Миссия: Новогодний принц

Глава 12. Официант

На несколько бесконечных минут я осталась в прихожей одна. Полюбовалась рассветами, перетекающими в закаты на потолке, потыкала фонтанчик пальцем, нервно пересекла помещение три раза, размышляя, разрешат ли мне здесь остаться на время работы Асфароола. Вернувшийся Нар’Хир созерцал меня некоторое время, а затем внезапно спросил:

– Хотите понаблюдать, как работает ваш мужчина?

– А так можно было? – изумилась я, пропуская мимо ушей «ваш мужчина».

Октопотроид усмехнулся в щупальца и провёл меня куда-то по скрипучим ступеням наверх. Мы поднялись на второй этаж, где царила тьма уровня «что-то точно шевельнулось… или это моё воображение». Коридор был узкий, лампы мигали, как будто собирались уйти в отпуск, а воздух пах смесью пудры, металла и какой-то химической гадости.

«А точно ли мы идём туда, где наблюдают, а не туда, где расчленяют любопытных гостей?» – подкинул мысль внутренний голос.

В этот момент октопотроид внезапно толкнул незаметную дверь, и мы оказались в крошечной комнатке, где было темно, как в чреве кита. Я уже приготовилась тихо пискнуть от страха, но тут стены вспыхнули мягким светом – и одна из них оказалась прозрачной, как идеально вымытый иллюминатор.

– С их стороны это зеркало, а с нашей – стекло и идеальная звукоизоляция, – благодушно пояснил Нар’Хир, складывая бледно-голубые склизкие щупальца на груди и усаживаясь в глубокое кресло.

Я потрясённо рухнула в соседнее.

За прозрачной стеной раскинулась целая комната удовольствий – словно восточная роскошь встретила межгалактическую пошлость и решила жить долго и счастливо. Полукругом стояли низкие лакированные диваны, усеянные подушками всех оттенков греха: багряный, виноградно-спелый, золотисто-провокационный. На столиках – фрукты, напитки и что-то пузырящееся, явно не для детей и не для людей со слабой психикой.

А главное – пиксиянки, развалившиеся так непринуждённо, будто это не диваны, а тронные кресла их личной империи разврата. Одна лежала на животе, свесив пять рук вниз и лениво помешивая шестой что-то в подозрительно светящемся бокале. Другая раскинулась на спине, как королева, у которой государственные дела – это выбрать, кого ущипнуть следующим. Рядом с ней, словно собаки на привязи, сидели на коленях трое полуголых мужчин в шипастых ошейниках. Ещё четверо пиксиянок рассматривали танцы артистов на подиуме перед ними. Те тряслись и извивались, явно желая угодить заказчицам.

Все женщины выглядели настолько расслабленными, что появилось острое ощущение: я попала на закрытый совет богинь, где смертным вообще не положено дышать. И хотя я находилась через стекло от всего этого непотребства, всё равно чувствовалось разлитое в воздухе исключительно пиксиянско-матриархальное «я хозяйка, мир – моя подушка, мужчины – приложение к развлечениям».

И Асфароол стоял посреди всего…

Лицо – смесь потрясения, решимости и лёгкой тошноты. Позу он выбрал максимально скромную: спина прямая, плечи напряжены, локти прижаты к бокам. Одна из пиксиянок что-то сказала песчаному принцу, тот спустя секунду отмер, взял поднос с виноградом и медленно двинулся к девушке. Как на казнь.

– М-м-м… и часто вы так наблюдаете за гостями? – пробормотала я, ощущая, что уши вот-вот покраснеют до оттенка аварийной кнопки.

– Постоянно, – без тени смущения ответил Нар’Хир, мягко шевельнув щупальцами. – Каждая моя комната просматриваема. Я хочу быть в курсе, что происходит в моём доме. Контроль – мать дисциплины, а дисциплина – отец прибыли.

«Никогда, ни при каких условиях не пользоваться услугами домов удовольствий на Кара’Туке», – заботливо внёс в уголок памяти внутренний голос, будто я вообще собиралась здесь появляться ещё хоть раз.

