Мирай (СИ)

Глава 8

— Тебя подсадить?

По коже пробегает неприятный холодок. Медленно поворачиваю голову назад. Булат ошибся. Через заборы я лазаю не так уж и ловко. На конюшне — другое дело. Там есть огромный грецкий орех, растущий вплотную к забору. Взобраться на него — раз плюнуть. С дерева я перебиралась на широкую стальную рамку, обрамляющую острые края профиля. Спрыгнуть оттуда, труда не составляет. Главное — сгруппироваться правильно. С улицы на территорию конюшни я попадала аналогичным образом. Только дерево, с которого я перелазила, росло немного на расстоянии от изгороди, и мне приходилось использовать все возможности моего тела, чтобы дотянуться ногой до металлического обрамления, а с него уже спрыгнуть на территорию. Дома забор не такой, он ниже, но рамы не имеет, соответственно, и ухватиться здесь не за что. Поэтому я открутила когда-то несколько болтов в самом дальнем углу, чтобы, отогнув лист профнастила, легко выскальзывать на улицу.

Я слишком долго примерялась. Паво стоит на расстоянии в пару метров от меня и, сложив руки на груди, довольно скалится. Ну и мерзкая же у него рожа. Сама не ожидая от себя такой прыти, пружиню правой ногой от земли и, закинув ногу на поперечную перекладину, подтягиваюсь, ухватившись об острые края металла, который моментально режет мне ладони. Перемахиваю на другую сторону, камнем упав в давно некошеную траву.

В горячке человек способен совершить все, что угодно. Вот и я умудрилась после падения подскочить и пробежать еще минимум метров триста, прежде чем он настиг меня, повалив на землю.

— Уф, какая!! Я в тебе не ошибся, Розочка! — мерзко улыбаясь, Паво поднимает меня с пыльной дороги. Вытягивает пару колючек репейника из моих волос. И обняв меня за шею, ведет к воротам, около которых стоит несколько машин его семьи, а во дворе слышится гомон голосов, среди которых узнаю голоса отца и Булата. — Я к тебе с подарками! А ты тикать! — цокает возмущенно. — Погоди-ка! — останавливается и начинает отряхивать пыль с моей одежды. Бью его по рукам. Он лишь усмехается, а затем подхватив мои ладони, скривившись качает головой. — Ну, как же так! Боюсь, что до свадьбы не заживет, Розочка, — подмигивает мне и подхватив под локоть ускоряет шаг в направлении двора.

— Наш брак не будет иметь никакой юридической силы. Я все равно от тебя уйду.

— Умная, да? — усмехается он. — А что если будет? Что смотришь? — скалится. — Ты совершеннолетняя, я тоже. Почему бы нам не оформить наши отношения официально?

Я не ждала от него подобного ответа. У нас так не принято. У нас не ходят в ЗАГС.

— Что притихла? — вытаскивает очередную колючку, запутавшуюся в моих волосах. — Не зря я подождал три года, ой не зря… — подталкивает меня в спину, раскрывая передо мной калитку.

Я никого не вижу. Все люди, присутствующие во дворе, кажутся мне одинаковыми и словно безликими. Я вижу только растерянное лицо Булата и бегающие глаза отца. Который, вероятно, никогда больше не сможет посмотреть мне в лицо. Где-то далеко возмущаются женщины. Мужчины вставляют свое недовольное слово. А я просто иду сквозь коридор безликих лиц и мысленно повторяю колыбельную мамы… Буквально несколько строчек, въевшихся мне в память и успокаивающих меня в минуты отчаяния.

— Рада, помоги Розе собрать ее вещи, — командует Паво своей невестке.

Бросаю взгляд на девушку, отделяющуюся от толпы, и замечаю, что она в положении. Вот же ублюдок… Понимает прекрасно, что с ней я бороться не буду, даже если у меня появится возможность снова сбежать.

Почему я не ушла раньше? Я сама виновата. Точнее виновата бестолковая Лала, оставившая Яна одного на качели. Малыш упал и набил себе огромную шишку на лбу. Он так сильно кричал. Никто не мог его успокоить. Когда Булат вырвал у меня из рук младенца и взглядом приказал уходить. Я уже слышала шелест шин, подъезжающих к нашему двору. О том, что за мной должны приехать сегодня, мы узнали буквально полчаса назад. Они были уже в пути. У меня не было шансов.

Девушка, поравнявшись со мной, смущенно улыбается, примеряясь к моему широкому шагу. Я рассчитываю на то, что отец пойдет следом за мной, но он этого не делает. Остается стоять среди мужчин. Слышу обрывки их разговоров, совершенно не касающиеся повода, по которому все здесь сегодня собрались.

