Мирай (СИ)

Глава 7

— Кто ее купил!? Куда ее увезли!? — подскакиваю с кровати и начинаю колотить его по груди. Вмиг мои руки оказываются скручены. Ладонь Булата зажимает мой рот.

— Тише, Роза! — шепчет сквозь зубы. — Ты ничего не знаешь… Поняла? Утром я постараюсь тебя вывезти. Поедешь, поживешь у родственников Ани. Я уже обо всем договорился. Она поедет с тобой. Когда все более-менее уляжется, я помогу тебе поступить. Скорее всего тебе придется переждать этот год. Веди себя разумно и все будет хорошо.

Он так сильно зажимает мне рот, что мне едва хватает воздуха. Слезы брызжут из глаз. Сердце ноет и горит. Я никогда больше не увижу свою Мирай… Она это чувствовала, потому и не ела.

— Хватит! — довольно агрессивно прикрикивает на меня стараясь не слишком сильно повысить голос.

Со всех сил наступаю ему на ногу. Вгрызаюсь зубами в ладонь. Он ослабляет захват, и я вырываюсь.

— Ты знал! Ты обо всем знал! Предатель! Я тебя ненавижу! Ты не брат мне больше, — глотаю всхлип, сама зажимая свой рот ладонью. Снова толкаю его в грудь. — Почему она? Почему нельзя было продать ваши машины? Да все, что угодно! Можно было продать твою квартиру или взять кредит.

— Не волнуйся, скоро у нас кроме этого дома ничего не останется. А может и его не останется, — разводит руками.

Осознав последние слова брата опускаюсь на пол около его кровати. Булат садится рядом со мной. Нащупав мою руку крепко ее сжимает.

— Роза, мне жаль…

Я отрицательно мотаю головой. Вырываю свою ладонь. Стираю с щек мокрые дорожки.

— Кому он меня продал?

— Не говори так.

— А как это еще назвать?

— Отец не хочет никому зла. Он пытается найти для вас состоятельные семьи. Ты же знаешь, что возраст у тебя уже не тот, чтобы перебирать.

— Не говори, что он отдаст меня Паво!

— Никто никому тебя не отдаст. Я же сказал, что ты уедешь, — отвернув от меня лицо говорит брат.

— Значит ему… — слезы снова подкатывают и душат.

— Роза, не держи зла на отца. Они богаты. Если бы ты за него пошла, то никогда, ни в чем, не знала бы нужды.

— Что ты такое говоришь!? Он ведь мерзкий!

— Он, сватал тебя три года назад. Ты же знаешь!

— Почему он до сих пор не женился? — закрываю лицо ладонями.

Я ненавижу этого человека. Его липкие взгляды и двусмысленные намеки стоят, словно кость поперек моего горла последние несколько лет. Он ровесник Булата, живет вольной жизнью. Но всем известно, что когда он нагуляется и женится, то вернется с женой в родительский дом, потому что он младший ребенок. А младший сын обязан жить со стариками. Любая девочка из нашей семьи была бы рада стать его невестой, но только не я.

— Возможно… ждал тебя. Отец же сказал, что раньше восемнадцати тебя не отдаст. Вот… тебе восемнадцать. Прекрати плакать, — аккуратно утирает мои слезы. — Я постараюсь все решить. Главное веди себя разумно. Сейчас ты пойдешь к себе и соберешь необходимые вещи. Много не бери. Аня купит тебе все на месте. Утром я заберу твое золото. Деньги я тебе уже дал. Периодически буду переводить деньги Ане.

— А документы?

— Пока поедешь без документов. Это для твоего же блага. Я не уверен, что ты не захочешь ими воспользоваться.

— Зачем тогда даешь мне деньги и золото?

— На всякий случай. Так у тебя будет шанс выжить, если случится какой-нибудь форс-мажор.

— А ее кому продали, Булат?

— Отец нашел для нее хорошее место.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Хорошим людям, Роза! Ты можешь быть спокойна.

— Ее далеко увезли?

— Этого я тебе не скажу.

— Почему? — хватаю его за руку, заглядываю в глаза.

— Этот разговор окончен. У Мирай теперь другой хозяин. Забудь про нее.

— Как я могу ее забыть? Ты думаешь, что говоришь?

— Роза, тебе сейчас нужно подумать о себе. Если ты не хочешь замуж, то будь добра слушай меня и делай то, что я тебе говорю.

Всю ночь я перебирала свои вещи тихо, как мышка. Откладывала самое необходимое. Я понимала, что никогда больше не вернусь в этот дом, поэтому решила взять с собой то, что будет напоминать мне о хороших днях, прожитых здесь. Надеюсь, Булату удастся забрать мое золото, потому что в нем лежат серьги моей мамы. Ощупываю пустую мочку. Хотя бы гвоздики… Пусть там будут хотя бы они. Их носила мама, и ничего более памятного о ней у меня нет. Аккуратно складываю в папку несколько рисунков Нику. Он рисовал их для меня. На одном из них я верхом на Мирай. Этот рисунок висел над моим письменным столом. Еле слышный скрип паркетных дощечек заставляет встрепенуться и засунуть рюкзак под кровать.