За стеклом разврат набирал обороты. Пиксиянки раскинулись на диванах так, будто репетировали мастер-класс по «идеальной лености». Одна тянула фрукт прямо с подноса Асфароола – причём губами. Другая щёлкнула пальцами, требуя напиток, и явно сказала ему нечто неприличное, потому что принц сравнялся цветом лица с закатом над пустыней.

– Великолепный оттенок, – заметил Нар’Хир с профессиональной оценкой винодела. – Мои гостьи любят, когда мужчины смущаются. Это повышает чаевые. А уж когда они испытывают гнев… – Он прицыкнул языком. – Отдельный вид удовольствия.

Я промолчала, не зная, что тут ответить. Октопотроид, зараза, оказался внимательным и чётко понял чувства Асфароола. Шварх, это не то, чего бы мне хотелось…

– А его перстни, украшения, этот тюрбан… Как же всё отлично смотрится, – тем временем продолжил хозяин лавки, откидываясь в кресле. – Уверен, дамы оставят сегодня двойной оклад за ужин.

И правда, Асфароол в своих террасорских одеждах смотрелся эффектно даже на фоне приглашённых артистов. Среди ярких тканей, шипастых ошейников и кричащих образов его силуэт держался особняком. Он выглядел… благородно, что ли. Да, пожалуй, именно благородно. Даже в одежде бросалась в глаза чуть более широкая линия плеч, крепкие руки, наклон головы (а точнее, его отсутствие, в отличие от раболепных поз артистов-смесков всех рас), прямой и открытый взгляд, ровная осанка. Террасорские одежды, которые на любом моём знакомом смотрелись бы нелепой экзотикой, на Асфарооле выглядели настолько правильно, что я впервые задумалась, как ему идёт его одеяние. Ткань будто сама обняла правильные углы тела, подчёркивая совершенные линии и тон загара. За время пребывания на «Зиме» я привыкла считать сына эмира кем-то вроде «странноватого попутчика», а тут впервые взглянула на него под иным углом.

– Красивее их всех, – мечтательно протянул Нар’Хир, будто говорил о свежей партии самых дорогих рабов. – Знаете, у заказанных мальчиков, конечно, тела под химподдержкой – мышцы, блеск кожи, всё на максимуме… Но ваш мужчина… – Он выразительно поводил щупальцем в воздухе. – Ему ничего даже делать не нужно. Какой рельеф, какая кожа, какие ноги! Стоит, дышит, смотрит – и половина женской аудитории хочет его либо обнять, либо отшлёпать.

Меня передёрнуло от слов октопотроида.

– Мы с ним путешествуем. Это просто мой клиент, – отметила ровно.

– Да? – Нар’Хир даже подался вперёд, чтобы посмотреть на моё лицо. – Ну тем славнее. Тогда больше шансов, что я соберу хорошие деньги.

– Простите… «соберёте хорошие деньги»? – Теперь уже я перевела ошеломленный взгляд на Нар’Хир Велан Рахмара. Нос зачесался неимоверно. – О чём вы?

– Ах, милая, вы правда думали, что я, владелец такого заведения, работаю исключительно «ради искусства»?

Я бы не сказала, что отработать несколько часов официантом в весьма специфических условиях – это «ради искусства», но сдержалась.

– Двойной оклад от пиксиянок – это, конечно, приятно, – продолжил октопотроид с рафинированной невозмутимостью профессионального кровососа. – Но ни один уважающий себя предприниматель не упустит такой шанс действительно заработать. Стоило мне узнать, что на Кара’Туке живой террасорец, да ещё и молодой, статный и явно благородных кровей… – Собеседник сложил щупальца в изящный веер – жест, которым гурманы его вида обычно выражают высшую степень одобрения, – и причмокнул так, будто только что попробовал шедевр галактической кухни. – Обычно они из своего средневеково-патриархального болота носа не высовывают. А тут – подарок судьбы! Ну как не устроить тотализатор?

Тотализатор? На что, спрашивается?! Во рту мгновенно пересохло, грудь подозрительно сдавило. Ох, как же мне не нравилось то, куда клонил этот упырь.

