Мирай (СИ)

Глава 18

Во неугомонная… Приоткрываю один глаз и наблюдаю за тем как девчонка копошится около двери. Ковыряется в замке чем-то. Я похоже все же отключился на несколько минут. Ощупываю карман. Ключ на месте. Она бормочет себе что-то под нос. Нервничает и слегка пружинит правой ногой от пола.

— Ты в туалет, что ли хочешь? — подаю голос я. Она резко дергается и оборачивается.

В близи она еще красивее, чем я себе представлял. Глазища огромные, светлые. Ресницы длинные, черные. Вот кому косметика ни к чему. Яркая девчонка.

Она уже пыталось совершить попытку устроить побег через окно, но была поймана за ногу. Тут же отскочила от меня как ошпаренная. Неужели она думает, что я могу крепко уснуть? Уснешь тут… Как же! Хоть отрубиться на пару часов и правда не помешало бы.

От нее исходит такая мощная энергетика, что воздух в этой крошечной комнатухе можно просто ножом резать. Я лежу, захлебываясь слюнями и всю ночь притворяюсь спящим, потому что как вести себя с ней дальше, я еще не придумал, но отпускать я ее точно не намерен.

— Утро уже! Мне идти нужно! — говорит зло, сверкая глазами.

— Куда? — шарю ладонью по дивану в поисках телефона. Кстати, ее номер, уж точно бы мне не помешал. Сморю на дисплей. Без десяти шесть.

— Узнаешь? — показываю ей дисплей с изображением кадра, который я заскринил, пытаясь рассмотреть ее детальнее. Она очень удачно бросила взгляд на камеру в ту ночь, когда мне дошло, кто она такая.

— Ты собираешься меня шантажировать?

— Вовсе нет. Фото классное… оставлю на память, — улыбаюсь ей потягиваясь. — Как насчет завтрака? Рановато еще, но я могу посмотреть, что там у нас завалялось в буфете. Может есть какая-то выпечка. Кофе будешь?

— Тимур, — неожиданно, она отлипает от двери и делает пару шагов ко мне навстречу. Стоит смотрит на меня, переминается с ноги на ногу. — Ты ведь вроде бы нормальный… Мне кажется ты неплохой человек. Плохие люди не могут поладить с лошадьми. А у вас тут очень хорошо, я бы даже сказала замечательно. Мне нужно идти. Тебе вся эта ситуация может казаться забавной, но мне не до шуток… правда. Если он уже приехал сюда, значит мне отсюда нужно бежать. Отопри дверь. Дай мне уйти… И береги мою Мирай, — становится на носочки, прикладывает ладошки к моей груди. — Не продавай ее ему, — стреляет в меня своими охрененными глазищами.

Я понял, что она хочет сделать. Девчонка метится поцеловать меня в щеку. Наивная… Я резко поворачиваю голову, и она мажет своими губами по моим. Тут же отскакивая обратно к двери. От таких невинных поцелуев, током меня еще не прошивало. Видимо Роза ощутило тоже самое. У нее даже волосы слегка наэлектризовались и немного распушились. Она разверчивается ко мне спиной и начинает остервенело дергать ручку двери. Толкает ее, будто бы думает, что от этих действий дверь распахнется и она окажется на свободе.

— Держи, — протягиваю ей ключ.

Она будто не веря своим глазам, бросает на меня удивленный взгляд. Но ключ выхватывает. Сразу роняет его, быстро подбирает. Руки ее не слушаются, ключ никак не хочет попадать в замочную скважину. Стою позади нее и наблюдаю за ее дергаными суетливыми движениями. Аккуратно вытягиваю его из ее холодных пальцев и отмыкаю дверь. Потом подхватываю ее под руку и тащу в сторону административного корпуса. Некоторые работники уже на месте, удивленно оборачиваются на нас, здороваются со мной. Она видя то, что поблизости снуют люди, демонстративно не сопротивляется, хоть упирается слегка и пытается вытянуть свою ладонь из моего захвата.

— Куда ты меня тащишь? — шипит недовольно.

— Завтракать. Я жрать хочу… Просто жесть.

— Я ничего не хочу.

