Мирай (СИ)

Глава 11

Собрав эмоции в кучу, поднимаюсь с постели. Он все-таки его открыл... Вытягиваю из-под кровати свой прогулочный рюкзак. В него поместилось совсем немного. Но ничего другого, кроме трех огромных чемоданов, у меня больше нет. Мне нужно быть налегке. Иначе я не смешаюсь с толпой. Рюкзак размером побольше остался у Булата. Подхожу к окну, открываю его и перевешиваюсь через подоконник. Высоко...

Я надеялась, что меня поселят на первом этаже. Замужние женщины, а токовой я считаюсь с того самого момента, когда переступила порог этого дома, не живут наверху. Их место снизу. Женщина должна во всем быть ниже мужчины. Даже если просто ступает рядом с ним по лестнице. Она всегда должна отставать на несколько ступеней. Но Паво, вероятно, решил наплевать на обычаи и даже простынь, которую он должен был продемонстрировать своим близким, отложил на неделю. Ах, как жаль, что не на месяц.

Оглядываю двор, высунувшись из окна. Я не спущусь отсюда. Это будет самоубийство в чистом виде. Очень высоко. Я просто сломаю себе ноги. Прямо под окном располагается небольшая площадка, вымощенная плоским камнем. Это задний двор. Площадка узкая, она огибает фундамент дома на расстоянии не больше полутора метров. За ней растет газонная трава. Трава такая низенькая, что спрятать в ней навряд ли что-то возможно. Рюкзак точно будет заметен. Немного поодаль, с правой стороны, газон обрамляет бордюр из стриженого самшита, а за ним два огромных инжира. Широкие листья густой порослью покрывают раскидистые ветви. В них я и кидаю рюкзак. Он угождает прямо в цель. Из окон его вряд ли разглядишь. Думаю, что его можно обнаружить, только если подойти совсем близко.

— Там что-то интересное? — Вздрагиваю от его голоса. Паво стоит позади меня. Неужели он видел? — Думаю, что тебе пора перебираться в нашу спальню, — отодвигает меня в сторону и закрывает окно, снова извлекая из него ручку.

— Завтра переберусь.

— Я сказал, сегодня, — чеканит рассержено хватая меня за предплечье. — Ничего у тебя не выйдет.

— Не понимаю, о чем ты.

— Ты собираешься сбежать.

— Нет. Куда я пойду? — вжимаю голову в плечи, опускаю голову. — Я приняла свою судьбу. Ты же видишь, я смирилась.

— Роза, не нужно держать меня за дурака. По периметру двора камеры. Ты не пленница. Но я буду видеть каждый твой шаг, куда бы ты не направилась. Думай об этом и будь благоразумной. А еще думай о том, что однажды ты станешь хозяйкой этого дома. Все что ты видишь уже принадлежит мне, а соответственно и тебе тоже. По-моему, жизнь ни так уж и несправедлива к тебе. Тебе так не кажется?

Вскидываю на него взгляд.

— Моего здесь ничего нет и никогда не будет. Эти сказки могут подействовать на кого угодно, но только не на меня.

— Это не сказки.

— То есть, я смогу распоряжаться в этом доме всем по своему усмотрению?

— Пока живы мои родители, нет.

Смеюсь запрокинув голову назад.

— Паво, тебе нужно было забирать нашу Лалу... Она смотрела бы тебе в рот. И мнила бы себя хозяйкой медной горы или владычицей морскою. Со мной такое не пройдет. Я знаю, что меня ждет в ближайшее время.

— Что, например?

— Меня ждёт одна беременность за другой. Я буду рожать детей до тех пор, пока не наскучу тебе и не погрязну в пелёнках и распашонках. Только есть одна проблема. Я этого не хочу… ни сейчас, ни в ближайшее время.

— А чего ты хочешь сейчас? — убирает прядь волос с моего лица.

— Учиться хочу, — говорю абсолютно честно.

Паво усмехается.

— И на кого бы ты хотела учиться?

