Нам можно

Отношения

— Хоть бы фотографию показала, — посмотрела искоса Вика.

— Пожалуйста, — пожала плечами Ева и протянула свой телефон.

— Ой, какой котик! — умилённо, протянула Вика и рассмеялась в голос.

— Обожаю его, — довольная до краски на лице, прошептала Ева, глядя на фотографию любимого парня.

Вика начала листать галерею, Ева тут же отобрала свой гаджет.

— Нет-нет, там интим, — рассмеялась она.

Две смеющиеся красивые девчонки во дворе школы привлекли внимание. Две подружки подошли вначале. Потом парни.

Вика и Ева с Линой не разговаривали. За подлость, тоску, которую подруженька нагоняла, и вообще она дура. Простить, что она настучала родителям, Ева так и не смогла. Лина присоединилась к местной группировке не особо активных, замкнутых, ядовитых, тех, кого родители привозили и отвозили в гимназию, не давая делать лишний шаг. От этого иногда ехала крыша и поведение очень сильно страдало. И если парни в такой ситуации ещё более или менее как-то могли спастись, девчонки становились агрессивными.

— Евусик, — Глеб из одиннадцатого класса навалился на Еву, она недовольно толкала его плечом.

Глеб яркий, словно вспышка света, притягивал взгляды окружающих своей южной горячей внешностью. Мама у него из Греции. Одно это притягивало к нему. Глаза тёплые, карие, идеально уложенные волосы, сверкающие белоснежные зубы, и улыбка, которая казалась слегка надменной, но при этом обворожительной и тянула к себе хихикающих, краснеющих девчонок.

Ева вообще-то непросто так с ним переписывалась. Линке отомстить — Глеб ведь мечта Лины. И как раз предательница, гадина Лина вышла со школы, увидела Глеба рядом с Хренсгоровой и побледнела.

— Ну, да, — мяукнула Ева, подняв глазища на Глеба, выгнулась, забравшись под его руку. Под его расстёгнутой курткой стильный пиджак, который сидел точно по фигуре, подчёркивая атлетическое телосложение. Под пиджаком — футболка с логотипом его спортивного класса, а на ногах — кроссовки, которые стоили больше, чем месячная зарплата многих взрослых. В руках новенький смартфон, который постоянно звонил и вибрировал, напоминая всем вокруг, насколько Глеб востребован.

К Глебу собиралась группа друзей, все такие же ухоженные и уверенные в себе. Они смеялись, обсуждая планы на выходные, которые включали вечеринки в самых дорогих клубах города.

— А кот? — неожиданно через шум весёлой толпы, услышала Ева голос Вики.

Та состояла в настоящих, взрослых отношениях, и с усмешкой наблюдала за Евой.

Что-то кольнуло внутри, Ева скинула с себя руку Глеба. И хотя Лина ещё смотрела на них, мстить уже перехотелось.

— Мне вчера Евусик написала, что у неё трусики под цвет её глаз, — хвастался Глеб.

— Выслала фотки? — смеялись его дружки.

«Хорошо, что не выслала, хорошо, что не выслала», — с ужасом думала Ева, удаляя все переписки с левыми парнями.

В ушах шум, в голове путались мысли, руки дрожали.

Это как она… Почему она так повела себя? Будто у неё нет парня, будто свободная.

Звонок от Макса вообще сбил с толку. Она быстро ответила, чувствуя волну жара, стащила с головы шапку. Волосы упали на плечи, ухнули в восторге парни, с завистью на неё смотрели девчонки. Глеб дул на локоны и по-хозяйски поправлял их.

— Ева, а что за хрен трётся рядом с тобой? — зло спросил Макс в трубку.

Она дышать перестала, увернулась от Глеба и вообще в сторону отошла от компании. Шарила глазами по округе, ища Максима. Она задыхалась от страха, смятения и позора. Ей было так больно в этот момент и страшно, что она готова была расплакаться.