— Составишь мне компанию, — подергав запертую дверь буфета, бросаю взгляд на вендинговый аппарат. Спасибо Егору за него. Нашу тетю Валю, вечно где-то носит. И пирожки у нее постоянно черствые, а бутеры заветренные. Да уж, не Улькины кулебяки. Хотя, чего я от нее хочу, рабочий день буфетчицы с восьми начинается, но иногда она не запирает дверь. Все равно кроме меня и сторожа по ночам здесь фактичекски никто не ошивается. Быстро покупаю несколько батончиков, пару пачек крекеров и сую Розе в свободную руку. Ей приходится прижать все это к груди. — Ты какой кофе будешь? — киваю на кофейный автомат.

— Никакой! Отпусти меня, — недовольно бормочет, дёргая руку, которую я все еще крепко держу.

— Ладно тебе! Что случится если ты еще полчасика здесь побудешь? А я покажу тебе куда спрятал Мирай, — играю бровями.

— Капучино, — бормочет недовольно и отворачивается.

Мы сидим на диване в фойе неподалеку от спортзала, в котором обычно занимаются вольтижеры. Пьем кофе, жуем сникерсы. Точнее я жую, а она просто держит батончик в руке и мелкими глоточками пьет кофе, но он совершенно не убывает из ее стакана. Но по сторонам она смотрит с любопытством, чувствуется, что хочет что-то спросить.

— Там тренируются акробаты, — киваю на двери спортзала, — а там, — указываю в противоположный конец коридора, — выход на крытый манеж.

— А там? — стреляет глазами на двери раздевалок.

— Это раздевалки. В них спортсмены переодевается и принимают душ.

— А где… — мнется, поджимает губы.

— Туалет?

— Угу, — тихо-тихо, себе под нос.

— Пойдем я тебя провожу.

— Просто покажи, куда мне идти, — цедит недовольно. Такая смешная… Или хитрая…

— Ты сама не найдешь, пойдем.

— Ты так и будешь стоять под дверью? — пищит раздраженно.

— Под дверью конечно не буду... Ухожу! Ухожу! — улыбаюсь ей.

Она прикрывает дверь, слышу щелчок. Заперлась. Подпираю дверь шваброй. Я специально привел ее к туалету рядом с подсобкой и выходом на задний двор. Иду караулить ее под окном. Оно высокое и достаточно узкое. Роза конечно худышка, но все же может не пройти. Рама слишком широкая, отверстие крошечное. Но то что она попытается устроить побег, нет никаких сомнений. Я стою немного в стороне, прислонившись к стене. Вероятно, она не замечает моего присутствия, потому что никто не станет лезть в окно не посмотрев, что там внизу. Может тут арматура торчит или с улицы высота кажется выше чем изнутри. Она определенно посмотрела вниз, но не по сторонам. Буквально через пару минут в окно просовываются ноги и ее очаровательная пятая точка обтянутая узкими джинсами. Ну надо же, прошла… Интересно, она хоть что-нибудь весит? В воде я так и не смог понять. И вчера затаскивая ее в сторожку, тоже веса особого не ощутил. Роза высунулась наполовину и зависла на животе. Одна ее половина по-прежнему в помещении, вторая на улице. Отчего-то двигаться дальше она не решается. Просто висит и думает о чем-то.

— Прыгай! Не бойся, — подхожу и трогаю ее за ногу. — Я тебя поймаю. — Она начинает буксовать ногами по стене, в надежде забраться обратно. Выглядит это очень комично и похоже на сцену из мультика. Она как мышонок удирает от кота. Мне от всего этого невероятно весело. — Да, не бойся ты! — хватаю ее ноги под коленками. — Держу! Выбирайся полностью!

— Отпусти! — пищит она.

— Выбирайся! — она продолжает зависать в таком положении. Приходится придать ей ускорения. — Оу! Какое у тебя белье красивое, — слегка оттягиваю пояс джинсов, из-за которого виднеется розовая полоска резинки трусиков. Она начинает извиваться и в конце концов оказывается у меня в руках. С пунцовыми щеками и бешеными глазами.

— Только не кусайся! Ты хоть по делам успела сходить?

Ее лицо полностью становится цвета переспелой вишни. Я прижимаю ничего не весящую девчонку к себе и не выпуская из рук несу в сторону ветеринарного пункта. Там в отдельном стойле стоит Мирай. Пришлось припрятать ее немного. Хорошо, что этот трюк удался. Улыбаюсь от уха до уха.