— Я всегда мечтала об инженерной профессии. Я хотела бы быть инженером-конструктором в машиностроении или судостроении, — я говорю это абсолютно серьезно. Во мне еще теплится надежда, что не все потеряно, что я смогу до него достучаться. Хочу верить в то, что он поймет, что зря теряет время. Не будет ему со мной счастья…

Паво усмехается, снова тянет руку к моим волосам убирает прядь за ухо.

— А если я позволю тебе учиться?

В его глазах я вижу ложь. Не будет этого никогда. Его губы снова приближаются к моим губам.

— Позволишь? — переспрашиваю.

— Позволю, — его дыхание обжигает губы.

— Не лжешь?

— Нет, — слегка касается моих губ.

— Поклянись.

— Клянусь, — снова касание, но более жесткое и напористое. Сама целую его, задвинув отвращение в самый дальний уголок своего сознания. Только бы не разрыдаться, только бы вытерпеть…

Он снова опрокидывает меня на кровать, покрывает поцелуями шею. Стиснув зубы, скулю про себя. Он тянет вырез кофточки вниз оголяя мои плечи. Целует ниже, добирается до груди. Я рыдаю внутри и не знаю, как долго я смогу это вытерпеть.

— Я люблю тебя, Роза, — шепчет возвращаясь к моим губам. — Я все для тебя сделаю, только попроси.

— Ты меня не обманешь? — произношу с трудом поборов всхлип.

— Не обману, — снова набрасывается на мои губы и терзает их, пока его руки хозяйничают на моем теле.

— Не сейчас, — перехватываю его ладони, пробравшиеся под юбку.

— А когда?

— Завтра, — отвечаю коротко.

— Какая разница? — внимательно смотрит мне в глаза.

— Ты мне обещал... Как я могу тебе верить потом, если ты не сдержишь данного мне слова, сейчас.

— Я поклялся тебе!

Отрицательно качаю головой.

— Завтра! — произношу твердо.

Поднявшись с кровати, Паво пошатываясь идет к окну, распахивает его. Выдыхает несколько раз, почти перевешиваясь через подоконник.

Сердце бьётся как сумасшедшее. Неужели он заметит? Но Паво смотрит в другую сторону.

Отталкивается от подоконника, поворачивается ко мне.

— Не сиди в комнате. Знакомься с домом. Женщины ждут тебя к завтраку.

— Хорошо. Я выйду, — поправляю на себе одежду.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я тебе не враг. В этом доме у тебя нет врагов. Мою женщину никто не обидит.

Киваю. Жду пока он покинет комнату. Он не спешит уходить. Стоит и просто смотрит на меня. А я не могу оторвать взгляда от пола.

В дверь стучат, в комнату заглядывает Рада. Просит меня помочь ей на кухне. Вероятно, делает это по чьей то просьбе. Она встревоженно поглядывает не Паво. Тот довольно резко отправляет ее.

— Я пойду помогу, — поднимаюсь и направляюсь к двери.

— Это не обязательно, — кидает мне в спину.

— Завтра мне предстоит стать частью этой семьи. Я должна быть полезной.

Паво кивает и идет следом за мной. Он не закрыл окно...

Рискнуть и сломать себе ноги? Или попытаться выйти через дверь?

Дом большой, но народу в нем немного. Кроме матери и отца Паво, в нем живут еще четыре человека: Рада и ее муж — старший брат Паво, их маленький сын и бабушка. После нашей свадьбы Рада со своим супругом и ребенком переедут. Оставив Паво с молодой женой досматривать родителей. Так положено, в отчем доме всегда остается младший сын. Вчера в доме находилось еще несколько человек. Я слышала голоса посторонних женщин. Сегодня их нет.

Взрослые не пытаются со мной говорить, всем видом демонстрируют обиду, которую я нанесла им своим неуважительным поведением. Уверена, что завтра все изменится. Возможно, они все еще надеются, что он от меня откажется и с позором отправит домой, потому и не тратят на меня свою энергию. А может, им действительно все равно, и я напридумывала лишнего?

