Мирай (СИ)

Глава 23

Не то, что бы я не рад лишний раз побыть с ней рядом. Но делать ее свидетелем истерики Егора мне бы совсем не хотелось. Мои доводы по поводу того, что я быстро вернусь, что ее одежда еще не высохла и, что ей не мешало бы как следует выспаться, на Розу особо не подействовали. С обиженным лицом она пошла на кухню, достала из ящика здоровенный нож для разделки мяса, взвесила в руке небольшую сковороду, тут же поставила ее на место и, повертев головой, остановила взгляд на скалке, которою и прихватила в комплект к ножу.

— Нет, так не пойдет, — пытаюсь вытянуть из ее руки тесак. — Это квартира моей невестки, она может заявиться сюда в любой момент. Похавать мне привезет или решит навести порядок, — немалого труда мне стоит разжать ее тонкие пальцы.

Кто знает, что Ульке может присниться. Она вечно переживает, что я голодаю, недоедаю и вообще окочурился под десятисантиметровым слоем пыли и грязи. Мне кажется в том, что я вымахал под два метра, виновата именно Улька. Она вечно закармливает меня как бычка на убой.

— Не будем делать вдовцом и отцом одиночкой Егорку. Ты же прирежешь или пристукнешь ее ненароком, — с силой вырываю из ее руки скалку следом за ножом. Капец, она сильная.

— Ты все у меня забрал! — выкрикивает обиженно. — А если он придет сюда. У меня же ничего нет!

— Не придет, Роз. Откуда ему знать, что ты здесь.

— Он меня ищет. Я своими глазами видела его сегодня на конюшне. А если Паво здесь, то рано или поздно он меня найдет, — ее губы дрожат, голос срывается. — Мне нужно было уехать, а из-за тебя я не смогла этого сделать! — припечатывает кулачком мне в грудь. — Я не останусь здесь одна. Ты кажется собирался меня охранять, вот и охраняй! Утром я свяжусь с братом, и он поможет мне уехать. А сейчас я здесь одна не останусь! Или дай мне хоть что-нибудь для самообороны!

— Роз! Не плачь, — обнимаю ее тонкие плечи и притягиваю к себе. — Хочешь ехать со мной, поехали.

Роза кутается в мою толстовку. Влажные волосы заплела в тугую косу и спрятала под кофтой. Она выглядит такой юной. Совсем девочка, лет шестнадцать, и то дашь с натяжкой сейчас. Может, все дело в ее миниатюрности? А может, все же следует выяснить, сколько ей лет на самом деле. Хотя она говорила, что окончила школу в этом году и собиралась поступать в университет. Шестнадцать точно есть. Но хотелось бы все-таки, чтобы она была постарше. Взгляд затравленный, как у зверька, дергается от каждого шороха. Она далеко не трусиха. Но запугана жутко. Все-таки она девушка. Маленькая, беззащитная девушка. А тут еще этот маньяк рыщет вокруг до около. Представляю ее в его лапах, в венах моментально закипает кровь. Боюсь даже представить себе, что ей пришлось пережить рядом с ним. Не от хорошей жизни она сбежала без оглядки в никуда.

Заезжаем на территорию комплекса, вокруг тишина. И чего он орал, как потерпевший? Вокруг никого нет, машина Егора одиноко стоит на парковке. Ворота нам открыл дядька Венька, в клетчатых пижамных штанах и олимпийке. Вероятно, Егорка вытянул сторожа прямо из постели, он живет здесь неподалеку, буквально в двух минутах ходьбы. Сторож с тоской во взгляде проводил свой бывший автомобиль и поплелся следом за нами.

— Пойдем, послушаем этого крикуна, — киваю на дверь.

— Я в машине посижу.

— Точно?

— Да… я подожду тебя в машине, иди.

Дядька Венька подходит ко мне, кривовато улыбается.

— А говорил, что ездить не будешь. Не машина, а мечта, разве можно перед ней устоять.

— И не говори, мощная тачка. Что случилось то, дядь Вень?

Дядька Венька машет рукой.

— Ты чего не предупредил меня, Тим Саныч, что сегодня тебя подменить нужно, — с любопытством заглядывает в машину, щурит единственный зрячий глаз, пытаясь рассмотреть Розу.

Загораживаю ему обзор. Любопытный какой.

— А толку? Ты все равно спишь на работе.

— Обижаешь, Тим Саныч. Я только на той неделе спал, уставал просто. Ну ка… и в день, и в ночь дежурить. Я же не железный. Егор Саныч все записи сейчас просматривает. Так что походу, я свое отработал уже. Погонит меня теперь… Увидит того воришку и погонит.

