангел, и обвиняешь меня в том, что делала сама. Знаешь ли, мне обидно слышать такое от тебя.

Подруга громко усмехнулась:

— Да те парни для тебя ничего не значили!

— А меня ты спрашивала об этом? Ладно, если бы они тоже были тебе нужны, но вскоре ты их сама бросала. Зачем, спрашивается, ты это делала?

Наташа, остановившись, задумалась, пожав плечами, ответила:

— Не знаю. Наверное, чтобы повысить самооценку. Ну, а почему ты молчала? Если бы я знала, что тебе это так неприятно…

— Так! — прервала я её. — Не хочу больше это обсуждать. Что было, то прошло. Давай забудем все разногласия и недопонимания. И впредь договоримся доверять друг другу. И прежде чем делать свои выводы — обсуждать проблему. Ну как? Мир?

Я встала с кровати и протянула ей руку. Наталья слегка улыбнулась и неуверенно спросила:

— Глеб точно тебе не нужен?

Я закатив глаза:

— Я же уже сказала! Не нужен. И я ему не нужна. Перед глазами гораздо лучшая кандидатура, — я показала на неё обеими руками, акцентировав внимание на её шикарную грудь.

Наталья сразу выпрямилась, выпятив свои прелести вперёд и довольно улыбнулась:

— Ладно, мир, — и бросилась ко мне с объятиями. — Прости меня, правда не знаю, что на меня нашло. Но просто это выглядело со стороны так трогательно, как в любовной мелодраме. — Оторвавшись от меня, она продолжила: — Ты бы видела как эти двое бросились за тобой, когда твоя лошадь на бег сорвалась, прямо как рыцари.

— Да они за любой бы бросились, это нормально, это по-мужски.

— Понимаю, но всё равно завидно и обидно, что это не со мной произошло.

— То есть ты нисколько за меня не испугалась? Просто завидовала? — наигранно рассерженно спросила я, уперев руки в бока.

— Испугалась, конечно. Но когда всё было позади и увидела, как вы с Глебом смотрели друг на друга… всё-таки, что ни говори, а искра между вами была.

— Ну, даже если и была — как была, так и погасла, — отмахнулась я и пошла в ванную комнату с намерением принять душ.

— Он тебя на руках до машины нёс, когда ты сознание потеряла! — крикнула мне вслед подруга.

— Ну и что? А ты бы хотела, чтобы он меня волоком по земле тащил?

Наталья в голос засмеялась:

— Ага, забавное бы было зреще!

— Вот ты злыдня!

— Какая есть, зато своя!

Стоя под душем, я снова вспомнила всё, что со мной сегодня произошло. Особенно запомнились глаза Глеба и то тёплое чувство, что возникло в моей душе. Как же несправедлива судьба! Почему мы влюбляемся в тех, кто нам не доступен? Почему он родился богатым? Лучше бы он был простым человеком и встретился мне гораздо раньше, до моего бывшего. Может, быть у нас что-то и получилось бы? А так — между нами огромная пропасть, которую мне никогда не преодолеть, а он и пытаться не будет. Зачем я ему? Да будь он обычным человеком, то наверняка бы тоже не обратил на меня внимания, а заинтересовался бы такой, как Наталья.

Красивые мужчины, независимо от сословия, избалованы женским вниманием, я всегда это понимала, поэтому и не мечтала о них, и уж точно не хотела влюбляться. И тут не влюблюсь. Я — кремень! Сердце моё — большая льдина! А душа закрыта на сотни замков. Вот так-то! Не нужно мне никакой любви, от неё только неприятности. Когда-нибудь, может быть, оттаю, но не сейчас. Пусть лучше Наталья влюбляется, может у неё что-то и выйдет с Глебом, с её-то упорством. Я представила, как моя подруга на аркане тащит связанного Глеба в ЗАГС и начала тихо смеяться. Ну и фантазия у меня!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Урчание в желудке напомнило, что я сегодня довольно долго не ела. Надо бы на кухню наведаться, может, какой бутерброд дадут с чашкой чая. Надев халат и полотенце на голову, я вышла из ванной и застыла в изумлении. В кресле сидит Глеб, а возле моей кровати стоит небольшой столик со множеством блюд. Запах шёл от них такой аппетитный, что у меня невольно начала выделяться слюна, сглотнув её, я осмотрела комнату в поисках Наташи. Куда она делась? Как отреагирует на то, что Глеб здесь?

