Мой куратор – наследник престола. Игра (СИ)

25

Так и зародился мой маленький, но прибыльный бизнес. Потянулись недели. Прошло две. Или три. Или… Не знаю, в общем. Я была слишком занята, чтобы смотреть в календарь.

Каждый день начинался по одному сценарию. Меня будили ласковым поглаживанием по голове и поцелуями в макушку. После одаривали комплиментами по поводу моей всеобъемлющей неотразимости. Потом на золотом подносе к кровати подносили горячие тосты, блинчики, оладьи, молочную кашку и ароматный кофе…

Поверили?

Я вот тоже нет.

Будили меня укоризненным взглядом и многозначительными покашливаниями. Его Высочество Кайрат крайне беспощадно и весьма пунктуально поднимал меня в пять утра, хватал за шкирку и тащил в сторону тренировочного зала.

— И когда же тебе надоест подрабатывать моим личным петухом? — зевала я, кое-как волоча ноги. — Знаешь, просыпаться рядом с красивым мужчиной, конечно, приятно. Но не когда этот мужчина сидит над тобой с видом серийного убийцы.

— Ты назвала меня красивым мужчиной?

— Я назвала тебя серийным убийцей!

— Когда ты войдешь в режим и начнешь вставать сама, — хмыкал Майерхольд.

— А ты фантазер!

Ну серьезно. Меня даже тетка Маттис к ранним подъемам приучить не смогла, а на её стороне была сила, возраст, опыт, который не пропьешь (а тетка Маттис пыталась!), угрозы, шантаж, розги и даже вечерний десерт в виде молока и печеньки, который выдавался только самым послушным. Короче говоря, даже Небеса не способны заставить меня просыпаться рано.

— Кто рано встает, тому Бог подает, — глубокомысленно тянул Его Высочество.

Кто рано встает… Тот всех бесит, гремит посудой, кашляет, сморкается, громко шаркает и в итоге получает тапком от сонного соседа. Говорю на личном опыте. Думаете, отчего я такая меткая? Годы тяжелых тренировок дают о себе знать.

— Страшно подумать, что я такого натворила, что Бог подает мне… тебя!

— Будешь возмущаться — куплю тебе будильник. Самый громкий. Будет будить тебя, твоих соседей и половину столицы. За последствия не ручаюсь, однако знаю точно: нет ничего страшнее невыспавшегося народа.

— Я его разберу.

— Я куплю тебе ещё один.

— Здорово! Значит, у меня будет два разобранных будильника.

— А у меня — завод по производству будильников. Шах и мат, Юрай. И вообще, тебе стоит радоваться, ведь каждое утро тебя будит красивый серийный убийца-принц.

— Угу. Сейчас всплакну от счастья.

И так повторялось из раза в раз. До завтрака я занималась, пока Его Высочество упражнялся в остротах. По завершению тренировки мы расходились в разные стороны. Кайрат шел наслаждаться утренней трапезой, я тащилась на занятия, а после весь вечер работала над заказами.

Над самыми разными заказами.

Кто-то хотел себе:

— Штучку, чтобы сдать зачет!

Или:

— Фигнюшку, чтобы написать тест!

Или вот:

— Мне нужно что-то такое, чтобы никак у остальных, а круче, но чтобы можно было сделать вот так вот, как у того, но надо лучше! И чтобы все работало.

— Я знаю, чем тебе помочь!

— Чем же?

— Библиотека. Второй ряд. Стеллаж четвертый, верхняя полка. Там лежит… словарь. Удачи.

Было и такое:

— Оружием промышляешь?

— Нет, только бытовыми артефактами…

— А если за дополнительную плату? У меня месть на носу. Кровная!

— Боюсь, это не ко мне. Но я могу смастерить рогатку! Местить не получится, скорее уж мелко гадить. Зато на душе приятно будет!

— Годится.

В общем, заказов было очень много. После занятий я бежала в комнату и пыхтела над столом до глубокой ночи. Кошелёк пух. Голова — тоже. Однако я не жаловалась.

Ну почти:

— И представляешь, я ей говорю — тридцать золотых. А она мне — дорого! Дорого! Сделай скидку! Но я ни в какую. Ещё бы, ведь там работы на три вечера, — говорила я, поглаживая свою невольную слушательницу по шее. — Эх, только ты меня понимаешь.

Лошадь дернула ушами и продолжила лениво переставлять короткие ноги по тропинке.

Вообще, по заданию сейчас мы должны мчать по полигону, задорно перепрыгивая через преграды, глотать пыль и прикладывать всевозможные усилия, чтобы не распластаться по грязной дороге.

Но я и моя кляча, которую я нарекла гордым и однозначным именем Плюшка, порешили, что мы — девочки. А девочки не бегают, высунув языки набок.

Было принято единодушное решение, что спорт — не для нас. Потому в данный момент мы медленно плетемся по тропинке в академическом лесу, строим глазки белкам и уворачиваемся от пролетающих мимо орехов.