— Не очкуй! Лошадь то на месте.

— Все равно погонит. Сегодня пацанята чуть не поубивались здесь. Никитка ногу сломал. Открытый перелом.

— Каталов, что ли?

— Каталов, Каталов… И Толик Лазорин, тоже травму получил. Скорые уехали с полчаса назад. Тут такое было! Такое было! — качает головой.

— Не переживай! — хлопаю его по плечу. — Сегодня моя смена, мне и огребать от начальства. Ты здесь ни при чем. Не волнуйся.

Егорка, как обычно, с кислой миной пялится в монитор компа.

— И чего было так орать? — плюхаюсь в кресло напротив него. — Все живы, никто не умер. Ограждение починим. Ногу Никитосу полечим, башку Толику тоже.

— Тебе башку полечить нужно, бестолочь! А если бы они погибли?

Он как обычно все преувеличивает и драматизирует.

— Кого они взяли?

— А ты догадайся!

— Ну Локки, это понятно, как без него… А второй?

— Урус твой! Погляди! Погляди, — подзывает меня к монитору. — Какие-то пятнадцать-двадцать сантиметров и был бы у нас несчастный случай с летальным исходом. — Повторно перематывает момент где передние копыта Уруса приземляются прямо около головы сброшенного на землю пацана. — Часа через четыре, — бросает взгляд на запястье. — К нам нагрянет прокуратура, а за ней только ленивый не попытается урвать кусок. Будь уверен здесь будет даже налоговая, — говорит совершенно спокойно. И его спокойствие меня настораживает.

— Причем здесь налоговая?

— Оооо, это еще не самое страшное. Нас посетят все контролирующие и проверяющие органы.

— Ты преувеличиваешь!

— Да! Преувеличиваю! Ты так думаешь? — лицо Егора багровеет. — Здесь три часа назад, чуть не погибли дети. Когда ты станешь серьезнее? Когда тебе дойдет, что любая халатность и безответственность влечёт за собой последствия. Их не должно было здесь быть! Два тринадцатилетних пацана, хозяйничали в комплексе полночи. Где ты был!? Шлялся опять где-то. А где должен был быть? Тимур, нас затаскают и запроверяют теперь до смерти. Нахер мне это нужно!? Больница передаст сведения ментам, те всем остальным. И знаешь, что!? Я не буду за все это платить. А поверь, сумма понадобится кругленькая, — качает головой. — Поэтому выставляй на продажу Уруса. Насчет Мирай я позвоню и ее заберут, благо клиент есть, надеюсь он не передумал.

— Только попробуй!

— Что?

— Ты не можешь продать моих лошадей! Комплекс мой, мне его отец оставил! Ты не можешь распоряжаться им сам!

— Ах, твой! Ну тогда и е...сь со всем этим сам! Мне твоя безалаберность осточертела! — швыряет в меня скомканный лист бумаги. Отклоняюсь в сторону, он пролетает мимо.

Зря дядька Венька переживал. Не до его проспанных смен сейчас Егору. Он то и дело пересматривает фрагменты, на которых взбесившиеся кони, сбрасывают со своих спин малолетних наездников. Ну что за идиоты! Лет с восьми же в седле, как можно так глупо облажаться? Хотя я сам был такой. Локки, он как слиток золота для Скруджа Магдака, манит и манит всех, он заколдованный какой-то. Не признает никого кроме Егора и только с ним он шелковый. Свой перелом ноги, я тоже получил слетев с его спины. Но я тогда, хотя бы взял высоту, а эти так, побаловаться их вывели. Что собирались делать? Хрен знает…

— У нас должен быть резервный фонд на случай форс-мажора.

— Да что ты!?

— Это могло случиться, когда угодно. Здесь мог бы быть другой охранник, не я. Что тогда? Почку бы заставил его продавать?

— Сегодня здесь должен был быть ты!! Ты должен был заметить то, что происходит и предотвратить эту ситуацию. Здесь не должно быть детей без сопровождения взрослых, ни днем ни ночью. Это не шутки Тимур. Урус мог размозжить голову пацану за доли секунды. Это просто чудо какое-то, что все обошлось!

— Я не согласен на продажу этих лошадей. Если денег на покрытие моего косяка нет, то можешь продать мою квартиру. Мне пофиг. Больше у меня все равно ничего нет.

Егор откидывает голову назад, тяжело вздыхает.