Мы молча позавтракали на кухне, отдельно от мужчин. Мужчинам Рада накрыла в столовой. Странные они. Позволяют сыну такие вольности и при этом продолжают блюсти примитивные бытовые правила. А может, они просто привыкли?

Рада не теряет надежды со мной подружиться. Мы вместе убираем со стола. Мать и бабушка перешли в гостиную, смотрят телевизор изредка перекидываясь короткими фразами. Точно такие же ток-шоу смотрит мами. В этом вопросе старшие женщины, абсолютно идентичны.

— Сможешь сделать холодный чай? — кивает в сторону гостиной. — После завтрака они всегда просят... Запоминай, — улыбается. — Лучше сделать его немного заранее.

— Расскажи, как его делать? — Мне приятно, что Рада перешла в общении со мной на русский. Вероятно, поняла, что таким образом со мной гораздо легче построить диалог.

— Завари черный чай. Нарежь половинку зеленого яблока на ломтики опусти их в стаканы и залей заваркой. Разбавь холодной кипяченой водой. В один стакан две ложки сахара, во второй четыре. Мами любит сладкое. Тебе лучше ей угодить.

— А мужчины не пьют чай?

— Мужчины уехали.

— Все? — вопрос выходит слегка резковатым. Пытаюсь разглядеть реакцию Рады, но она не показывает никаких эмоций.

— Ну да... - дадо обычно возвращается раньше всех, после обеда никуда больше не уезжает. А Джейко и Паво, приезжают по-разному. Паво иногда не приезжает по несколько дней, он… — обрывает себя. — С того момента как ты здесь, он каждую ночь ночует дома, — будто бы пытается его оправдать.

— А чем они занимаются?

Рада пожимает плечами.

— Я особо не интересуюсь, это не женское дело, — отводит взгляд.

— Почему? Неужели тебе не интересно? Мой отец, например, держит пункт приемки и переработки черного металла, — пытаюсь разговорить ее.

В моей голове кружат нехорошие подозрения. Уж слишком сильно они богаты. В этом доме все слишком вычурно. Моя семья живет на порядок скромнее. Остается только верить в то, что отец не отдал бы меня в семью с грязной подноготной. Особенно если учесть то, что мне ни раз говорила мами. Она утверждала, что моя мама умерла от передозировки… Мне даже страшно думать о таком. Я не верила ей, но по мере взросления ни раз анализировала ту информацию, которой обладала. Моя мать умерла молодой и здоровой. Почему и от чего, для меня так и осталось загадкой. Я не верила бабке. А отца спросить так ни разу и не решилась...

— У Джейко гостиница в прибрежной зоне, Паво занимается тем же самым, у него несколько турбаз — стрельнув в меня взглядом произносит она. — Ты видела свое свадебное платье? — переводит тему разговора.

— Которое?

— Последнее, — усмехается.

— Нет.

— Не хочешь посмотреть?

— А ты не боишься мне его показывать? — улыбаюсь ей.

— Ты не станешь, ничего с ним делать. Не думаю, что ты настолько сумасшедшая.

— Что-нибудь к чаю? — указываю глазами на поднос, в надежде на то, что Рада отвернется за сладостями. — Там все есть, неси, — бросает взгляд на дверь. И распахнув шкафчик начинает составлять в него чистые тарелки.

Крошечные таблетки прячутся между тонких ломтиков яблок. Я не смогла их толком размешать. Несу поднос очень медленно и уже не надеюсь, что они растворятся. Рада все время наблюдала за мной. Мне удалось бросить их только в тот момент, когда она отвернулась. Я же не наврежу им? Раде подбрасывать снотворное боюсь. Она беременна, а еще у нее маленький сынишка. Я не могу так с ней поступить. Нужно отвлечь ее внимание… Но как? Оставляю поднос на столике перед женщинами. Они смотрят сквозь меня, не утруждая себя благодарностью. А если они не захотят пить чай, который приготовила я?

Попятившись назад ухожу.