– Он такой же таноржец, как и я… – Я предприняла попытку отмазать принца.

– Ой ли? – Октопотроид насмешливо выгнул брови. – Ещё скажи, что все вот эти украшения, – он вяло указал щупальцем на Асфароола, – фальшивка и бижутерия. Нет, я, конечно, мог бы поверить, но у шерлоков слух хороший, а за любопытную информацию я всегда готов заплатить втридорога.

Шерлоки! Зелёные трясоусики, чтобы им в холода замёрзнуть! Услышали всё-таки пушистые фонареглазые прохиндеи наш с Асфароолом диалог и тут же доложили…

– Вон там установлены скрытые камеры. – Октопотроид указал сразу несколькими конечностями на какие-то блестящие люстры-канделябры под потолком в помещении, где Асфароола облизывали взглядом. Пока ещё только взглядом. – Прямая трансляция идёт по закрытым каналам сразу на семнадцать планет. И да, чем дольше продержится ваш красавец, тем больше денег я соберу.

В этот момент одна из пиксиянок вдруг погладила песочного принца по бедру, пока тот пытался аккуратно балансировать с подносом. Якобы случайно, но мы-то понимали.

– Видите? Уже сыграла ставка «первый внезапный контакт», а террасорец ещё не взорвался. Благодарю вас, милая. – Он кивнул мне. – Это будет золотой вечер. Сегодня я заработаю столько, сколько обычно делаю за квартал.

У меня в висках что-то хрустнуло. Даже не фигурально – по ощущениям, там реально что-то дало трещину. Какой там «тотализатор»! Это была организованная пытка песочного принца в режиме прямой трансляции, да ещё и с шестирукими хищницами, у которых мораль из категории «если мужчина не сопротивляется – значит, можно». Ох, а что будет, когда Асфароол поймёт, что все эти унижения ещё и записаны и разосланы по всем планетам?!

Теперь уже другая пиксиянка намеренно трогала террасорца, и не просто за бедро – она потянулась к его руке.

– Это издевательство, – не выдержала я, представляя, какую бурю эмоций сейчас переживает мой принц.

С каких пор он стал «моим», я себе толком отдать отчёт не могла. Но смотрела через стекло и чувствовала – мой.

– Это развлечение, – возразил Нар’Хир, – и, как видишь, весьма прибыльное. А уж террасорец… – Он мечтательно вздохнул. – Такой улов раз в десятилетие.

– Мы же договаривались: двенадцать литров «Снежка-9» за пару часов работы официантом! – процедила я. – Никакой речи о тотализаторе вообще не шло. Тем более о массовой трансляции. Это как минимум нарушение закона о защите персональных данных! Немедленно выключите камеры.

– Милая девица… – Октопотроид вытянул щупальце, словно собирался ткнуть меня им в лоб. – Мы на Кара’Туке, и мне глубоко плевать на любые законы Федерации. Мы за её пределами, сюда даже спасательный корпус Космофлота8 не полетит, если что-то случится. Неужели ты правда думала, что такая редкость, как террасорский мужчина, стоит всего лишь двенадцать литров охлаждайки и пару подносов фруктов? Смотри внимательно, сейчас будет самое интересное.

Я перевела взгляд на стекло, а там…

…Блондинка с распущенными волосами и обнажёнными стопами (отметила про себя на автомате) жестом потребовала Асфароола снять с себя рубашку. Жест был настолько универсальным, что его бы понял даже оглохший дроид без прошивки: «Снимай». Принц замер, будто ему внезапно выключили гравитацию. Пальцы сжались, плечи закаменели, челюсть дрогнула. На высоких скулах прорезались такие желваки, что ими можно было бы колоть лёд.

– Хе-хе, неужели проиграет и сломается так быстро? – протянул октопотроид и усмехнулся. – Твой мужчина же понимает, что не получит охлаждайку, пока не отработает официантом весь вечер?

– Понимает, – процедила я, во все глаза глядя на происходящее за стеклом.