Порой неудачно:

— Ай! — взвизгнула я, получив желудем по темечку. — Плюшка, шагай быстрей, нас тут обстреливают!

Белка-снайпер деловито зашуршала в ветках и метнула очередной орех. На сей раз он попал аккурат в блестящий зад лошади, отчего та фыркнула и все же втопила вперед.

— Так вот, на чем я остановилась? Ах да! Ты представляешь, дорого ей заплатить тридцать золотых. А вот очередную новую кофточку купить — недорого. Эти аристократы совсем совесть потеряли!

— Ты тоже, — вдруг заявила… Плюшка? — Совсем совесть потеряла. Не стыдно тебе?

Говорящая лошадь — это, конечно, прекрасно. Но не когда она выступает в качестве моей нравственности.

Да и хватит с меня магической живости. С Апчихвахом порой управится не выходит, а тут целая Плюшка, вредная и прожорливая.

— Кхм… А что я сделала не так? — поинтересовалась осторожно.

— Ну, например, перетаскала все накопители из подсобки? — фыркнул голос. На сей раз он показался мне знакомым. Даже слишком.

Либо лошадь съела Карла, либо Карл сидит в кустах.

Стоило подумать об этом, как артефактор появился на тропинке.

Ну вот, никто его не съел. А жаль!

— Следишь за мной?

— Больно надо! — закатил глаза рыжик. — Просто прогуливался по лесу и заметил воровку верхом на старой кляче.

Старая кляча сердито выдохнула, а воровка… Воровки среди нас не было, но я все равно возмутилась:

— Ты на что намекаешь?

— Никаких намеков, Юрай. Я говорю прямо, глядя в твои бессовестные зенки — ты обнесла мою мастерскую.

— Вообще-то я член клуба! Лиам говорил, что я могу брать все, что потребуется для работы.

— Для работы в клубе! А ты просто таскаешь запчасти, чтобы продать после. Думаешь, я не в курсе твоей подпольной деятельности? У меня везде глаза и уши!

— И Лиам, который сделал у меня заказ позавчера.

Глава клуба побагровел.

— Он обратился… К ТЕБЕ⁈

— Зачем спрашиваешь? У тебя ведь везде глаза и уши, — хихикнула я, проезжая мимо.

Плюшка, которой тоже не была в восторге от шумного общества Карла, ускорилась и резво побежала прочь.

— Юрай! — верещал артефактор. — От клуба ты больше ни шурупчика не получишь!

И пусть угрожал Карл крайне забавно, однако слов на ветер не бросал и обещания сдерживал.

Спустя два часа, когда я пришла в очередной раз пополнить запасы накопленных кристаллов, были обнаружены аж целых два новых объекта в мастерской.

Довольная улыбка на лице вечного хмурого главы и амбарный замок на двери подсобки.

— Ни шурупчика не получишь, — повторил рыжик, удаляясь за свой стол.

Таким образом моё беззатратное производство резко стало затратным, а я была вынуждена выгрести из кошелька несколько монет и отправиться в город за запчастями.

Солнышко медленно закатывалось за горизонт, озаряя столицу мягким красным светом. Я шла по тропинке, разглядывала уютные улицы, нюхала цветочки в клумбах и отгоняла Апчихваха, который так и норовил подкрепиться этими самыми цветочками.

Спустя полчаса брождения в моих руках возник кулек с орешками, а в пасти Чиха большая роза, которую пес наотрез отказался выбрасывать. Так мы и гуляли, хрустя орехами и заигрывая с дамочками, которые обращали внимание на милого щеночка с цветком.

— А мог бы уже вторую сосиску доедать, — хмыкнула я в который раз.

Чиху было все равно. Он купался в лучах славы и любви.

Так мы и дошли до городского рынка.

В артефакторской лавке на самом краю торговых рядов я раскрыла свой потенциал торгашки и закупилась всем необходимым по приятной скидке. Судя по печальным глазам продавца, он смирялся с тем, что ему придется переезжать на другое место, дабы я снова не нагрянула к нему на огонек.

На этом вылазка в город должна была закончиться, но я тут мне страсть как захотелось яблок. Пришлось идти на поиски.

Прогулочным шагом я проскальзывала меж узко расставленных прилавков, заглядывалась на всякую мелочь и наслаждалась жизнью, как вдруг почувствовала неладное.

Взгляд.

Чей-то беспокойный, пристальный взгляд.

Оглядевшись, я увидела её.

Невысокую худую женщину в платье, полном заплаток, и старом, явно мужском плаще. Её лицо было мне знакомо.

Ещё бы, ведь я могла часами разглядывать спрятанный в библиотеке Вердье портрет. Мне было знакомо всё! Этот тонкий, чуть вздернутый нос. Пухлые губы. Большие раскосые глаза. И чудесные темные волосы с белыми прядями, что так красиво обрамляли лицо.

С другого конца площади на меня смотрела некогда первая красавица королевства. Маргрет Эллисон.

Моя мать.