— Рада! — заглядываю на кухню. — Покажи мне платье! — с трудом рисую улыбку на своем лице.

— Ооо, я боюсь, что мне за это достанется! — смеется.

— Я обещаю, что не буду его портить! Просто мне любопытно.

— Ну смотри… — качает головой. — Паво, наверное, совсем умом тронулся, — шепчет. — Оно страшно дорогое. Не знаю, чем он руководствовался, но каждое новое платье, привезенное в этот дом было красивее и дороже предыдущего.

Рада мне симпатична. Она довольно приятная и совсем неглупая. Мне кажется мы могли бы с ней подружиться, если бы встретились при иных обстоятельствах. Проходим сквозь гостиную. Вижу, как мать Паво подносит к губам стакан и отпивает. Мое сердце замирает. Бабушка следует ее примеру.

— Рада, нужно привести в порядок общую ванную, — не поворачиваясь к нам произносит бабушка. Завтра будут гости.

— Хорошо, мами, — слегка нахмурившись произносит она. — Вчера в доме было полно женщин, а убирать как всегда мне одной, — бормочет под нос недовольно. — Скоро это будет твоя обязанность, — произносит громче. Порядок в доме, это твоя основная обязанность. К кухне мами никого не подпускает. Готовит сама. Так что не все так плохо. Справишься, — улыбается и толкает дверь комнаты, но она оказывается заперта.

— Странно, — он никогда не замыкал ее.

— Вероятно он не разделяет твоего мнения по поводу того, что я не стану его портить, — посмеиваюсь я.

— Значит увидишь его завтра, — улыбается Рада.

— Показывай ванную. Я приберусь. Куда тебе… — киваю на ее округлившийся животик.

— Правда?

— Конечно. Это ведь теперь моя обязанность, — развожу руками.

Вот здесь я и развернусь. Довольная Рада оставляет меня в огромной ванной комнате и быстро удаляется на кухню. Наверное, боится что я передумаю. Замечательно… Отодвигаю в сторону панель прикрывающую разводку из труб и шлангов. Только бы она не убилась, пока будет пытаться остановить воду. Извлекаю из кармана ключ, подаренный мне много лет назад одним соседским мальчишкой.

До того, как отец подарил мне Мирай у меня была другая страсть. Я обожала ковыряться в технике и не редко помогала чинить соседский мотороллер. А побитый и помятый Москвич, который отец не успел отправить на разборку и переработку был самым лучшим конструктором в моей жизни. Я ковырялась в нем две недели и мне даже удалось его завести. Когда его все-таки забрали я горько плакала и просила отца привезти для меня еще что-нибудь похожее. Отец подарил мне Мирай и я забылась.

Скручиваю с кранов флажки, на это уходит минут двацать. Надеюсь в гостиной уже сонное царство. Наверное, по две таблетки — мало, для того чтобы быстро уснуть. Но я не хочу им навредить. Надеюсь, что их сморило. В шкафчике под раковиной скручиваю шланг подходящий к крану, вода льется на пол.

— Рада! — забегаю на кухню. Она чистит яблоко сыну. — Скорей сюда! — мы проносимся мимо дремлющих женщин.

— Что такое?

— Нужно срочно перекрыть воду!

Рада растеряно смотрит на пол, залитый водой. Срывает панель со стены.

— Почему так? — смотрит на краны без флажков. Подобрав юбку заглядывает в шкафчик под раковиной, и с этих кранов я тоже их сняла, теперь воду не перекрыть без инструмента.

— Внизу общий кран! В подвале! — хватает полотенце и пытается зажать воду, хлещущую из отсоединенного шланга.

— Я перекрою, — выбегаю из ванной, сбегая в подвал. Дверь на улицу заперта. Зато есть окошко, сквозь которое я и выбираюсь наружу.

Пока бегу к забору, закидывая рюкзак себе за плечи, рыдаю… Я не знаю, куда я пойду. А еще мне жаль Раду. Надеюсь купание ей не навредит, и она не поскользнется на мокром кафеле.