Асфароол очень медленно, как будто нарочно, стянул с себя этническую рубашку. Взору представился идеально ровный пресс с такими рельефными кубиками и литыми мышцами груди, каких не было даже у сухощавых артистов. Ну конечно, они же с копьём не занимались каждый день, а Асфароол по утрам на «Зиме» непременно отжимался и даже приспособил какую-то трубу под потолком для подтягиваний. Все взгляды устремились на принца, и даже октопотроид поёрзал в объёмном кресле.

– Ух, а вот это даже любопытнее, чем я думал, – призналась мразь слева от меня.

Пиксиянка, что требовала снять с себя верх, потянулась всеми шестью руками к моему принцу. Я зажмурилась.

– Кстати, – донеслось до меня, – а ты знаешь, голубка, что на Пиксе очень суровый матриархат?

– Конечно знаю.

– И то, что если мужчина на их планете проявляет хоть какую-то агрессию к женщине, то его мгновенно кастрируют без суда и следствия?

– Что? – Я мгновенно распахнула глаза.

Шестирукая пиксиянка вовсю пыталась потрогать Асфароола, но он перехватил её запястье. Сейчас я наблюдала, как пустынник жестко держит её запястье. Настолько – что у него побелели костяшки пальцев. Они смотрели друг на друга, не прерывая зрительного контакта.

– На Пиксе руки – особая ценность, не зря у них даже религия крутится вокруг Многорукой Богини9, – тем временем как ни в чём не бывало продолжил комментировать Нар’Хир. – Эти дамы – леди высшего света, которые любят особо острые приключения, и около здания дежурят их телохранители. Как думаете, сколько секунд потребуется, чтобы они ворвались внутрь и схватили вашего мужчину? А сколько минут уйдёт на кастрацию? Если будет кроваво, то я заработаю несколько тысяч… – протянул октопотроид и, кажется, потянулся к коммуникатору проверить ставки. – Восемьдесят два к одному, что горделивый красавчик сломает запястье пиксиянке.

Сломает запястье?! Нет, Асфароол так никогда не сделает… Или да?

С его точки зрения, его, принца эмира, пытается потрогать и возбудить не просто какая-то женщина, а из самого низкого сословия, если взять во внимание распущенные волосы и ленточное одеяние пиксиянки.

…И это была та секунда, от которой внутри у меня всё превратилось в холодное, жидкое, пульсирующее «нет-нет-нет». Принц держал женское запястье так, будто схватил горячий реактор, который вот-вот взорвётся.

– Я слышал, что на Террасоре с лёгкостью ломают руки женщинам. Это самое популярное наказание, ха! Они, говорят, даже специальные металлические браслеты носят, чтобы мужчины их не калечили10.

У меня в груди что-то оборвалось.

Резко, мерзко, будто туда загнали ледяной клинок и провернули.

На каждой планете свои законы. На своей родине Асфароол может быть тысячу раз прав, но не здесь… где всё решает голая сила, а у пиксиянок, если это и правда высокопоставленные леди, её точно больше.

Принц стоял неподвижно – словно высеченный из пустынного камня. Только глаза жили. Пылали. Бились. Сдерживали… то, что вообще невозможно сдержать, когда тебя загоняют в угол перед публикой. Его целенаправленно унижали. Он негодовал.

Пиксиянка чуть дёрнулась.

Он сильнее сжал её запястье.

Она не пикнула.

Но её зрачки расширились, как у охотницы, наконец подцепившей зверя.

Последовала улыбка – медленная, провоцирующая.

– Отпусти её… – взмолилась я, хотя он не слышал. – Просто отпусти и выйди оттуда, умоляю!

Плечи Асфароола дрогнули – еле заметно. То был жест выживания, а не угрозы.

Он пытался удержать себя, а не её. Но пиксиянка подалась ближе, наклонилась так, что их лица оказались почти рядом.

За стеклом ничего не было слышно, но я прочитала по губам, как она сказала:

«Подчиняйся».

И взглядом указала на пол у её ног, где сидели другие мужчины.

Сердце стукнуло так громко, будто пыталось выбить грудную клетку изнутри. Принц походил на раскалённую нить, натянутую до предела.