— С проверяющими органами сколько бы их не было, общаешься сам. Мне некогда этим заниматься. Ты пока еще не осознаешь степень серьезности ситуации, думаю тебе лучше ощутить это все на собственной шкуре. Тимур, они как стервятники налетят. Вспомнишь потом мои слова, административная ответственность ерунда, по сравнению со всей бумажной волокитой, которая нас ждет. Будем надеяться, что с детьми все будет в порядке. Родители вроде, претензий к нам не имеют, но это пока... Когда им дойдет, что нас можно как следует подоить, они вряд ли откажутся от этой возможности. И не важно, что они сами допускают то, что их несовершеннолетние отпрыски шатаются по ночам, где попало.

Егорка немного остыл и успокоился. Откинул башку на спинку кресла и лежит теперь так.

— Я понимаю, что я облажался... что теперь у нас куча проблем на ровном месте, но на продажу лошадей я не согласен. Делай что хочешь, но Мирай трогать не смей.

— И Уруса?

— И Уруса… Может все обойдется еще.

— Не обойдется... Ладно, — поднимает голову, встает. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Проверки прокуратуры нам все равно не избежать, поэтому в восемь часов, чтобы как штык был на месте. Только попробуй не прийти. Комплекс твой. Вот и управляйся с ним сам. А я посмотрю, как ты с этим справляться будешь.

— Кидаешь меня, да?

— Нет… мне все равно отвечать на ровне с тобой. Если бы ты знал, как я устал! — надевает пиджак, выходит из-за стола. — Скорее бы уже перевести его на тебя полностью. Но ты же просрешь все за неделю.

Закатываю глаза. Я для него навсегда останусь тупой бестолочью, паразитирующей на том, что мне осталось в наследство от отца.

Выходим с ним на улицу.

— Я смотрю ты за рулем, — с ухмылкой бросает взгляд в сторону моей машины.

— Ага. Не пешком же мне сюда идти было, — присматриваюсь.

Розы в машине нет. Тачка ведь прозрачная как аквариум. Ускоряю шаг, почти бегом несусь на парковку. Может спряталась? Распахиваю переднюю пассажирскую дверь. Нет. Ее нет в машине!

— Дядь Вень! — со всех ног несусь в сторожку. — Где девушка? Девушка в машине сидела! Ты видел куда она пошла?

— Никого не видел, — из сторожки высовывается лысая голова охранника.

На хер он здесь сидит!? Все равно ничего не видит! Разворачиваюсь и несусь в сторону денника. Егор сунув руки в карманы стоит на крыльце и наблюдает за моими метаниями.

— Кого ты ищешь? — кричит мне в спину.

Забегаю в стойло. Мирай на месте, Розы нет. Твою мать! Куда она делась? Несусь обратно, сталкиваю дядьку Веньку со стула, отматываю запись камеры.

— Ты слепой!?

— Да, на один глаз. А на втором у меня катаракта.

Б..ть! Егор! Как ты мог взять его на работу? Он еще мне об ответственности говорить будет. Слепой и хромой охранник — это то что нам нужно. Но деда жалко, разве выгонишь его теперь…

Только я успел скрыться за дверью администрации, Роза сразу вышла из машины и потихонечку, по-над стеной здания, а потом вдоль ограждения манежа, пошла в сторону левад. За вещами своими пошла, вот засранка!

— Какая муха тебя укусила? Чего ты мечешься? — к нам в сторожку заглядывает Егор.

— Все потом, — оттеснив его в сторону, со всех ног несусь по следам беглянки. Пересекаю территорию, останавливаясь около изгороди. Роза понурив голову идет ко мне навстречу.

— Зачем ты туда пошла? — спрашиваю повышая голос.

Я так за нее испугался. Она могла ведь и в дом полезть. Что бы было, если бы ее засекли хозяева?

— Ты забыл? Там мои вещи! — кричит она в ответ.

— Не нужны тебе эти вещи! Забудь! — ору не особо контролируя свой тон.

— Тебя забыла спросить, нужны они мне или нет!

— Я же сказал, что куплю тебе все!

Роза бросает взгляд в сторону. Неподалеку от нас стоит Егор и внимательно на нее смотрит. Роза опускает голову.

— Чего тебе? — бросаю ему раздраженно. Чего он сюда приперся?

— Иди-ка сюда! — произносит он разгневано.

— Не до тебя!! Отстань! Поезжай домой.

— Я сказал, живо ко мне в кабинет! И даму свою пригласи!