Мой гадский сосед

32. Нокаут

— Маня, что ж ты вечно норовишь меня попортить, — трясу горячими брюками, оттягивая их от самого ценного-мужского.

— Прости, прости… просто ты так резко… а я не ожидала, — кидается ко мне Машка, с бумажными салфетками, и начинает тереть кофейные пятна, попадая немного не туда и устраивая мне странный БДСМ массаж мошонки.

— Опять я виноват, да? — пытаюсь увернуться, но позади это грёбаное кресло, и, отступив, падаю туда, а Машка наседает сверху, продолжая тереть мои брюки.

— Ну а что ты вечно появляешься внезапно, — пыхтит она, склонившись надо мной.

— Ага, а ты исчезаешь, — не преминул я вставить, разглядывая непривычно по-деловому и опрятно одетую свою бывшую соседку, а то всё шорты, как трусы, и майки до пупа.

Машка, убирает с лица выбившиеся из высокой причёски волосы и мечет на меня свирепый взгляд.

— А что мне надо было с тобой остаться? — зафырчала, и нажим на яйца мои усилила, так что я вжался в кресло.

— Может, и стоило, — чуть ли не фальцетом отвечаю, пытаюсь придержать её руку, пока она мне всё самое ценное не отдавила.

— Так откуда мне знать? — она вдруг всхлипывает, и, кинув в меня сжамканную салфетку, оседает на пол к моим ногам, начинает внезапно реветь. — Ты же никогда… Лишь всегда… А я, — несётся неразборчивое.

— Простите, а вы знакомы?

В наш сбивчивый диалог встревает третий, про которого мы напрочь забыли, «обрадованные» внезапной встречей.

И Маня, и я, поворачиваемся к нему.

— Простите, Аркадий Анатольевич, — Машка неуклюже поднимается, утирает лицо, начинает собирать пустые кружки.

— Мария? — тот хмурит на неё свои брови и шевелит густыми усами, наверное, подбирает слова.

— Это личное, — отрезает Маня, и больше не взглянув ни на него, ни на меня, выходит.

Аркадий Анатольевич, переводит на меня вопросительный взгляд.

— Личное, — жму плечами, вздыхая.

— Понятно, — цыкает он недовольно. — Вам, Евгений Никитич, видимо, нужно время, чтобы привести себя в порядок?

— Да, штаны не мешало бы заменить, — ёжусь я, потому что горячие пятна стремительно остывают, и теперь в паху мокро и холодно, и навевает неприятные ассоциации.

— Прошу прощения за мою сотрудницу, это впервые с ней такое, — брюзжит, недовольный сорванной сделкой, Аркадий Анатольевич.

— Поверьте мне, не впервые, — усмехаюсь я, и как бы ни был зол на Машку, чинить ей траблы на работе, ну такое, мелочно очень. — Меня всё устраивает. Выставляйте счёт, я оплачу. Систему желательно подключить как можно быстрее, чтобы проверка не запорола нам открытие.

— Это само собой, — добреет Аркадий Анатольевич, протягивая мне на подпись все необходимые бумаги.

Быстро их подмахиваю.

Договариваемся оперативно, по срокам и оплате, и так как у меня назначено ещё херова туча встреч на сегодня, я ускоряюсь, потому что в мокрых брюках, в полицию, пусть и к приятелю не комильфо. А он следующий из всей череды предстоящих дел.

Торможу у стола в приёмной, но там никого.

Гляжу на время, пятнадцать минут, на всё про всё.

Сашка Калугин, хоть и приятель, но опаздывать на встречу к полковнику полиции не стоит. А без его протекции, мы ещё долго по инстанциям с Мишкой мотыляться будем, потому что открытие детского спортивного клуба, дело отличное, но, сколько препон, и проверок надо пройти. Тут без нужных знакомств никуда.

А Машка сбила мне все планы. Как и всегда, впрочем.

Не ожидал я, соседку бывшую, вот так встретить. Нет, конечно, в глубине души надеялся, что вернувшись, наконец-то в город, может, увижу её когда-нибудь, да и то бабка надвое сказала. В миллионнике неожиданно встретить бывшего знакомого ровно процентам десяти из ста, а уж ту, которая вскрыла мой мозг, заодно и сердце похерила, вообще стремится к нулю. Поэтому я слегка дезориентирован, и нашей внезапной встречей, с её последствиями, и Машкиным странным поведением, и её невнятными обвинениями.

Мне надо торопиться, а я вопреки всем своим установкам, иду искать её, а ведь даже не знаю, что ей сказать.

Она опять покушается на меня, чуть не сбив с ног, выскочив из-за угла. Врезается в меня и пытается отскочить, но я придерживаю, и даже слегка вдавливаю в себя. Хочется мне снова её почувствовать, потрогать, несмотря на то, что она может и против.

Но Маня стоит, не двигается, только дышит шумно и волнительно. Лицо не поднимает, светит перед глазами макушкой своей, да ладонями в грудь толкает, но как-то неубедительно.

— Ничего мне сказать не хочешь? — смотрю на эту макушку упрямую, и запах её втягиваю.

За тонким ароматом её парфюма различаю нотки, ставшие родными: сладость малины, свежесть дождя, горечь полыни.

Вертит головой.

— Жаль, — вздыхаю, хотя ждать первого шага от этой козы упрямой, было опрометчиво с моей стороны.

— А ты? — спрашивает.

Её голос звучит глухо, потому что она не поднимает головы, всё так же смотрит вниз.

Вздыхаю, закатывая глаза.

Ну что с неё взять?

Как злила меня её выходка все эти дни, так махом на нет сошёл весь накал, при виде неё. Хрен знает что, но злится на Маню, не получается. Нет, конечно, досадно от её поступка, но я понимаю, что и сам был не прав в чём-то.

— Маша, посмотри на меня, — тяну её за подбородок, не без усилия поднимая голову.

— Глаза открой, что ты как маленькая, — начинаю злиться.

Открывает, смотрит. Исподлобья. Готова к обороне. Тушь немного размазана, носик покраснел, веснушки проступили.

Хорошенькая дрянь, это первое, что мне сейчас приходит в голову.

И давит за грудиной, странной эмоцией, нежностью пополам с жалостью.

Мне хочется стереть из её глаз, всю тревогу. Сказать, что она не виновата ни в чём. Что я сам затупил. Надо было брать. Хватать. Ведь с самого первого раза почувствовал, что она моя.

Но она несвободна.

И она сделала выбор.

— Ты сама ушла, — говорю, то, что думаю и вижу, как в её глазах вспыхивает сожаление.

Она поджимает губы и пытается отстраниться, но я упорно держу её.

— Не держи тогда, — фырчит. — Отпусти.

— Если бы я мог, Маня — выдыхаю, — но ты мой панчер[1], бьёшь точно, отправляя в нокаут, — захватываю её подбородок, пресекая все вопросы, и возражения и направляю на себя, впиваюсь в её губы, и даже не усердствую особо, она сама отвечает, утекая ладошками мне на шею, и сжимает её.

[1] Панчер — это боксёр с превосходной способностью нокаутировать противников сильными ударами.