Миссия: Новогодний принц

Глава 9. Зим

– Что ещё за опасность?! – Я моментально сорвалась с места и вцепилась в панель управления. – Зим, конкретнее!

– Опасность! Опасность первого уровня! – продолжал орать бортовой искусственный интеллект, явно наслаждаясь моментом паники. – Вероятность катастрофы – восемьдесят семь процентов!

– Ты можешь, пожалуйста, объяснить, что именно происходит, а не читать мне предсмертную статистику?! – перекричала я рёв сирены. – И светомузыку выключи.

За иллюминатором был бескрайний свободный космос, ни кораблей, ни метеоритов, ни чёрных дыр. «Зима» шла чётко по трассе, путь был заранее проложен навигатором по стандартам Федерации, несмотря на то что мы уже вылетели за её край. Так в чём же опасность?!

На всякий случай я сбросила скорость и перевела управление в ручной режим – старый добрый способ убедиться, что паника не автоматическая. Корабль послушно притормозил, гул двигателей стал мягче, но сирена всё равно выла так, будто ей платят за драматизм.

– Зим! – рявкнула я. – Угроза визуальная, механическая, биологическая или ты просто решил умереть от скуки?

– Тепловая аномалия! – сообщил он с тем пафосом, будто объявлял начало межгалактической войны. – Внутренний отсек «бета-три». Температура растёт на двадцать градусов в минуту!

– Чего-чего? Как это?

Я прикрыла глаза и вспомнила устройство «Зимы». Нет, я никогда не училась на механика, но любой пилот должен плюс-минус представлять устройство корабля, знать, что к чему подключается, как выведены сопла, где находится реактор. У совушек вообще переэкзаменация раз в пятилетку.

Отсек «бета-три» – теплоизолированный, туда подводится охлаждающая жидкость из центрального контура через двойную магистраль, чтобы даже при аварии или столкновении с метеоритом не случился взрыв. Отсек, по сути, обслуживает реакторную обвязку и часть энергомодуля, где стоит преобразователь тяги. По всем расчётам, там не может быть перегрева, если только…

– Зим, – медленно сказала я, уже чувствуя, как неприятно холодеет где-то под рёбрами, – система охлаждения в норме?

– Наблюдается падение давления в линии «С» и частичная потеря охлаждающей жидкости в контуре, – бодро отозвался бортовой компьютер.

– Какая конкретно линия? – уточнила я, хотя ответ уже знала.

– Та, что проходит вдоль правой стенки третьего отсека, у главного входа на шаттл. Повреждены пентапластмассовые трубки, и часть жидкости вытекла, а та, что циркулировала до сих пор, – перегрелась, – сообщил Зим с вежливым энтузиазмом ассистента, зачитывающего диагноз пациенту. – Судя по записи сенсоров, повреждение возникло примерно сорок восемь часов назад.

Я перевела взгляд на повреждённый потолок и стену. Двое суток назад у нас были таможня и «легендарная» схватка песчаного принца с офицерами. А ведь после того, как Асфароол пробил копьём потолок, я уточнила у Зима, всё ли в порядке, а после стены…

– Зим, какого шварха ты мне сразу не сказал, что на корабле есть неисправность?

– А я говорил! – возмутился он тоном актёра, у которого вырезали самую эффектную сцену. – «Опасность, внимание!» У меня отмечено в бортовом журнале, можете перепроверить, капитан. Сразу после моего оповещения вы сказали, цитирую, «твою дивизию» и «а ну, заткнись, Зим! Немедленно включи фоновую расслабляющую музыку и верни нормальное освещение!»

– Я была уверена, что ты говоришь о нападении на офицеров Космофлота, бракованный ты искусственный интеллект! – взвыла я в сердцах, понимая, в какую омерзительную ситуацию мы попали.

В глубоком космосе! За пределами Федерации! С дырявой системой охлаждения! Врагу не пожелаешь…

– Я – навигационный и аналитический модуль, а не охранная сирена! Я имел в виду пробитие стены у входа, нарушение герметичности системы охлаждения и потенциально опасную ситуацию на борту.

– Да чтоб тебя распаяло на микросхемы, – застонала я, хватаясь за голову. – Перегрев он, видите ли, имел в виду! Два дня назад! И молчал! О таком надо говорить сразу. Понимаешь?! Сразу! Даже если я говорю «заткнись» – вывести информацию на приборную панель… Да вообще всюду!

