Мой гадский сосед

28. Почётный член

— Евгений, ты как почётный житель деревни, что думаешь по этому вопросу?

Оглядываюсь невидяще по сторонам.

Ни хрена я не думаю по этому вопросу, потому что все мои мысли только об одном, и никак не про это нелепое ежегодное собрание деревни, когда приезжает сам губер области, которого я как-то спас, когда он заблудился в лесу.

Ну как спас…

Просто Виктор Сергеевич, это интерпретирует так. На самом деле всё случайно вышло.

Я тогда только переехал в Гадюкино, тропы в лесу прокладывал. В своё время служил в тайге и научился ориентироваться на местности. И, так сказать, развлекался, время убивал.

Гадюкинские леса — это, конечно, не дремучая тайга, но мест интересных и удалённых, тоже хватает.

И незнающий, и неподготовленный человек, если полезет, то обязательно заплутает. Вот и Виктор Сергеевич, заплутал, решил выяснить обширность и глубину вверенной ему местности. На тот момент, когда я его нашёл, он уже сутки плутал по лесу, уничтожив все свои припасы.

Салага!

А ведь ходил почти рядом, несколько метров бы уклон сделал, и как раз на деревню бы вышел, но повезло мне.

Радости его не было предела, чего он только мне не обещал, пока я его вёл в нужном направлении, а в итоге назначил почётным жителем деревни, со всеми вытекающими последствиями.

Местные восприняли это по своему, и стали считать меня неким наместником губернатора, и теперь каждая хрень не обходится без моего вмешательства, я же ёптить, член, почётный.

Но сегодня я даже напрячься не могу, чтобы понять, о чём весь спор, и почему я должен иметь своё мнение.

Всё моё мнение состоит в том, что я дебил, потому что взял и влюбился в замужнюю бабу, а потом ещё отпустил её. Надо было послать мужа её, и пусть бы ехал дальше. Два месяца про жену не вспоминал, а тут объявился…

Но вышло, как вышло, потому что, я так и не поинтересовался, чего она от него сбежала, да и кто я ей такой, чтобы указывать. Это в постели хорошо приказы раздавать, а тут.

Всю ночь не спал, караулил у окна, думал, выйдет, хоть объяснится.

Хер.

Не вышла. Как расстались мы на дороге, когда она в его машину села, так и не видел её больше.

Ни вечером.

Ни ночью.

Ни утром.

И из дома ни слуху, ни духу.

Туман тоже не врубился, что происходит, и почему нарушен его привычный график с утренней кормёжкой. Даже пошёл проверить, постоял под дверью, понюхал, порычал и ушёл восвояси.

Если бы не серый Крузак, стоящий возле калитки, то можно было бы подумать, что и нет никого. Хотя, Машка бы свою тачку тоже не бросила бы.

И что тогда получается?

Понятно что.

Муж жену два месяца не видел, явно заскучал.

Всю ночь брак свой клеили?

Машка-то искусница ещё какая, любого мужика укатает!

Так устали трахаться, что всё утро проспали.

Под моими сжатыми пальцами начинает трещать столешница, потому что я по сотому разу кручу в голове, то, что делал с Машкой сам, только теперь на моём месте другой. Муж её.

За грудиной, в очередной раз, жжёт кипятком, хочется разъебашить всё вокруг.

Риторический вопрос «Как я так попал?» набатом херачит в голове.

Я поэтому и ушёл, когда Митрич прискакал, сообщить, что губер приглашает меня на собрание, потому что был уже настроен, идти и чинить скандал. И то, что я никто, по сути, и звать меня никак, меня уже не останавливало, так я накалился за ночь ожидания.

Ожидания чего только?

Что она придёт и скажет, что всё Жень поиграли, и будет.

Или, наоборот, попросит дать гарантии, чтобы уйти от мужа своего.

Сам не знаю. Но на тот момент я готов был пообещать ей что угодно, если бы она пришла. Но она не пришла.

Собрание, как началось без моего внимания, так и окончилось.

Недаром Виктор Сергеевич, свой пост занимает. Даже моё угрюмое молчание не помешало ему продвинуть свою идею, знать бы только какую, но в конце, все подходили, благодарили и поздравляли меня.

