Нам можно

Предприимчивый человек

Он высокий и стройный, с широкими плечами и сильными руками. Его движения плавные и грациозные, как у хищника, готового к прыжку.

Ему всего семнадцать лет, а щетина на лице. Он на маму Дашу похож, и они вместе похожи на деда Григория — высокие, светло-русые, и глаза у них большие серо-зелёные.

Мать гордилась и отчего-то плакала. Неужели, потому что вляпался?

А он бы не вляпался — так-то у большинства людей срослось, всё было нормально. Через его марафоны поднялись, стали зарабатывать, получили уверенность в себе. Что он зря с шестнадцати лет по психологии статьи читал. Конечно, знал, что писать в своём марафоне. А то, что неудачники и пожизненные лохи влезли, им только виноватого нужно найти, так Макс здесь ни при чём.

Короче, что теперь разговаривать.

Парень прищурился, посмотрел в сторону. Не хотел видеть, как мать плачет.

И на этого мужика тоже не хотел смотреть. Его, типа, отчим.

Здрасти вам, нежданчик.

Кареглазый высокий дедок с морщинами на лице и сединой в тёмных волосах не понравился сразу. Макс как-то понимал, что, скорее всего, это из-за матери — не хотел, чтобы она выходила замуж. Мечтал когда-то, что у них с отцом всё наладится. Но у отца уже два года своя семья и дети от другого брака.

У этих тоже быстрая свадьба, мать походу беременна. А ещё они девочку взяли под опеку. Миленой звали. Сестра значит. Волосы светлые, глаза серые. Целых пять лет: не кричала, в пелёнки не писалась и то хорошо.

Так… К марафону надо вернуться.

Макс пропускал слова взрослых, соображая, где прошёл прокол, и почему их выловили. Ну, во-первых, как могли выловить? Он так тщательно прятался. Это было его основной целью — спрятаться, чтобы не нашли, чтобы не раскусили. К тому же ничего плохого и криминального он не сделал, зря за мошенничество всех повязали. Он, кстати, самый старший. Два его товарища, которые работали вместе с ним, шестнадцатилетние.

Марафон по саморазвитию и самопознанию — изучение личностью собственных психических и физических особенностей. «Успешный успех», «ты лучший из лучших». Всё началось со статей, которые Макс Кораблёв начал писать, чаще всего копируя или пересказывая своими словами уже кинутое в массы, обычно с иностранных порталов. Люди сами ему предлагали деньги за консультации. Он не мог от такого куша отказаться. Сгенерировал себе хорошую фотографию, где ему лет тридцать. Максим Кораблёв с высшим психологическим образованием. Немного рассказал о себе, это было легко. Списал с одного чувака половину, потом начал думать, как видит себя в будущем. Зашло очень хорошо. Он даже был в разводе, и свой развод разложил по полочкам. Игра такая. Нравилась ему, что он взрослый, красивый, богатый, интересный и независимый.

Ну, круто же!

И люди велись, людям он реально помогал. Приходил к нему человек, спрашивал что-то, он сразу вводил это в поисковик, тут же сочинял ответ. Это легко, особенно если за это платят деньги. А деньги платили!

Платили много, и этот кареглазый отчим даже не в курсе насколько богатый парень стоял перед ним.

Макс вздохнул полной грудью и натянул улыбку специально для мамы. Хотелось обнять её, утешить и поцеловать, а с другой стороны он терпеть не мог, когда к нему прикасаются, и сам никого не трогал. Поэтому подавил в себе порыв нежности.

Мама Даша что-то говорила, за что-то отчитывала. На самом деле она очень хорошая, никогда не закатывала истерики, как у его друзей делали мамаши или как делала мачеха. Отец женился на такой стерве, на училке из его школы! Проклятье, перекочевавшее в его дом и в жизнь. Пыталась ещё строить. Это ужасно, когда женщина орёт и её нельзя успокоить.

Он отвлекался на реальность, но был глубоко погружён в свои мысли.

Макс правильно поступил и легко отделался от всего этого. Правда, припаяли мошенничество, но условно. Отчим постарался. Звали его Игорь Владимирович, фамилия сдохнуть можно — Хренсгоров, Хрен с горы, одним словом.