— Это я, — тихо шепчет брат, приоткрыв дверь моей спальни. Заходит. — Собрала?

— Да, я взяла немного. Все собрала в рюкзак.

— Давай его мне.

— Зачем?

— Роза, — смотрит на меня удивленно. — Ты выйдешь налегке. Просто, подышать свежим воздухом. Поиграешь с собаками. Посидишь в саду.

— Как будто ты не знаешь, что мне нельзя выходить на улицу.

— На этот раз будет можно. Отец не станет возражать, а мами поедет к Азе в больницу. Некому будет тебя контролировать.

— Булат! Прошу тебя! Скажи куда ее увезли!

— Нет, не проси. Этого я тебе не скажу. Забудь, Роза! Я сказал, забудь!

— Прошу тебя, — шепчу одними губами.

— Зачем? — шепотом спрашивает он.

— Просто, хочу знать.

Брат отрицательно машет головой, забирая рюкзак из моих рук.

— Во сколько мне нужно быть готовой?

— После завтрака я дам тебе знак. Я отвлеку отца. А ты уйдешь через задний двор.

— Неужели, ту дыру не заделали?

— Ты прекрасно умеешь лазить через забор, — покачав головой произносит он. — Аня будет ждать тебя на пустыре в конце улицы. Не беги, иди спокойно. Не нужно, чтобы кто-нибудь заподозрил, что-то неладное.

— Меня увидят соседи.

— Ну и что... Иди спокойно. Здоровайся со всеми. Не нервничай.

— А куда мы поедем?

— А тебе не все равно?

— Булат, скажи мне хоть что-нибудь! Ты себе даже не представляешь насколько мне страшно.

— Скажешь, ты не собиралась сбежать, если бы отец не позволил тебе учиться? — Опускаю глаза. — Куда бы ты побежала узнай, что тебя засватали?

Пожимаю плечами.

— Куда угодно, — говорю еле слышно.

— Так вот… чтобы тебе не пришлось бежать куда угодно, я решил тебе помочь. Поэтому лучше доверься мне и не задавай лишних вопросов.

Киваю опустив голову.

— Булат, — зову его опомнившись, когда его рука ложится на ручку двери. Брат оборачивается.

— Ты же понял, что Рая была не виновата.

— Понял.

— А за что тогда ее так быстро отдали?

— Чтобы тебе не повадно было делать глупости. Думаешь отец не чувствует, что ты замышляешь что-то за его спиной.

— Тебе не кажется, что это жестоко?

— Она была не против. Рая в отличие от тебя, спокойно принимает свою судьбу. И поверь, уйти из дома с тем парнем, было бы куда более серьезным наказанием, чем уйти как она, в состоятельную семью.

— Но она ведь не виновата! Это все…

— Хватит! Ты собралась сейчас искать справедливость?

Опускаю голову, не могу больше смотреть ему в глаза, потому что мои глаза полны слез.

Брат уходит. А меня снова берет жуткая тоска. Как же все-таки страшна неизвестность. Аней зовут девушку Булата. Я видела их вместе несколько раз в городе. Один раз ему пришлось заехать за мной в школу, и она была с ним. Мы знакомы, но никогда не общались. Мне кажется, она немного старше его, а может быть, они ровесники. Насколько я поняла, они учились вместе в университете. Посмотрев на нее, я сразу поняла, что ее, скорее всего, ждет незавидная судьба моей мамы. Не быть ей никогда его женой, пока жива наша бабка. А жениться ему все равно придется. Так что носить Ане незавидное звание любовница еще долгие, долгие годы. Булат не пойдет против семьи. А то, что мне решил помочь, очень странно. Как бы он меня не любил, подчиняться старшим у него в крови.

Выскальзываю в коридор и по стеночке крадусь к отцовскому кабинету. Пароля от сейфа я не знаю. Документы забрать не смогу. Но ни попытать судьбу не имею права. Мне нужны хоть какие-нибудь бумаги, касающиеся продажи Мирай. Не мог он ее отдать без договора купли продажи. А если так, то сведения о новом хозяине и хотя бы приблизительные координаты ее нового местоположения должны быть. И я попытаюсь их разыскать.

В очередной раз переворачиваю, содержимое нескольких ящиков отцовского стола. Ну разве стал бы он хранить такие бумаги просто так, если даже мой аттестат лежит за семью замками. Слышу шаги, приближающиеся по коридору. Бегу к двери и прижимаюсь спиной к стене. Дверь приоткрывается, и я слышу голоса отца и мами. Она снова жалуется на Лалу. Та совсем разленилась и отказывается помогать. Никак не выйдет из своей депрессии. А может, ей понравилось изображать из себя обиженную жертву. Под звук выпрыгивающего из груди сердца слежу за тем, как выругавшись, отец затворяет дверь обратно. Чуть было не потеряв равновесие, опираюсь на кресло, стоящее рядом. На него небрежно брошен пиджак отца. В сумасшедшем порыве пробегаюсь пальцами по карманам. В одном из них визитка. Я сжимаю в ладони прямоугольник плотного глянцевого картона и не вижу слов, а вижу только силуэт лошади слившийся с всадником, перепрыгивающий барьер.