Монстры вырезают троны

ГЛАВА 16

РЭЙФ

(упоминание сексуального насилия)

Я снова дрожал. Тот самый озноб, что начинается в позвоночнике и расходится наружу, будто толчки после грёбаного землетрясения. Пот катился по шее, и казалось, что каждое кость внутри меня хрупкая и пустая. Я сжимал кулаки, лишь бы почувствовать хоть что-то, но только слышал, как цепи впиваются в запястья.

Приступы накатывали волнами. Меня отрезали от дозы уже несколько дней. Время перестало иметь значение. Стены не менялись, воздух не двигался, и тело чувствовало себя так, будто меня похоронили заживо в собственной коже.

Дверь камеры заскрипела. Я даже не поднял голову. Я знал, кто это. По запаху духов — сладких, цветочных, ядовитых. У меня не было сил играть с ней сегодня.

— Я принесла тебе подарок.

Я открыл глаза. Она стояла передо мной с планшетом в руках, экран чёрный, палец навис над ним, будто сейчас подарит не ад, а спасение. В её глазах блестело больное веселье.

— Думала, захочешь небольшое обновление.

Меня тут же скрутило изнутри. Справа кто-то тоже пошевелился — её мерзкая выходка задела всех.

Она присела на корточки, выровнявшись со мной глазами, и медленно, театрально коснулась экрана.

И я увидел её.

Мою жену.

Она лежала на кровати Уэйлона, укрытая лишь бледной простынёй. Я сразу понял, что она голая. Руки дрожали, пытаясь прикрыться, лицо в пятнах от слёз. А он развалился сзади, губы уткнулись ей в плечо, ладонь скользила под одеялом так, будто она была его собственностью. Будто она не была всем для меня, а только игрушкой для демона, который сейчас стоял в этой камере.

Я рванулся вперёд с рыком, цепи звякнули, впились в плоть. Запястья снова разодрало до крови. Мне было плевать. Я ничего не чувствовал.

Я должен был убить её. Его. Всех.

Я хотел разорвать этот грёбаный дом на куски голыми руками и заставить её захлебнуться в собственной жестокости.

— Выключи, — прорычал я. Голос треснул, как сухой камень. — Выключи, сука!

Но она не выключила. Её ухмылка стала только шире. Маникюрный ноготь скользнул по экрану. Картинка сменилась: Уэйлон был сверху. Красное одеяло прикрывало их, но я знал, что он с ней делает. И Валерия улыбалась, пока из динамиков доносились приглушённые всхлипы Аделы. Всё моё тело застыло. Я горел — яростью, болью, отчаянием. Грудь будто проглотила огонь.

— Она прекрасна, правда? — прошептала Валерия. — Особенно, когда она хорошая маленькая рабыня.

Моё горло сжалось.

Лаура ахнула. Она не видела экран, но знала. Она, чёрт возьми, знала. Её рыдание раскололо тишину. Нико сжал кулаки так, что костяшки побелели. Киран не поднимал головы, челюсть сжата — если бы посмотрел, сорвался бы.

Я не смог сдержать крик. Он вырвался из меня рвано, первобытно. Боевой вопль, смертный приговор и вопль сломанной души одновременно.

— Я убью тебя! — выплюнул я. — Слышишь, тварь?! Я выпотрошу тебя медленно. Сниму это на видео и отправлю ему! — голос дрожал, дыхание сбивалось в истерике.

Она склонила голову, разглядывая меня, как раненую собаку, что лает на хозяина.

— Но в том-то и дело, Рэйф. Ты не сможешь. Ты будешь сидеть в цепях, гнить, пока Уэйлон её не разрушит. А когда от неё ничего не останется — может быть, мы позволим тебе умереть.

Она поднялась. Планшет всё ещё играл, брошенный на пол. Она повернулась спиной, как будто я не сходил с ума, глядя, как женщину моей жизни унижают. Стоны Аделы разрывали мои вены и сжигали кровь.

— Ты не победишь, — сказал я тихо. Голос был оголённым, диким. — Ты сама это обеспечила. Потому что я не остановлюсь. Пока не сдеру каждого из вас с лица земли. Крови никогда не будет достаточно.

У двери она оглянулась с ухмылкой.

— Надеюсь, ты доживёшь до её последнего видео.

Она опустила планшет подальше от моих рук и вышла. Дверь хлопнула.

И я сломался.

Голова упала вперёд, тело трясло. Кровь текла с запястий, будто чернила в воду. Я больше не мог кричать. Не мог дышать. Грудь была пустой и выжженной. Казалось, кости ломаются все сразу.

Лаура плакала молча, сжимая кулаки у губ. Нико отвернулся. Киран бил кулаком в стену, пока не пошла кровь.

Я хотел только одного: чтобы видео прекратилось. Но я не мог дотянуться. Я слышал её голос. Его. И сердце разрывалось.

— Господи, — захлёбывалась Лаура. — Нет, нет, нет…

— Рэйф, — зарычал Киран, пытаясь вытащить меня из бездны.

Мир поплыл. Боль была такой чудовищной, что единственный выход — разбить голову о стену.

— Рэйф! Вернись к нам! — уже рявкнул Киран, командным тоном.

Я поднял глаза. Его карие глаза блестели тревогой. Челюсть дёрнулась. Он понял: всё человеческое во мне умерло. И вернуть его могла только она.

АДЕЛА

Каждый прожитый день врезался в кости, как зарубки на тюремной стене. И их стало слишком много. Дни текли в ночи, ночи в дни. Недели размылись, тащились за мной, как цепи. Я не знала, сколько я уже здесь. Наверное, больше двух месяцев.

Иногда я забывала, кто я.