Увидев меня, он встал из кресла и, подойдя ко мне, спросил:

— Как себя чувствуешь?

Я ответила:

— Сносно, то есть, хорошо, спасибо.

— Тебе не мешает подкрепиться, так доктор велела, да и ужин с обедом ты пропустила, — он взглядом показал на столик.

— Я очень признательна, но не стоило беспокоиться. Мне бы хватило пары бутербродов, — проговорила я и виновато улыбнулась, а сама глазами готова была съесть всё, что на этом столике.

Глеб прекрасно понял меня и деликатно произнёс:

— Что ж, не буду мешать. Если что-то будет нужно, можешь позвать дворецкого, нажав на кнопку, — он показал мне на небольшой гаджет, лежащий на тумбочке, похожий на радионяню — видела подобные в фильмах. Сам отправился к дверям и уже возле них, обернувшись, спросил:

— Ты выйдешь в сад перед сном?

Я не знала, что ответить. Хотела бы ответить "да", но, вспомнив про подругу, не решилась. И "нет" сказать не могу — он так вежлив и заботлив.

— Сегодня хотела бы лечь пораньше, ведь завтра ожидается большой праздник, — в итоге ответила я.

Пришлось соврать, так как на самом деле спать не хотела — достаточно выспалась за день, но ведь как-то я должна отказать, а то Наталья снова поймёт по-своему. Глеб согласно кивнул и, потупив взор, вышел. А я разочарованно вздохнула и села на кровать. Настроение упало, даже есть уже не так хочется. Кого я обманываю? Он мне нравится! Очень нравится! Ну что мне делать?

Мои терзания прервал стук в дверь. После моего разрешения дверь открылась, и на пороге появился улыбающийся Роман.

— Ну, как чувствует себя наша принцесса?

Я, усмехнувшись:

— Скажешь тоже. Какая я принцесса?

— Как это какая? Самая настоящая! Только принцессы в обмороки падают, после того, как их спасают.

— Ром, ну хватит уже, не смешно, — посетовала я и начала есть — его присутствие нисколько не мешало.

Роман зачем-то приобнял меня за талию и тихо спросил:

— Хорошо, не буду. Когда поешь — пойдём, погуляем? Тебе не помешает сейчас свежий воздух.

От удивления я даже жевать перестала. Чего я сегодня таким спросом пользуюсь? Кроме меня не с кем гулять, что ли? Убрала его руку, дожевала и строго произнесла:

— Мы, кажется, с тобой договорились, чтобы ты руки не распускал. Иди, погуляй в одиночестве, а лучше Мэри прихвати, ей-то уж точно свежий воздух не помешает.

Роман рассмеялся:

— Зачем ты меня к Мэри толкаешь? Ладно бы к Наталье.

— Вот иди и поищи Наталью.

— Чего ты такая злая? Я ведь тебя развлечь пришёл, а ты…

— Спасибо за заботу, но ничего не нужно.

— Ладно, понял. Прости за беспокойство, — сказал он, поднявшись, и сразу ушёл.

Ну вот, ещё одного обидела. Эх, что за день сегодня? Я вздохнула и продолжила трапезу.

— Ну ничего себе! — услышала я Наташин голос и чуть не подавилась.

Обернувшись, увидела, как от окна по направлению ко мне идёт подруга.

— Ты где была? — спросила я после того, как с трудом проглотила плохо прожёванный кусок.

— За портьерой стояла.

— Зачем?

— Так получилось. В окно смотрела, пока ты в душе мылась, а потом, когда услышала голос Глеба в коридоре и когда он дверь открыл, спряталсь за портьеру. Просто интересно стало, зачем он к тебе идёт. И знаешь что, подруга? Что бы ты ни говорила, а искра между вами есть!

Она уселась рядом со мной и тоже начала есть с моего столика.