Зим пристыженно замолчал и больше не спорил. Некоторое время молчал и Асфароол. Он напряжённо наблюдал, как я ругаюсь с искусственным интеллектом, и лишь когда я излила душу и обозвала Зима последними приличными словами в своём лексиконе, которые по уставу можно использовать совушкам, тихо уточнил:

– Это всё из-за меня, да? Из-за того, что я промял боковой свод твоего дома своей алебардой?

Тоже мне гений пустынь…

– Да, – вздохнула я, массируя виски и соображая, что теперь делать.

– И какие у нас варианты? – всё так же спокойно поинтересовался Асфароол. – Я успею довезти подарок отцу в срок?

– Подарок? – На секунду я даже забыла, о чём он спрашивает, – настолько погрузилась в отчаянные мысли.

Честно?

Хотелось наорать на этого средневекового принца-неандертальца, который решил, что может разнести мой корабль в хлам и ничего ему за это не будет. Нет, СОВА, к счастью, настаивает на обязательном страховании и здоровья пилотов, и их кораблей, но что это дает? Мы в жо… то есть очень далеко от Федерации. С нарушенным охлаждающим контуром даже кротовой норой не воспользуешься, это будет чистой воды самоубийством. Отсюда до Танорга на исправном корабле без Вайнхарда только три недели лёту…

– Успеем ли мы отвезти подарок отцу ко дню, указанному в контракте? – ещё раз спросил Асфароол.

«Ну конечно же нет!» – хотелось рявкнуть, придушить и сверху бросить договор в качестве венка на могилу его оптимизма. Но я сделала вид, что дышу спокойно. Вдох. Выдох. Нельзя убивать песочного принца, он – пассажир, а я – пилот. У меня лицензия только на полёты. Не на убийства.

– Зим, дай показатели охлаждения, – процедила я сквозь зубы.

На лобовом иллюминаторе «Зимы» мгновенно вспыхнули графики, похожие на кардиограмму умирающего мамонта. Я пробежалась глазами по расчётам и поняла: если я не хочу, чтобы корабль превратился в космическую духовку, придётся лететь… о-о-очень медленно. Настолько медленно, что нас обгонит даже астероид на автопилоте.

– На Террасоре мы приземлимся где-то через месяц, – вынесла вердикт. – Если, конечно, не перегорим от скуки раньше.

– Это неприемлемо, – произнёс принц, гордо выпрямившись, словно треклятая алебарда. – Я должен переплыть звездный океан и достичь родных земель не позднее двух восходов солнца. Думай, София, как исполнить задуманное, ибо в договоре указана священная дата. Не зря я заплатил за этот путь золото, достойное дара эмиру.

– Двух восходов солнца на Террасоре?! – Всё-таки моё терпение не бесконечно. – Может, тебе ещё шэйтарри6 подать и фанфары заказать, раз уж ты решил отменить законы физики? А ничего, что ты размахивал своим копьём и всё здесь мне поломал?! А ничего, что на обратный старт с Террасоры у меня просто не хватит мощности охлаждающей системы? Я очень сомневаюсь, что на твоей песчаной провинции времён динозавров есть подходящие детали для корабля класса «Зима», не говоря уже о пентапластмассовых трубках! Да мне придётся швархи знает сколько торчать в вашем убогом каменном веке, ждать погоды у оазиса, чтобы заработала связь и Аркадий Львович выслал ремонтный корабль со всем необходимым! А скорее всего, мне пришлют эвакуатор, и буксовка «Зимы» займёт ещё минимум полгода! Ты хоть понимаешь, как я попала?

– Я заплачу! – Принц снял с руки ещё один перстень, на этот раз с изумрудом, и протянул мне. – София, делай что хочешь, но этот перстень будет твоим, если ты доставишь меня на Террасору вовремя.

– Да при чём тут деньги! – с отчаянием воскликнула я, отталкивая руку Асфароола. Он совсем не понимал масштаба катастрофы. – Нам охлаждающая жидкость нужна, а здесь её купить нигде не…

Окончание фразы я не договорила. Зим заботливо вывел объёмную астрономическую голокарту по центру рубки. Мы находились в соседнем с Федерацией секторе галактики, и он был обитаем. Более того, совсем рядом с нами располагалась занятная планета. По своей воле я бы на неё не сунулась, но чем швархи не шутят?..