Будто украденная жизнь никогда не была реальной. Лишь сон, ускользающий от пальцев. Я цеплялась за него изо всех сил: лицо Рэйфа, смех Лауры, солнечные лучи в окнах нашего дома. Шёлковое ощущение простыней, запах жасмина в саду, ветер в листьях.

Я скучала по шуму воды в душе. По тишине, где можно было читать с бокалом вина. По женщине, которая чувствовала себя в безопасности.

А теперь… я просто выживала.

Сегодня вернулась Олеся. Руки дрожали, глаза настороженные. Она поставила поднос, и я сразу поймала её взгляд. Уэйлона рядом не было.

— Ты подумала о том, что я сказала? — прошептала я хрипло.

Она замерла, глянула на дверь и чуть заметно кивнула.

— Да… но я боюсь, девочка.

— Я понимаю. Но мы и так умираем здесь. А там хотя бы будет шанс. Прошу, Олеся. Он убьёт меня. Как… её. — Я напомнила о предыдущей пленнице.

Она не ответила. Просто сглотнула и ушла.

Я удержала слёзы. На этой неделе Уэйлон был хуже обычного. Стресс давил на него. Ему уже было плевать, насколько я послушна. Он всё равно трахал меня, как наказание. Словно боль могла его облегчить. Но нет. Я оставалась. Я была сильна. Но трещины шли глубже.

Я услышала, как он заорал в другой комнате. Гнев рвался наружу. Разговор по телефону. Слова рвались, ломались. Я не уловила сути — только то, что он терял контроль.

Я отвернулась к его стороне кровати и сделала вид, что сплю. Сделала вид, что я дома, прижатая к груди Рэйфа. Что я слышу его ровное дыхание. Что я в безопасности.

И тут раздался другой крик. Женский. Злой.

Райли.

Грохот. Тяжёлый предмет разбился. Каблуки застучали прочь. Я невольно улыбнулась. Заслужила, сука.

Но миг погас. Он ворвался внутрь. Глаза пустые и горящие.

Кровь застыла в жилах.

— Уэйлон, что… — начала я, но он уже схватил меня за футболку и дёрнул к краю кровати.

— Стой! — закричала я, отбиваясь. Ногти царапнули его кожу. Но силы были неравны.

Он навалился, дыхание перегаром.

— Он никогда за тобой не придёт! — рявкнул он. — Думаешь, Рэйф Вон спасёт тебя?! Да ему плевать! А я — нет! А ты этого не ценишь!

Слова ударили, как пощёчина. Я поняла. Передо мной не просто чудовище. Передо мной отчаянный, сломанный человек, требующий того, чего никогда не получит. Он убьёт меня, пытаясь это вырвать.

— Ты бы скорее умерла, чем потеряла его? — Он сжал горло сильнее. — Тогда я заставлю тебя смотреть его смерть. Валерия снимет всё на камеру.

Воздух исчез. Мир сжался до чёрных точек. Я била его, царапала, но он не отпускал.

Потом… тьма.

Резкая боль в щеке вернула меня. Шлёпок. Ещё один.

Я распахнула глаза. Олеся. Она стояла на коленях рядом, бледная, рука дрожала.

— Жива, жива, жива… — шептала она.

Я захрипела, глотая воздух. Горло горело. Металл во рту.

У окна стоял он. Полуголый, с сигаретой. Молчал. Даже не смотрел на меня. Он знал, что сделал. Ему было плевать.

Я опустила взгляд. Синяки на бёдрах, животе, ногах. А теперь и на шее. Глотать больно.

Он почти убил меня.

Я посмотрела на Олесю. В её глазах была решимость. Она больше не могла это терпеть. Это не остановится, пока мы не остановим его.

Вода обжигала. Я хотела, чтобы жгло. Чтобы смыло его руки с моей кожи. Синяки на шее пульсировали.

Охранник стоял за дверью.

Стук.

— Проверю её раны, — спокойно сказала Олеся.

— Быстрей, — буркнул он.

Она вошла.

— Ты в порядке? — шепнула она.

Я кивнула. — Да.

Она сунула руку к стопке одежды. Подсунула что-то под носки.

Я завернулась в полотенце, пальцы нащупали бумагу. Поднесла ближе, будто шепчу ей. На листке было:

Каков план?

Я подняла глаза. Кивнула. Шепнула беззвучно: «Позже».

Она кивнула и погладила меня по щеке, будто проверяла синяк.

— Всё нормально, — сказала уже громко. — Доктор не нужен.

И вышла.

Я выдохнула. Впервые за долгое время — не одна.

В зеркале отражение: синяки, впалые глаза. Но под всем этим — огонь.

Я могла разбить зеркало. Вырезать осколок. Но одной мне не справиться.

Утром вошла Олеся. Тихо, осторожно. Для охраны она была невидимкой. Но для меня — всем.

— Он ушёл? — шепнула я.

— Час назад. Встреча. Охрана вся у периметра.

Я подалась вперёд. — Нужно доверие.

Она напряглась, но кивнула.

Я достала ручку из-под матраса.

— Этим можно убить. Если подойти внезапно. Мне нужна помощь. Отвлечение.

Она тяжело вздохнула.

— Это нас убьёт.

— Или оставит здесь — и тогда точно убьёт.

Тишина. Потом она спросила:

— Когда?

— В пятницу. В дни его встреч. Охрана у ворот, внутри меньше людей. Загоните по одному. Я справлюсь.

Она смотрела в мои глаза. — Думаешь, сможешь убить его?

Я кивнула. — После всего, что он сделал? Ещё как.

Её губы дрогнули в слабой улыбке. Она вышла.

Я сжала ручку в руке. У меня будет шанс. Убить его. Бежать. Найти Рэйфа. Или умереть, но наконец свободной.