Хрен с Горы сюда приехал первым, когда Макса арестовали и посадили. Приехал с юристами. А родной отец даже не пришёл, когда его вызвали. Сразу же отгородился, проблемы ему не нужны. Хорошая позиция, ничего не скажешь! Вроде и был отец, а вроде и не было.

Макс что-то в последнее время даже не знал, как его родитель выглядел, что он из себя представлял. Хотя после развода, переехал к отцу и жил с ним, но не встречался. Вот так, почти никогда не сталкивался. Макс Кораблёв очень тихий, спокойный, всех это устраивало. А когда он подкинул проблем, никто даже верить не хотел.

Ну, было же всё так классно организовано! Как поймали-то?

Несколько лохов объединились, написали заявление. Нашли…

Родителям, конечно, должны были всыпать, а тут отчим со своими юристами влез.

На самом деле там семья большая, у деда Гриши Самоделова много детей, и они все состоявшиеся люди. Что-то такое большое, сильное, издалека угнетающие несчастного Макса, который не хотел никакого общения. Он вообще затворник и скрытая личность. Зачем это всё?

Дядька Сашка и отчим Игорь так всё повернули, что отмазали его и двух дружков, с которыми Макс перестал сразу же общаться. Точнее они с ним. Плохой лидер, подвёл команду.

Пусть себе лучшего ищут!

Макс вздохнул, большие серо-зелёные глаза устремились в высокий потолок съёмной квартиры.

Мама свою квартиру продала в Питере, так что приехали сюда и сняли себе трёхкомнатную на месяц. Здесь Новый год не будут праздновать.

Он уезжает — его вещи стояли в детской. Здесь в детской четыре кровати, Милена уже на всех попрыгала. Ничего, прикольно. Макс с ней сможет найти общий язык, скорее всего с ней одной.

Вот такой расклад.

Вся его авантюра с марафоном и сбором денег у населения провалилась. Со школы его сняли, документы мать уже забрала, и он поедет далеко на восток, за Урал, в крупный город. Мама обещала ему квартиру, если поступит в университет. Там куча родственников, наверняка шумных, неинтересных, от которых его уже тошнило.

Отчим Игорь ещё не начал читать ему нравоучения, но начнёт обязательно, ведь Макс как бы переезжал к нему в семью, хотя всеми фибрами души он сопротивлялся.

Он не будет жить с чужим мужиком! Он сам себе хозяин! Ну, и что семнадцать, восемнадцать скоро, и всё: полная независимость. Заработать точно сможет. В следующий раз он будет крайне осторожен. Макс найдёт себя и возможно подтянет учёбу и действительно поступит, только для того, чтобы мать переписала на него квартиру. Крутанется, разомнётся, что ему, впереди такое будущее!

— Так ошибся, — мамка прощупала сильные жилистые руки под широкой рубашкой, на несколько размеров больше, потому что Макс сам её себе заказывал и с размером ошибся.

— Подтягивался, бегал?

— Угу, — спокойно ответил парень.

— А как питался?

«А как я мог питаться⁈» — мысленно закричал Максим.

Отец с мачехой особо-то не кормили, что сам себе купил, то и ел. В кафе ходил, там вкусно готовят.

— Может витаминчиков попить, что-то у тебя такие мешки под глазами.

— Угу, — ответил Макс, потому что внутри него буря эмоций, он не хотел этого показывать маме. Так что лучше угукать.

Милена поехала ужинать на широких плечах Игоря.

— А Ева где? — с интересом спросила девочка у своей приёмной матери.

— Какая Ева? — неожиданно даже для себя ухнул Макс, огляделся по сторонам, в момент, когда прозвучал этот вопрос.

Он будто чего-то испугался, точнее нет, это был не страх, а трепет. Здесь должна быть Ева, а её нет! И кто такая Ева? Она будет спать с ним в комнате или не будет?

— Ева обещала заглянуть, — ответил отчим Игорь ребёнку и ушёл на кухню, увозя Милену на себе.

— Пойдём ужинать, сынок, — мама погладила его по плечу и направилась следом за своим новым мужем.

Макс немного подождал.

Он, в принципе, свободен. И был порыв сбежать. Но стоял, потому что глупости это всё. Бежать было некуда, да и незачем.