— Так успела или нет?

Тут же получаю шлепок по плечу.

— Отпусти меня!!

— Заладила… Тебе не надоело?

— Поставь меня на землю, придурок!

— Я полчаса назад был хорошим человеком, и ты даже поцеловала меня за это.

Можно ли покраснеть еще сильнее? Оказывается, можно. Ой, не скучно нам будет с тобой Роза… Мысленно представляю весь спектр ее смущения на перспективу.

— Ты не отвяжешься от меня?

— На, а.

— Свалился на мою голову, — начинает причитать.

— А ты наведи на меня порчу, — давлюсь смехом.

— Не думаю, что тебе будет так весело, когда он отсохнет.

— Что отсохнет? — улыбаюсь.

— Язык твой!

От удивления у меня вытягивается лицо. А язык то мой ей чем не угодил? Вчера она обещала осушить мне кое-что другое. Ставлю ее на землю и распахиваю калитку притворяющую вход в стойло.

Все… больше Роза порчу на меня наводить не собирается, она вообще на меня никакого внимания не обращает. Бросается обнимать свою лошадь и начинает плакать. Мне как-то неловко становится присутствовать при их встрече. Выхожу, оставляя их наедине. Минут десять сижу на тюке соломы, наконец Роза выходит, шмыгает носом. Утирает глаза рукавом.

— Ты можешь оставить мне свой номер телефона, — опустив глаза робко бормочет она. — Мне хотелось бы иногда звонить и узнавать, как она.

— А ты мне свой не хочешь оставить?

— А у меня нет телефона, — шмыгает носом.

— Как, нет?

— Вот так, — присаживается рядом. — Я ушла налегке… У меня было немного денег и есть немного золота. Я его позже продам и буду жить на эти деньги пока не устроюсь более-менее, — простодушно рассказывает она.

— А как ты узнала где находится лошадь?

— Нашла визитку с адресом у отца в кармане. Так оставишь? — смотрит в глаза с надеждой.

Ой, Роза, неужели ты думаешь, что я тебя отпущу куда-нибудь устраивать свою жизнь более-менее.

— Пойдем, я провожу тебя.

— Зачем? — подскакивает на ноги.

— Ну, ты же где-то живешь сейчас. Или нет? Я считал, что ты поселилась где-то поблизости.

Девушка не возражает, поднимается, делает несколько шагов, пару раз бросив взгляд в сторону лошади. Я иду следом за ней. Она идет молча опустив голову. Время от времени шмыгает носом.

Мы идет минут десять через лес, подходим к дачному поселку. И тут она останавливается как вкопанная. Смотрит в сторону двора, около которого припаркована машина. Поворачивается ко мне, потом снова бросает взгляд на автомобиль.

— Что такое!?

Роза подкрадывается ближе и выглядывает из-за куста. А потом бросается на меня с кулаками. От неожиданности я пропускаю пару не сильных, но довольно точных ударов. Пока скручиваю ее, она брыкается и беззвучно плачет.

— Это все из-за тебя! Из-за тебя я не успела забрать свои вещи! Что мне делать теперь!? — со всей силы наступает мне на ногу.

— Да, объясни ты толком. Что случилось?

— Что случилось!? Скотина! Сволочь!! — снова оттаптывает мне ногу. — Случилось то, что из-за тебя я осталась без своих вещей, без денег, без золота!

— Да, почему!? При чем тут я?

— В дом хозяева вернулись! Слепой, что ли?

Мы оба наблюдаем как мужчина выгружает из багажника вещи, а мальчишка лет десяти таскает их во двор. Из-за калитки выходит пожилая женщина, опираясь на костыли, что-то говорит мальчику.

— Живая… — бормочет Роза.

— Кто живая? — до сих пор не могу вкурить, что происходит.

— Бабушка Тома, живая.

— Это твоя бабушка? — удивленно спрашиваю я.

— Нет, идиот! Это просто женщина, в доме которой я жила в ее отсутствие, — говорит полушепотом, вырывается и идет вглубь леса, чтобы через несколько метров плюхнутся прямо на землю и разрыдаться еще сильней.