Миссия: Новогодний принц

Глава 7. Девственник

– Ты вела себя дерзко, как танцовщица на базаре!

– Дерзко? В каком месте?!

– Ты осыпала мужчину словами как драгоценностями. Каждое блестело похвалой. Ты намеренно разжигала в нём пламя!

– Да я отвлекала его! У тебя в накладной написано, что посылка – это «Сосуд Дыхания Джиннов»! Что это вообще такое? На себя посмотри, ты как последний дикарь набросился на офицеров таможни!

– Как дикарь?! – вспыхнул Асфароол, приподняв подбородок с таким достоинством, будто на нём держалась половина королевства. – Я наследник рода, чья кровь помнит шёпот звёзд! А ты – ты позволила первому встречному жадно смотреть на себя, как голодные гиены смотрят на овцу! Лучше бы сказала «спасибо», неблагодарная дева!

– Я – сказать «спасибо»? Я?! Да это тебя чуть на астероид не упекли! А меня с тобой – за компанию! Из-за тебя у меня все проблемы! Теперь не только потолок испорчен, но ещё и стена…

Мы кричали друг на друга битый час. С чувством, с интонацией, с богатой жестикуляцией. Если бы кто-то записывал нашу перепалку, получился бы отличный учебный материал для курса «Как не надо вести дипломатические переговоры». Началось всё с того, что я потребовала открыть подарок и предъявить, что же всё-таки я везу на Террасору. Не хотелось бы узнать, что в коробке, к примеру, голова какого-нибудь уважаемого шейха или сворованная из музея ваза, из которой, по легендам, по ночам вылезает демон. Но нет. Этот упрямец, этот ходячий кладезь восточных недомолвок, вцепился в свёрток так, будто там его личная честь завёрнута. Он упёрся всеми копытами, пардон, конечностями и заладил: «Это подарок отцу! Сосуд Дыхания Джиннов, что непонятного?» Открывать, разумеется, нельзя.

Я попыталась сделать Асфароолу замечание, что он ведёт себя неадекватно, а в ответ получила целый список претензий, которые множились как снежный ком. Конструктивный диалог скатился в ворох упрёков, что, оказывается, я вела себя с офицерами таможни совершенно неподобающим образом, не так дышала, не так смотрела, не то говорила. То есть не он – разбивший нос одному офицеру и алебардой нацелившийся в кадык другому пикси, – а я! Вы представляете?!

– Одеяние твоё столь дерзко и непристойно, что язык мой отказывается облекать в слова то, что видят очи! – в какой-то момент выдал Асфароол, тяжело дыша. – Ткань предала тебя – она раскрыла то, что должно было оставаться тайной под вуалью скромности.

Что?

Несколько секунд я переваривала обвинения песчаного принца. Не переварила.

– Твой жемчуг виден! – повторил Асфароол уже почти с отчаянием, будто я лично подорвала устои его рода. Щёки его пылали, уши покраснели, взгляд метался между стеной и потолком – на меня он изо всех сил не смотрел.

Какой ещё жемчуг?!

Я машинально потрогала шею. Никаких украшений я не носила, не считая подаренного накануне пустынником сапфирового кольца. Так и не поняв, в чём дело, я подошла к зеркалу, и… тьфу ты! Ах вот, оказывается, почему сын эмира всё время осмотра трюма косился на меня!

Я выскакивала из душа второпях, нижнее белье не надела, а рабочий комбинезон напялила прямо на влажное тело. Ткань, липнувшая к коже после душа, была полупрозрачной ровно в тех местах, где совсем не следовало. Офицеры-таможенники относились к расе пикси, у них в Мире достаточно жёсткий матриархат, и женщины могут одеваться как хотят. Пожалуй, именно поэтому я не почувствовала от Квилла или Роберта хоть сколько-то неприличных взглядов ниже моего лица, но в целом Асфароол был прав. Будь я на корабле обычной пассажиркой, внешний вид удовлетворительный, но у пилотов-совушек есть регламент, и я должна ему соответствовать. Если заказчик нажалуется Аркадию Львовичу, то выгодных рейсов мне не видать, как летающему ковру – техосмотра без штрафов.