— Ева! — требовал тем временем Макс.

— Это одноклассники.

— Мои одноклассники, не твои!

— Э… Где ты? Ты подсматриваешь за мной?

Возмущение верх не взяло, но спасло от полного конфуза. Она начала сопротивляться тому состоянию, которое испытывала, это что-то из детства. И казалось: мама сейчас начнёт что-то нести заумное, и не будет от неё спасения на несколько часов.

— Ева! А если я так начну поступать? С твоими одноклассницами буду обниматься? А? — его голос был громким, на грани отчаяния какого-то.

— Поступи, — спокойно ответила она, накатили слёзы.

И в этот момент она увидела его.

Открылась дверь школы, наружу вышел обалденный парень. Не меньше Глеба взгляды привлекал. Его фигура выделялась на белом фоне, как будто освещённая внутренним светом. Волосы слегка растрепал ветер, а щёки порозовели от холода.

На нём новая тёплая куртка тёмно-синего цвета, которая плотно облегала плечи, подчёркивая его стройную фигуру. И красный шарф, повязанный вокруг шеи.

Максим быстро шёл по дорожке. Какой-то сказочный, долгожданный принц. Снежинки кружились в воздухе, оседая на его волосах и плечах. И мир вокруг него померк, он один, как пуп земли для Евы. Она виновато улыбнулась ему. Казалось, среди шума слышала его дыхание и скрип снега под ногами, тихий шелест ветра в ветвях деревьев, сопровождающий его лёгкие шаги.

Парень мечты!

Её личный котик прошёл мимо на расстоянии, кинув полный обиды, потемневший взгляд.

Где-то рядом девчонки о нём говорили шепотом.

— Лина! — крикнул неожиданно Максим, и побежал догонять её одноклассницу, которую видел на фото, знал её имя…

Ева раскрыла рот.

Едким жаром внутри разлилась обида и горечь.

Линка остановилась, удивлённо глядя на новенького.

— Нет, — простонала Ева, наблюдая, как её любимый подлетает к подлой гадине, обнимает её и дарит шикарную, лучезарную улыбку.

Ева быстро пошагала к ним. На лице напряжение, в глазах искры гнева. Ветер трепал её длинные волосы, но она этого даже не замечала. Внутри девчонки кипела ревность и обида. Она была уверена, что Линка могла понравиться. Или… Ещё раз сделать подлянку — загулять теперь с её парнем.

Её шаги становились всё увереннее, когда она приблизилась к группе странных девок. Те смотрели на неё удивлённо, с недоумением. Ева же уставилась на Макса с вызовом, готовая к любой реакции. Её голос дрожал от напряжения:

— Отвали от него!

Сказала Лине. Не ему.

Наверное, это было глупо. Нужно было сделать вид, что не знакома с Максом. А так, Линка тут же сообразила, что к чему, приникла к Максиму. А парень и рад подразнить и вызвать ревность. Свысока посмотрел на Еву и натянул улыбку.

Эта была самая страшная ситуация в её жизни. Казалось, она умрёт после этого.

— М-м, тётушка, привет, — с издёвкой протянул Макс. — Спасибо, что познакомила меня с подружкой.

Ситуация накалялась, в грудь будто стрелы влетели, и казалось, что никто не сможет остановить этот поток эмоций.

На неё упала Вика, чуть поскользнувшись.

— Ребят! — испуганно выдохнула она. — Отношения выясняют, а не бьют под дых. Нельзя так, это больно.

— Это больно, — эхом повторила Ева.

Она отвернулась от Максима и на слабых ногах пошла вперёд, ничего не видя из-за пелены слёз.

Недалеко от школы располагался уютный район, утопающий в зимнем убранстве. Дома здесь невысокие, преимущественно двухэтажные, с аккуратными крышами, покрытыми толстым слоем снега. Дальше шли таунхаусы, и там закрытая территория. Некоторые дома украшены гирляндами и новогодними венками, добавляли праздничного настроения. Хотя Ева не понимала, зачем праздник после Нового года, и зима, зачем вообще. Работала миниатюрная снегоуборочная техника — как игрушечный тракторик и машинка с прицепом.