Губернатор, тоже разразился речью, витиевато, многословно, и пусто, по сути. Я почти не слушал, никак не мог выпасть из своего состояния мрачного отупения.

А потом и он свалил, и остался я один в зале дома культуры, куда мы вчера с Маней не дошли, на танцы. Надо было соглашаться на все её безумные наряды, всё равно никто бы не посмел косо взглянуть на неё. Тогда бы проскочили раньше. А то пока поссорились, потом помирились…

— Чёрт… — зарычал я, обхватив свою башку, сжимая, и, видимо, пытаясь выдавить оттуда её образ, чтобы уже не щемило в груди и не жгло там же.

— Жень?

Поднимаю глаза.

Возле стола, за которым заседали губер и его помощники, ну я и, соответственно, я же «почётный», стоит Нинка.

— Чего? — смотрю исподлобья на неё.

— Почему домой не идёшь?

— Не твоё дело, — режу грубо, чтобы не приставала, да и наверняка уже в курсе.

В деревне любой приезжий, тут же на виду, и все почти сразу узнают, кто он, и зачем приехал.

— Ну да, ну да, — обходит стол и садится за два стула от меня.

— А что за мужик прикатил вчера к твоей зазнобе?

— Ты же в курсе уже Нин, чего дуру-то из себя строишь, — злюсь на эти тупые заигрывания.

— Ну, вообще-то, все в курсе. Он вчера заплутал малёха. Дорогу узнавал, ну его, естественно, и спросили кто он, что он…

— И? — оборачиваюсь, смиряя её тяжёлым взглядом.

Нинка поджимает тонкие губы.

Красивая баба, молодая, в постели огонь. Характер визуально, покладистый, если надо, смолчит, внутри стерва, конечно, но умело это скрывает.

Мы с ней почти с самого начала куролесили.

Тоже без обязательств, хотя она явно рассчитывала на большее, но самое поганое, что вот с Маней те же условия, а ломает меня, точно предала она. А ведь было же понятно, что играемся. Вот и доигрались.

— Жень, ну вот на фига она тебе? Ещё и замужняя. Ты, поди, и не знал, — подсаживается ближе, лиса хитрая.

— Знал, Нин. С самого начала, так что не трать времени даром, — встаю из-за стола, потому что воротит вот от такой заботы гнилой.

— Ну и что теперь? Вдвоём с мужем будете её иметь? — тут же сбрасывает маску Нина, встаёт следом. — Или по очереди?

— Ага, — не собираюсь спорить и объясняться, — что-нибудь придумаем. А может, свалю, наконец, отсюда и так пятый год сижу здесь безвылазно.

— Как это свалишь? — трусит за мной.

— Ногами. Вы мне все уже вот где, — мажу ребром ладони по горлу, зыркнув на её обескураженное лицо.

Она так и отстаёт, ничего не ответив, а может, просто не успевает за мной, потому что я несусь сломя голову.

Да по хер!

Я же ничего не потеряю, если выведу Машку на разговор.

Пошлёт, так пошлёт, я к этому и так морально уже приготовился. Но, возможно, я смогу повлиять на её решения, если буду откровенным с ней.

И это осознание вдруг придаёт мне сил, именно в открытости своих намерений я вижу выход.

И всё это мигом обламывается, потому что, подходя к дому, я вижу, как мигает фарами вдали её тачка, следующая за серым внедорожником, выезжая теперь по верной дороге.

Сколько это собрание длилось?

Часа два. Вполне хватит, чтобы упаковаться и свалить.

Я ещё зачем-то захожу в её дом.

Тупая надежда, что всё не так как кажется, дохнет почти сразу.

Дом пуст. Вещей нет.

Она свалила, без объяснений и прощаний. Просто молча, взяла и уехала.

На крыльце, на старом стуле, в ржавом бидоне стоит ещё свежий букет колокольчиков.

Я дарил, меня даже на романтику тянуло рядом с ней.

Сжимаю пальцами тонкие бутоны, растирая в пыль.

По хуй, пляшем.