Ещё полчаса я потратила на то, чтобы полностью привести себя в порядок в сантехническом узле. Ещё раз вымыла голову, на этот раз смыла всё, что оставалось в волосах, тщательно высушила феном, уложила в любимую причёску – два симметричных пучка-бублика – и навела лёгкий макияж. Сама форма в это время висела в сушильной камере. Перед выходом из душа на этот раз я тщательно себя осмотрела с головы до ног, застегнула молнию до конца и только тогда вновь вернулась в рубку-спальню-кухню.

Стоит отметить, что, пока меня не было, Асфароол тоже времени зря не терял. Он даже оделся в несколько слоёв своих пустынных одежд и вновь завернул на голове необычный тюрбан. Последний ему очень шёл, оттеняя невероятную синеву глаз, но, разумеется, ему этого говорить не стала. Когда я вышла из сантехнического отека, он смотрел очередной фильм, поставленный Зимом. На мой шум Асфароол обернулся, окинул взглядом сверху вниз – с тем самым выражением, с каким султаны, вероятно, оценивали новых наложниц, – и кивнул. Так, будто разрешил мне существовать в его поле зрения.

Вот же ж!.. Ваше Высокомерие Песчаное!

– Между прочим, – я скрестила руки на груди, – ты тоже разгуливал с голым торсом по моему кораблю! И ничего, я ведь промолчала. Ни слова не сказала! Хотя у тебя, в отличие от меня, было время одеться нормально, пока я показывала таможенникам трюм.

Асфароол поднял на меня взгляд, искренне удивлённый, даже растерянный:

– А зачем? Тело Мужчины – не соблазн, а просто сосуд силы, созданный служить, а не пленять, и Женщина не видит в нём предмета страсти.

Я моргнула.

– Прости, что?

Он пожал плечами совершенно серьёзно:

– Женщина создана Владыкой, чтобы управлять мужским огнём, она может как разогреть его кровь, так и остудить. Именно поэтому женщины должны одеваться скромно и заплетать свои волосы, чтобы ненароком не вызвать искру у мужчины. Мы же не представляем для вас опасности. Мужчина без одежды – это просто… анатомия.

Ну да. Конечно.

Мужчина без одежды – просто анатомия. Особенно когда эта «анатомия» дышит в трёх шагах от тебя, пахнет грехом и состоит из жил, шоколадного загара и кубиков.

Я прикусила губу и благоразумно промолчала.

А я что – глупая, что ли, спорить с принцем, у которого пресс выглядит как вырезанный из бронзы? Переубеждать Асфароола было не в моих интересах. Пусть живёт в своём воображении, где женщины не реагируют на мужские тела. Нам ещё четверо суток до Террасоры, и я даже не хочу представлять, как у него переклинит, если я вдруг признаюсь, что всё, что я видела, действует на меня… ну, скажем так, совсем не по-дружески.

Чтобы отвлечься от слишком уж наглядных воспоминаний о его «анатомии», я решила перевести разговор в более безопасное русло.

– Асфароол, а что насчёт твоей девушки? Которая твоя будущая жена… принцесса, кажется.

– Принцесса из города Рах’Маар, – важно кивнул мой попутчик.

– Соскучился, наверное? Желаешь поскорее увидеть? Когда свадьба?

– Нет, не скучаю. Я её ещё ни разу не видел, ей пока восемь. Как только она вырастет и на её запястья наденут наручи, мой отец вышлет подарки эмиру Рах’Маара и предложит назначить день бракосочетания.

У меня дёрнулся глаз. А потом второй.

Какие-то наручи… подарки… обсуждение брака между отцами… Бр-р-р!!! Договорные браки, дикость какая-то. Как же здорово, что на моём родном Танорге женятся только по любви.

– А следующие жёны будут исключительно после этой принцессы? Ну… то есть неужели тебе не нравилась за всё время никакая другая девушка?.. – Асфароол бросил на меня столь пронзительный взгляд, что я тут же поправилась: – Неужели никакая другая дева не будила твой огонь и тебе не хотелось с ней создать семью?

На меня посмотрели с лёгким возмущением.

– Женщина не выбирает мужа, – ответил он, будто цитировал древний трактат. – А будущий эмир не ищет удовольствия. Он ищет союз, который принесёт плоды и процветание.