По краям тротуаров возвышались сугробы, украшенные следами детей, играющих в снежки.

В тихом уголке, между домами па́рила компания. Ева прошла мимо, а потом услышала за спиной свист:

— Кораблёв, не забудь ссыль скинуть!

— И пруфы, — скользкий женский голос. — Максимчик, я жду доказательств.

Невероятно! Только ведь в новый класс пришёл, уже познакомился.

Ева не оборачивалась, Макс не догонял. Так и шли дальше.

— Шапку надень, — неожиданно сказал он ей.

Ева уже ушей и носа своего не чувствовала.

— После болезни, — с сожалением добавил парень.

На перекрестках дороги встречались автомобили, осторожно пробирающиеся по скользкому асфальту. Водители внимательно следили, стараясь не создавать аварийных ситуаций. Пешеходы тоже во все глаза смотрели. Гололёд, надо быть аккуратными.

Ева встала на светофоре. Парень накинул ей на голову капюшон. Он нагнулся, чтобы что-то ей сказать. И не сказал.

На зелёный свет прошли, очутившись в старом, историческом районе, где дома с табличками. Ева шла по узкой улочке. Спокойствие и тишина царили в этом районе, нарушаясь лишь редкими звуками машин.

— Остановись.

Он остыл первым. Рывком развернул её к себе и обнял.

— Больно, — заплакала испитая, уставшая девушка, опустив глаза на его кроссы.

— Больно, — согласился Макс. — Нельзя так делать.

— Нельзя.

Постояли, помолчали. Макс снял перчатки, взял в ладони её замершее личико и поднял.

Широко раскрытые глаза, которые затем стыдливо закрывались. На дрожащих её ресницах замёрзли капельки влаги. И Ева казалась в этот момент невероятно прекрасной. Её уязвимость, слабость, покорность сводили с ума, потерей контроля над сознанием.

Ева замерла в ожидание прикосновения его желанных губ. Перед этим меркла вся боль, обида и страх. Макс начал с легких, осторожных касаний, будто отогревая, скидывая следы морозца с её алых губ.

И обнял, будто стремясь слиться с ней в одно целое. И Ева вливалась в него, обнимала и хваталась за его одежду, чувствуя под ней крепкое тело. Ласкала его широкую сильную спину… И плакала от чувств.

Губы слились, приоткрылись. Его горячие пальцы скользили по охладевшей красной щёчке. Он склонил голову, чтобы войти в неё глубже.

Поцелуй постепенно становился более настойчивым и страстным. Дарил радость и доставлял наслаждение. Языки сплелись, лаская друг друга.

И этот поцелуй затмил первый, это было нечто особенное. Будто точный выбор, правильный, от которого нельзя отступать.

Ева чувствовала жар желания и предвкушения, рождающийся где-то в глубине и разливающийся волнами по всему телу. И пульсацию. И уносило её опять из реальности. И хватка стала крепче, будто Макс мог исчезнуть. И с его стороны происходило то же самое. Он вообще её в объятиях спрятал.

Поцелуй взорвал сознание, как искра бочку с порохом. Настолько сильно, так волнительно, неповторимо восхитительно было в этот момент. Горячее и страстное чувство, которое заполняло и поглощало целиком.

— Ева! Макс!

Они вздрогнули, резко оторвавшись друг от друга. А вот это было опять же больно. Ева почему-то вспомнила, как языком облизнула замёрзшую железную трубу. Вот да, почти так же было неприятно. Потому что нельзя так, нельзя мешать поцелую. Ведь целовались в знак полного примирения.

Замерли вдвоём. Макс матюгнулся, увидев Горика, который машину оставил с включённой аварийной сигнализацией.