На кухне не готовили, а еду заказали. Просто разогрели, добавили фруктов и овощей. Максу и Милене после ужина мороженое будет.

Сели за стол на большой кухне, он уже был накрыт.

— Так, а что у них там с экскурсиями? — мама обеспокоенно смотрела на Игоря, хлопотала вокруг девочки.

На вопрос Макса не ответили, и он подумал, что и в этой семье останется тенью. Но отчим неожиданно посмотрел ему в глаза и улыбнулся широко:

— Ева — это моя сестра, младшая.

Прикинув, сколько может быть лет сестре вот этого скуфа, ведь Игоря даже мама младше, то он успокоился. Ева — такая тётка, ближе к сорока, старая, одним словом. А он почему-то подумал, что девчонка какая-то.

— Только послезавтра первая экскурсия с классом.

У Макса что-то похолодело внутри, он нахмурился и посмотрел на маму, потом на Игоря.

С классом⁈

— Кто-то из преподавателей приехал, а основная группа только завтра.

— Какой-то хаос, это же дети! Разве можно так раскидывать группы. Ещё гимназия называется, — тихо возмутилась мама. — Так она не с нами поедет обратно?

— Нет, они здесь неделю. Новый год она хочет праздновать с родителями, успеют вернуться.

— Хорошо. Можешь познакомиться с Евой, — мама погладила Макса по руке, он вздрогнул. — Ева почти твоя ровесница.

Они с Игорем переглянулись, и отчим тут же строго заявил:

— Получается, что Ева твоя тётя.

Что-то есть не захотелось после этого. Единственная появившаяся, можно сказать, родная душа, близкая в этом скуфлэнде, Ева… Надо же! Макс никогда не думал, что так может понравиться имя. Ева ровесница, и так сразу — тётушка.

Так вот он о марафоне…

Что-то после этого разговора марафон вылетел из головы. Там класс, они приехали в Питер. Надо же, для кого-то диковинка. Будут по музеям ходить. Питер для него дом родной, а он поедет туда, где у тётушки Евы гимназия, свои друзья.

Чем будет заниматься Ева в Новый год? Сам Макс походу будет спать. В интернет ему выходить запрещено в этом году, а до следующего года ещё две недели.

Родители разговаривали, Милена прильнула к большому парню и посмотрела на него невинными глазёнками, Максим даже выдавил подобие улыбки.

— У Евы есть бусики, — по секрету сказала Милена.

— Какие? — без особого интереса спросил он у девочки.

— Голубые, у неё голубые глаза и голубые бусики.

У Евы голубые глаза, она носит бусы. Он видел перед собой образ, смахивающий на какую-то фарфоровую скульптурку девятнадцатого века.

Посмотрел на отчима Игоря, тот смуглый и кареглазый. Странно, что сестра у него голубоглазая.

Что-то он волноваться начал, как-то даже неприятно… Не хотел ни с кем знакомиться. У него интереса к девушкам особого не было. К деньгам был. Нет он врал сам себе — ему нравились девчонки, выставляющие свои сладкие, сочные фотки, аппетитные бэлфи. Но настолько поселился в виртуальном мире, что представление не имел, как общаться с девушкой в реале.

А мог ведь! Он когда-то не был таким. Но Макс ещё год назад был ребёнком, а сейчас всё другое, и мир другой…

— Не ешь? — сбила его с мыслей мама.

А мыслей было достаточно много, он и о Еве думал, о марафоне, не выходил из головы и тот кошмар, который он пережил во время ареста. Друзья, кричащие ему в лицо, что он предатель…

И сумка.

За сумку волновался очень сильно. И в первую очередь по поводу сумки наверное, хотя Ева была мыслью приятной.

Пытался остановить бурный мыслительный процесс и вернуться в реальность за этот стол, к этой семье.

— Не переживай.

Голос скуфа Игоря достаточно глубокий и со строгими нотками. Мама сказала, что он теперь директор в её фирме. А до этого владел большой логистической компанией. Куда делась большая логистическая компания, Макс не знал, но теперь, после того, как его марафоны закрыли, он понимал что никакой бизнес не вечен, никакой успех не может длиться долго. Если ты конечно не умер. Макс опять поднял глаза к потолку.