– Как… в смысле… «не ищет удовольствия»? – озадачилась я. – Погоди, у тебя что, девушки никогда не было? Ты девственник?!

Асфароол гордо молчал, как будто я только что задала вопрос уровня «почему солнце светит», а у меня в голове не укладывалось, как такой мужчина может быть девственником. Нет, он пошутил же?

По фигуре, по лицу, по всему виду – Асфароол явно был не моложе, чем я, может, даже старше. И ведь не мальчик: плечи как у матёрого мужчины, строгий взгляд, но мозги, конечно, оставили от монастырского послушника. Тут заводской брак.

– Настоящий мужчина хранит себя до свадьбы, – произнёс он тем тоном, каким другие сообщают о верности священному долгу. – Позволить женщине разжечь во мне огонь – значит опозорить себя и свой род. Сын эмира не принадлежит страсти, он принадлежит чести!

Я какое-то время просто смотрела на него, пытаясь понять, это сейчас серьёзно или у него новая форма медитации через отрицание биологии.

– Подожди. – Я моргнула. – Тебе сколько лет-то?

Он посмотрел на меня как на дитя, не ведающее числа.

– Двадцать восемь.

Я поперхнулась воздухом. Да как так-то? Я была уверена, что он мой ровесник или даже старше… Похоже, его физподготовка сыграла со мной злую шутку.

– А тебе, наверное, уже исполнилось четверть века? – сочувствующе спросил мой гость. – Совсем старая, таких, к сожалению, брать в жёны не принято. Разве что четвёртой женой…

Не знаю почему, но во мне вдруг проснулось веселье.

– Не-а, – ответила я, всё же отходя к панели управления кораблём и активируя настройки навигатора. – Бери выше.

– Двадцать девять?! – ахнул гость.

– Сорок шесть, – гордо заявила я, направляя «Зиму» на трассу.

– Но это же глубокая старость! – Теперь уже у Асфароола дёрнулся глаз. – Ты не выглядишь на сорок шесть!

– Да меня джинн заколдовал, – забавлялась я теперь уже откровенно.

Мотаясь с грузами туда-сюда, я совсем забыла, что в отсталых мирах люди живут кратно меньше, чем на Танорге. На том же Захране, к примеру, ещё недавно долгожителями считались те, кто достиг порога в восемьдесят-девяносто лет. На моей же родине уже давным-давно медицина прогрессировала до такой степени, что сто сорок – сто пятьдесят – абсолютно нормальный срок жизни. Некоторые особенно повёрнутые на здоровье дамочки, которые ежегодно тратятся на процедуры омоложения, напыления кожи, стимуляции роста костной ткани и прочее, и до ста семидесяти доживают. Опять же, качественное питание, отсутствие стресса, жизнь на социальные льготы, когда самая большая проблема – выбрать, идти сегодня в парк развлечений или посёрфить на искусственной волне. Всё это, согласно последним исследованиям, играет не последнюю роль в долголетии таноржцев. И да, про излучение звезды я тоже как-то подзабыла. Танорг давно построил экранирующий радиацию купол, а технологии Террасоры, очевидно, от этого далеки.

В каком-то смысле, если считать в процентах от продолжительности жизни, Асфароол был всё же старше меня. Однако он этого не осознавал, а шок на его лице был настолько забавным, что я не спешила объяснять нюансы.

– У тебя ещё очень маленький жизненный опыт, – сказала я со вздохом.

Мужчина дёрнулся, явно желая возразить, но вдруг как-то обмяк, кивнул и тихо ответил:

– Да, наверное, ты права.

Ого! Ничего себе… Да если бы я знала, что моя откровенность о дате рождения так изменит отношение Асфароола, с порога бы заявила, сколько мне лет! Вот это культ старости в придачу к шовинизму. Надо пользоваться!

– Завтракать хочешь?

– Истинно так, голод мой ныне велик, словно пески жаждут дождя, – ответил песчаный принц, как я и ожидала.

– О, отлично! Тогда вон там хлеб и нож, порежь, пожалуйста. В холодильнике сыр и колбаса, их достать надо, а чай завари нам из во-о-он того заварника.