Мой куратор – наследник престола. Игра (СИ)

37

Подушки были какие-то слишком мягкие. Манящие. Буквально умоляющие забыть о жизни на денек-другой и продолжить нежиться в кроватке.

Кроватка, к слову, тоже была хоть куда. С жестким, не продавленным матрасом, широкая и длинная, накрытая темным балдахином, не дающим прохода ни одному солнечному лучику.

Идеально, в общем, кроватка. Самое то для крепкого сна. И не только для сна…

Благо хоть Апчихвах был на месте. Он привычно лежал у меня на животе. Вот только был подозрительно легким…

Приподняв голову, я обнаружила руку. И нет, она покоилась на мне не в гордом одиночестве — иначе я бы не была так спокойна.

Рука крепилась к телу. Вопиюще спящему и возмутительно неодетому!

— О не-е-ет, — протянула я, заползая обратно под одеяло.

Долго прятаться от позора не смогла. Я, как человек широкой, щедрой души, решила поделиться им с ближним.

— Кай! — гаркнула, дергая куратора за столь удобно подвернувшуюся конечность. — Вставай же!

— Нет у тебя никакой жалости, Юрай, — пробормотал парень, даже глаз не открыв. — Спи. Я и так над тобой всю ночь пыхтел.

Пы… Пыхтел?..

— Майерхольд, а ну проснись немедленно! Что значит — пыхтел?

Вместо ответа Его Высочество наглым образом сгреб меня с половины кровати, к которой я, между прочим, почти привыкла, и прижал к себе, уткнувшись носом в макушку.

Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Все тревожные мысли как-то быстро сдались без боя и разбежались кто куда. Мне и правда захотелось улечься поудобнее, закрыть глаза и продолжить спать, бесстыдно прижимаясь к его груди.

От этого заманчивого действия меня отговорило любопытство.

— Кай…

— М?

— Ты спишь?

— Угум.

— Тогда просыпайся! У меня куча вопросов.

— Поздравляю тебя и кучу. Надеюсь, вдвоем вам весело.

— Нам нужно поговорить. Серьезно!

— Если я откушу тебе ухо, ты же перестанешь доставать меня?

— Способ зашить мне рот куда надежнее. Однако вероятность того, что я заговорю другим местом, мала, но никогда не равна нулю. Ну Кай! — выяснять отношения и при этом не зыркать возмущенными глазами было неинтересно, потому я перекрутилась к нему лицом.

Тот лениво приоткрыл один глаз, фыркнул и… сорвал с меня одеяло, закутавшись в него.

Выяснять отношения с сопящим бугорком я тоже не хотела. Пришлось вспоминать всё то, чему меня учил он сам. В ходе неравного боя — куратор был безнадежно сонным и совершенно не сопротивлялся, мне удалось обезоружить его и нависнуть сверху, не давая сбежать.

— Кай, что вчера произошло?

— О, а ты не помнишь? — чуть обиженно протянул принц. — Евангелина, ты подарила мне самую страстную ночь в моей жизни…

38

Если я сейчас же не испущу дух от стыда, то умоляю вас, добрые люди, добейте меня!

— И что мы делали? — задала я наивный, в общем-то, вопрос.

— Напомнить? — с придыханием произнес Кай, приподнимаясь на подушках. Принц поиграл бровями, а его руки быстро скользнули по коже, приобнимая за талию и притягивая меня поближе к этому нахалу!

— Попробуй, — хмыкнула я, дерзко заглядывая ему в глаза.

Подобного Кайрат определенно не ожидал. Он хмыкнул и перестал изображать героя-любовника. Однако отстраниться не спешил и продолжил весьма откровенно обнимать меня.

— Лежал я, значит, в своей комнате, никого не трогал, считал овечек и готовился отойти ко сну. Но тут в мою дверь постучала ты. С твердым намерением помочь мне отойти, но не ко сну, а в мир иной. Знаешь, ещё никто не угрожал мне разводным ключом. Я впечатлен. И напуган. Я серьезно.

Куратор усмехнулся, а я схватилась за голову.

— Продолжать или тебе дать тебе минуту на смирение?

— Продолжай!

— Перешагнув порог моей комнаты, ты выпила всю воду из графина и нацелилась на несчастный кактус, которому не повезло произрастать на моем подоконнике.

— Зачем мне был нужен кактус?..

— Изначально ты хотела его… попробовать. А потом грозилась куда-то его засунуть. Куда и кому — не уточняла. А мне вот интересно, между прочим. Дальше? — Я смиренно кивнула, и Кай с упоением принялся добивать меня: — Потом ты жутко обиделась на меня из-за того, что я отстоял свой кактус, и решила залезть под кровать. Успешно. Я полчаса тебя оттуда выковыривал.

— А что я там делала?