– Сто восемь к одному, – тем временем монотонно констатировал Нар’Хир, прокручивая данные. – Хороший коэффициент. Пиксиянки делают ставки быстрее, чем мои операторы. О, смотри, смотри! – Он ткнул щупальцем в стекло. – Её телохранитель уже активировал боевой браслет. Видишь вспышку под рукавом? Если принц хрустнет хотя бы одним её суставом…

Он не договорил – мне было достаточно.

Внутри всё кипело, как кислота.

Холодный страх и ярость, смешавшись, образовали что-то совсем иное. Что-то опасное.

– Прекратите это! Асфароол, оставь её в покое, умоляю, она того не стоит! Слушай меня… пожалуйста… Оставь!

Он не слышал.

Но он почувствовал.

Пиксиянка медленно издевательски провела кончиком пальца по его плечу.

Он вздрогнул. Затем что-то сказал шестирукой женщине, от чего у той расширились глаза, кивнул на артистов и оттолкнул. Я думала, что после этого Асфароол выйдет из помещения и скажет, что с него хватит, но удивительное дело – он не только не вышел, но и продолжил невозмутимо разносить напитки и фрукты. Холодный, отстранённый, высокий и гордый, как истинный сын пустыни.

Нар’Хир же поменялся в лице. Щупальца нервно подёргивались, браслеты на них противно позвякивали.

– Да чтоб мне… да чтоб Многорукая Богиня все щупальца мне повыдёргивала… – прошипел он, уставившись на Асфароола. – Он что делает? Он не срывается! Это провал! Полный провал!

Он даже пару раз ударил по стеклу – как ребёнок, потерявший игрушку.

Но песчаный принц не дал шоу. Не дал ставок. Не дал крови. Он дал только то, что обещал: пару часов работы официантом. И ни капли больше.

В конце концов, хозяин дома утонченного отдыха погрустнел и осел в кресло. Я же вдруг подумала, что название заведения как нельзя лучше отражает реальное положение дел. Не бордель. Не массажный салон. Не дом удовольствий. А именно дом утончённого отдыха. Тотализатор, ставки, видеокамеры, трансляции… Намеренное столкновение столь противоположных культур. Я бы сказала «извращённого», но тут уж дело личных взглядов.

После пережитого меня всё ещё потряхивало, когда главная пиксиянка хлопнула в ладоши, показывая, что они наелись, и Асфароол наконец вышел из той комнаты. Внизу он молча взял две шестилитровки с надписью «Снежок-9» и, бросив нечитаемый взгляд на октопотроида, рыкнул мне:

– София, пойдём отсюда.

Конечно же, я рванула за принцем не мешкая.

Холодный воздух Кара’Тука ударил в лицо – и только тогда я поняла, что всё это время не дышала глубоко, будто боялась вдохнуть разврат и чужую жадность. Капюшон с Асфароола слетел, пончо было накинуто скорее для галочки, чем реально скрывало его одежду, варежки он и вовсе забыл в том треклятом здании, но я не сказала ему ни слова. Всю дорогу до «Зимы» я думала о том, что сделал для меня Асфароол. А какую бы игру затеял Нар’Хир, если бы я согласилась помассировать ноги и спину тому клиенту? От чего спас меня песчаный принц? Затем мысли скакнули на то, стоит ли говорить принцу, что я в курсе, что было за стеклом. И надо ли рассказывать, что это видели ещё очень много гуманоидов? Наверное, не стоит. Это сильно его ранит…

– Заливай, и полетели, – скомандовал Асфароол, стоило только зайти на борт.

Не теряя лишних минут, я залила всю охлаждающую жидкость в систему, быстро нагрела термопластмассу, из которой были сделаны банки, и запаяла ею трещины в трубах. Такой стандарт, чтобы упаковочный материал можно было переиспользовать на космических кораблях повторно, был установлен Таноргом уже как пару сотен лет, а «Снежок-9» оказался качественным и имел именно таноржское производство.

– Успеваем? – уточнил Асфароол, стоило нам выйти в космос.

Я посмотрела на данные, заботливо выведенные Зимом на панель управления, и кивнула.

– Да, но придётся поднажать.