— Почему ты хотела сбежать? — спрашивает меня по-цыгански моя провожатая. — Зря ты так… Ты оскорбила семью. Странно, что они не потребовали выкуп обратно.

— Лучше бы потребовали, — бормочу себе под нос.

— Не понимаю тебя! Тебе ведь очень повезло, — продолжая разглагольствовать поднимается рядом со мной, придерживая свои цветастые юбки.

— В чем же заключается мое везение? — резко оборачиваюсь к ней.

— Ты ему нравишься... Он заплатил столько денег. Если честно, родители Паво не хотели тебя в невестки.

— Так почему же они его не переубедили? — толкаю дверь своей комнаты оставляя жирный кровавый отпечаток на белом деревянном полотне.

Девушка усмехается.

— Переубедишь его… как же. Ты красивая. Думаю, что он в тебя влюблен.

— Рада, мне нужно привести себя в порядок. Я сама соберу свои вещи. Ты можешь идти, — произношу я выглядывая в окно. Ну конечно… Уверена, что под каждым окном теперь есть часовой. Под моим их целых два.

— Давай я сложу твои вещи, — проигнорировав мои последние слова, произносит она.

— Я сказала тебе, что справлюсь сама.

— Не упирайся! Лучше иди добровольно. Ведь ты не хочешь, чтобы тебя забирали силой… Забудь о нем.

— О ком?

— О своем любимом.

— Не понимаю, о чем ты.

— Полагаю, что у тебя есть любимый человек, поэтому ты упираешься.

— Никого у меня нет!

— Тогда я совсем не понимаю тебя. Он молод и богат. Что тебе еще нужно? Он пришел за тобой днем, с цветами и подарками. Если бы ты не пустилась в бега, то получила бы огромный букет роз.

Каждое ее слово нагнетает во мне новую и новую волну негодования. Она говорит по-цыгански, игнорируя то, что я общаюсь с ней на русском. Если я окажусь заперта в их доме. Возможно, язык мамы я больше не услышу. Только Паво говорил со мной по-русски. Гул всех остальных голосов звучал на ином наречие.

Неожиданно в комнату врывается мами. Не обращая внимания на Раду, толкает меня в ванную комнату. Я жду очередную пощёчину, но на сей раз она руки не распускает. Дверь за нами захлопывается, отгораживая нас от гостьи.

— Позора с тобой не оберёшься… Непутевая девка, — шипит бабка, включая воду. Она решила меня утопить? Хоть бы, да… — Когда у тебя были последние месячные?

Смотрю на нее округлив глаза. С такими вопросами она ко мне никогда не обращалась.

— Что смотришь? — споласкивает свое лицо водой, встряхивает мокрые ладони. Тянется к стакану, в котором стоит моя зубная щетка и бросив ее в раковину, набирает в стакан воду. — Я задала вопрос, Роза! — достает из кармана пузырек и вытряхивает из него пару таблеток, одну убирает обратно.

— Что это? — возмущаюсь я уворачиваясь от ее рук, пытающихся запихнуть мне в рот таблетку.

— Успокоительное, дура! Ты же устроишь сейчас бойню. Мне ли не знать, что от тебя можно ожидать.

Отмахиваюсь от ее ладони, она ловит мои руки за запястья. Закатывает глаза и бормочет под нос проклятия.

— Твою бы энергию, да в мирные русла, — бормочет, подсовывая мои ладони под струю воды. К моему удивлению, довольно осторожно начинает промывать порезы. — Ты мне не ответила?

— Не буду я отвечать на этот вопрос!

— Почему? Тебе есть, что скрывать? Мне лучше признайся… хватит с нас позора. Я подскажу тебе, что нужно делать.

— Не было у меня никого. И не будет. Пусть только притронется ко мне! — выдергиваю руки из ее клешней.

— Надеюсь, что так… Имей ввиду, если доказательства не будет. Ты добьешь отца! Роза, прошу тебя будь разумной, — меня удивляет тон, который впервые использует бабка общаясь со мной. Она никогда не разговаривала со мной подобным образом. Ее голос не сочится желчью, она действительно пытается дать мне совет, а не приказ. — Роза, я все еще жду твой ответ. Когда?

— На днях должны прийти. У меня нерегулярный цикл.

— В дни менструации, он к тебе не прикоснётся. Но в первый раз знать о них ему вовсе не обязательно. Пусть это будет твоей страховкой.

— Я же сказала, что у меня никого не было, — цежу сквозь зубы.

— И не будет, — горько усмехается мами. — Прими душ! На кого ты похожа? — покачав головой произносит она, покидая ванную.

Мой взгляд падает на бортик раковины, на котором мами забыла свое успокоительное, оно же снотворное. Прячу крошечный пузырек в ладони, пока она не опомнилась.