— Искала свой артефакторский набор.

— Нашла?

— Нет. Зато убрала всю пыль, за что тебе большое спасибо и низкий поклон.

Он ещё и издевается!

— Что ещё я учудила? — спросила тихо, шмыгая носом и попутно пытаясь предугадать масштаб трагедии.

— Да так, по мелочи… Сказала, что терпеть не можешь принцев. Потому что те два принца, которых ты знаешь, — отъявленные негодяи. Один тебя подставил, а другой — Кайрат Майерхольд, и этим все сказано. Потом начала плакать. Потом начала танцевать. Вчера я узнал, что ты умеешь делать сальто, садиться на шпагат и плести косички. Хотя в последнем я не уверен на все сто процентов, ибо ты больше вырывала мне волосы, нежели заплетала прическу. Бесконечно долго ты обсуждала какую-то тетку Маттис, которая «характером не сахар, но в целом — мировая женщина!». Выбирала проклятие похлеще, чтобы наслать его на отца. Остановилась на вечной диарее. С той минуты я стал бояться тебя чуть сильнее. В целом это все. Завершить сей рассказ я хочу добрым советом.

— Каким?

— Не пей, черт возьми, зелья как сладкий лимонадик!

Кайрат Майерхольд

В бреду Евангелина была просто очаровательна. Она носилась по моей комнате, несла какую-то милую, несусветную чушь и то и дело пыталась либо обнять, либо поцеловать меня в щеку.

Поначалу мне казалось, что она просто пьяна. Это объяснение было крайне логичным. Ещё бы. Я забрал её с вечеринки, отнял любимую игрушку в виде сундука с инструментами, а после заставил заниматься весь день. Она не выдержала, отправилась в город, забрела в первый подвернувшийся кабак, а после пошла вершить правосудие к своему врагу номер один.

Я был готов всю ночь угождать её капризам и терпеть весь этот прелестный бред. Но вдруг она переменилась в лице. Замерла. Легла на кровать и, казалось бы, уснула.

Но что-то не давало мне покоя.

Ева вряд ли входить в то великое число людей, что заглушают неприятные эмоции горячительными напитками. О нет. Для неё это слишком просто.

И пусть этот вывод казался самым правильным, меня он все равно беспокоил.

Тонизирующее зелье.

Догадка посетила мою голову яркой вспышкой. Не теряя ни минуты, я подхватил Евангелину и немедленно переместился порталом в резиденцию матери.

Родной дом встретил меня темными окнами и мрачной тишиной. Но подземный источник мог существовать и без внимания людей.

Не думая ни о чем, кроме как о благополучии Евы, я вошел в холодные воды родового источника вместе со слабеющей девушкой на руках.

Магия встрепенулась и со всех сторон устремилась к ней, на удивление легко и быстро принимая её. Мне даже не пришлось уговаривать источник помочь Еве. Он и сам был рад заняться этим.

Глядя на то, как её энергетический фон приходит в норму, я словно заново учился дышать. И пусть зелье вряд ли убило её — дозировка и объем бутыля ничтожно малы, я все равно корил себя за то, что дал его ей.

Тонизирующий отвар, с которым она, вероятно, переборщила, был необходим. Без него она бы ни за что не начала прогрессировать с такой скоростью. Однако то, что в малых дозах благо, в больших оказывается ядом.

Все обошлось.

Магия справилась со своей задачей. Евангелина вздрогнула в моих руках, сделала глубокий вдох и даже открыла глаза.

Взгляд её прояснился.

— Кай… — прошептала она.

— Да?

Она как-то весело, по-озорному улыбнулась мне, а после резко подалась вперед и прижалась губами к моим, быстро и нежно поцеловав. Довольно хихикнув, девушка вновь потеряла сознание.

И как это понимать?

Мучать её ещё одним портальным переходом мне не хотелось. Человек, не привыкший к скачкам в пространстве, воспринимает их не очень хорошо. А сейчас ей и без того «хорошо» не было.

Поднявшись на жилые этажи, я понес её в свою спальню.

Под руку очень вовремя подвернулась одна из немногочисленных служанок, следящих за порядком в доме. Ей-то я и поручил переодеть Еву. Каким бы сильным ни был соблазн заняться этим делом самостоятельно, я нашел в себе силы отказаться.

А вот уйти ночевать в другую комнату не смог.

В своей голове я объяснил это так: «Если ей вдруг станет хуже, я окажусь рядом». Внутренний моралист остался доволен, несмотря на то, что плохо Еве бы уже точно не стало — над ней старался целый родовой источник, который способен поставить на ноги даже умирающего.

Так и прошла самая приятная ночь в моей жизни. Ева сладко спала, доверчиво прижимаясь ко мне, а я бесстыдно наслаждался её близостью.