— Ещё и этот, Рома, тоже к тебе припёрся, — сказала она и засунула в рот виноградину. Прожевав, посмотрела на меня и произнесла: — Скажи мне честно, я что — подурнела?

— Нет, ты красавица.

— Тогда почему два классных мужика за тобой ухлёстывают?

— Да не придумывай. Просто я сегодня испытала стресс, вот они и стараются меня развлечь. Я только так это могу объяснить.

Наталья задумалась.

— Ну да, наверное ты права. Ну блин, всё равно обидно, — она взяла ещё одну виноградину из вазы с фруктами и закинула себе в рот.

Зазвонил мой мобильный. Взяв его, я увидела, что это мама, и только сейчас вспомнила, что не позвонила ей в условленное время. Теперь будет меня отчитывать — но делать нечего, выслушать придётся, иначе долго будет на меня обижаться. Как только я ответила, сразу получила поток обвинений, почему я не ночую дома и вовремя не звоню. Оказывается, мама договорилась с соседкой — бабушкиной подругой — чтобы та за мной “приглядывала”. И то, что меня двое суток нет дома, естественно было передано моей родительнице. Мама потребовала, чтобы я немедленно рассказала, где и с кем живу и почему её не поставила в известность.

Мои доводы о том, что мне не пятнадцать лет и я вполне взрослая и самостоятельная — её не убедили. Мама припомнила мне моего бывшего, что, мол, я связалась с мерзавцем, не спросив мнения родителей и сейчас, скорей всего, меня ждёт та же участь… Я немного отвела телефон от уха, чтобы дать маме выговориться, а самой немного перевести дыхание. Наталья тут же его у меня забрала и начала говорить. Сначала поздоровалась, затем деловым тоном отчиталась о том, где мы находимся:

— Живём в загородном доме у друзей, с нами всё в порядке: вино не пьём, с мальчиками не целуемся, травку не курим, кокаин не нюхаем, употребляем только экологически чистые продукты, разрешённые минздравом.

Я тут же выхватила у неё телефон и начала говорить сама:

— Мама, у меня правда всё хорошо. Не волнуйся ты так. Просто сегодня я забыла тебе позвонить, извини. Не сказала про друзей, чтобы ты лишний раз себе чего-нибудь не надумала.

— Что за ерунду там Наталья плела? — спросила мама.

Я, сдержав смех:

— Мам, ну ты же знаешь Наташу, пошутила она так.

— Конечно, знаю. Почему ты до сих пор с ней водишься? Не понимаю. Ну ладно, хватит об этом. Когда в свой дом приедешь? А то соседка тебя с внуком хочет познакомить, а тебя всё нет и нет.

Ах вот в чём основная причина негатива по поводу моего отсутствия! Меня решили сосватать! Вот уж чего не хватало.

— Мам, а это обязательно?

— Обязательно. Парень хороший, если упустишь — будешь дурочкой. И не вздумай его с Натальей своей знакомить!

Теперь уже Наташа едва сдерживает смех. Я быстренько попрощалась с родительницей и отключила телефон.

— Но это капец! — сказала подруга. — Как ты терпишь такой контроль?

— Никуда не денешься, родители есть родители. Я их единственный ребёнок.

Наталья тут же погрустнела:

— А знаешь? Я была бы не против, если бы моя мама была жива и так же меня контролировала, — тут же резко сменив настроение, произнесла: — Ну ладно, пойду я. Надо лечь пораньше, а то завтра ответственный день.

Наташа ушла. А я, вдоволь наевшись, снова пошла в ванную, чтобы снять полотенце с головы и почистить зубы. Выполнив все процедуры, расчесала влажные волосы и, выйдя из ванной комнаты, обнаружила, что столика уже нет, кровать расправлена, а портьеры на окне плотно задёрнуты. Когда они всё успевают?

Подойдя к окну, я отодвинула одну портьеру, раскрыла полностью створку и, усевшись на подоконник с ногами, начала любоваться звёздным небом. Спать не хочется, а ночное небо сегодня потрясающе красиво: полная луна, яркие звёзды — даже виден хвост млечного пути.

— Не спится? — услышала я почти рядом с собой.