Вот умирает человек, становится знаменитым, и тогда это слава вечная.

— Максим, ешь, пожалуйста, — требовательно попросила мама.

Он вернулся к еде, к которой в принципе привык, не домашняя.

— Я могу погулять? — поинтересовался он у родителей.

— Мы собирались вместе фильм посмотреть, — недовольно прошептал Игорь, с которым парень разговаривать точно не хотел.

Макс что-то не понял, когда это его чужой мужик успел усыновить, чтобы вот так давить. Да он бы согласие не дал на усыновление.

Осталось немного совсем, Макс станет совершеннолетним. Это какой-то барьер, особенно в современном мире, когда ты способен крутиться круче своих родителей, когда ты уже состоявшийся и у тебя перспективы, но тебя сковывают со всех сторон законодательством.

— Теперь нужно быть осторожным, у тебя условная статья, — вздохнула мама.

— У меня брат в тюрьме умер, — неожиданно высказалась мелкая Милена.

Макс округлил глаза, посмотрел на свою нынешнюю сестрёнку.

— А за что сел? — не дав родителям остановить разговор, спросил парень.

— Это плохая тема, — перебила мама.

— Он был вором, — тут же ответила Милена.

— Почти как ты, — усмехнулся скуф Игорь, и Макс сжал кулаки, под скулами заиграли мышцы.

Блеснули его выцветшие глаза, он ровно, прямо уставился на отчима.

— Ух, где-то я такой взгляд уже видел, — усмехнулся старик. — У твоего дядьки, Сашки Самоделова.

— Я не воровал, — сквозь зубы хрипло процедил парень.

Он сам озвучивал свои марафоны. У него голос давно сломался, не детский. Ещё повезло, что мягкий, завораживающий и хрип достаточно приятный к восприятию.

— Нет! — вдруг выкрикнула мама. — Горик, это немного другое.

— Хорошо, — после некоторого молчания согласился Игорь. — Это мошенничество.

— Это не мошенничество! Мы помогали! И вы видели, — Макс расстроенно посмотрел на мать. — Вы же видели, в суд приходили люди, которые говорили, что я помог им!

— Именно поэтому тебя и не посадили, — вздохнула мама.

— Потому что я помогал им и налоги оплатил. Я могу пойти гулять? — Макс откинул столовые приборы.

У него в куртке валялась наличка. Банковские счета все закрыли и арестовали. Он по суду предпринимательской деятельностью не занимался и не мог иметь счета до совершеннолетия.

Ну, и пошли в пень! Все дружно, и мама беременная со своим Игорем! У него наличные ещё имелись.

Есть только он один и больше никого в этом мире. Полностью одинок. Как говорил его старый знакомый сосед по квартире, мужик-инвалид: ' в жизни тебя поддерживает только позвоночник, его береги'. Ничего нет в этом мире, никакой опоры и никакой надёжной поддержки.

Он один.

Родаки смотрели друг другу в глаза.

Мама Дарья Григорьевна Самоделова в девичестве, теперь Хренсгорова. Игорь Владимирович Хренсгоров, муж её.

Мама счастлива, это заметно, и видно они любили друг друга.

Он лишний, он во всех семьях лишний! И никому не нужен.

Игорь пожал плечами, развел руками.

— Максим, только ненадолго. Куда ты хочешь погулять, и когда ты вернёшься?

— В час ночи, я просто побегаю.

— Это поздно и опасно, — обеспокоилась Дарья Григорьевна.

— Нет, это не опасно, мам.

— Тебе придётся дать ключ от квартиры.

— Хорошо. Я просто погуляю.

— Пусть идёт. Он взрослый. Деньги нужны?

Макс хмыкнул, а щедрый Игорь дал немного денег и ключ от квартиры.

— Приятного аппетита, — сказал Максим и встал из-за стола.

Он медленно вышел с кухни, а потом рванул в прихожую, боялся, что передумают. Быстро накинул пуховик, торопливо вступил в свои кроссы. И стремительно выбежал из квартиры.

Свобода…

В тихой, казалось мёртвой, парадной звучал тонкий девичий голосок.

Она хихикала и что-то тихо говорила.

И Макс замер, с улыбкой на губах, внимательно высматривая обладательницу этого чудесного голоса.