Нам можно

Отрываемся

— Это Ева, — представил свою девушку Макс.

— Его тётушка, — она протянула свою ручку Мамедову.

Взяла вот такое сказала! Ладно он, шутка же была, интересно так, что тётушка младше. А этому зачем говорить, что родственница?

Тёмные узкие губы Мурада поцеловали её ручку в перчатке.

— Да не может быть! — восхитилась и рассмеялась Ева. — И что, все парни в Питере такие?

— Однозначно, — ответил ей Мамедов и улыбнулся во все тридцать два.

Макс знал, что происходило. Ева не могла не нравится — с её головы упал капюшон и волосы показались. Эти шикарные локоны! Чёрный взгляд Мамедова задержался на них, и в какое-то мгновение улыбка пропала, а потом снова появилась.

Отвратительный, мерзкий сигнал. Но Макс не подал вид. Может всё обойдётся, и Ева не будет себя так вести расслабленно. Это его вина, сам сюда привёл. Девушка уже настроилась отдохнуть, это было видно, и он не мог ей отказать.

— Пойдёмте, оторвёмся. Добро пожаловать в мир ярких эмоций и незабываемых ночей, тётушка!

Ева остановилась у входа в ночной клуб, глядя на мерцающие неоновые огни, пробивающиеся сквозь густую темноту ночи. Внутри пульсировала музыка, её ритм ощущался даже снаружи.

— Честно только, — Макс говорил достаточно громко в ушко Евы, — была хоть раз в клубе?

Она отрицательно покачала головой.

Почему-то так понравилось, что она пойдёт впервые именно с ним.

Окутал густой туман дыма, смешанного со сладкими ароматами. Лазерные лучи пронизывали пространство, будто срезая туман. Между разрисованными стенами гардероб, туда сдали одежду.

Музыка гремела так громко, что казалось, будто звук проникал прямо в кости, вибрируя каждой клеточкой тела.

Глаза медленно привыкли к полумраку, и стало видно, как люди хаотично двигались в такт музыке. Бар сиял разноцветными бутылками, за стойкой бармен ловко жонглировал бокалами, смешивая коктейли с виртуозностью фокусника. В воздухе витало ощущение свободы и радости, словно все заботы остались за дверью этого ночного мира.

Ева медленно продвигалась вперёд, пока не оказалась на танцполе. Сначала она стояла неподвижно, наблюдая за окружающими, но вскоре начала двигаться сама. Плавная, нежная, красивая. В волосах запутались неоновые огни, в глазах отражались звёзды. Она казалась бесподобно привлекательной. Макс улыбался своей девушке, тело подчинялось ритму, каждый удар баса отдавался эхом внутри. Исчезало напряжение, оставляя только радость и лёгкость.

Время потеряло своё значение. Минуты сливались в часы, а часы — в бесконечный поток ощущений.

Яркая атмосфера, музыка, танцы. Световые инсталляции над ними, как стая летучих мышей. Темнели зоны отдыха, там полный мрак и не было освещения. Туда Макс отказался идти, хотя Мамедов тянул. Ева тоже не спешила уходить с танцпола. Ей не нужны были знакомства, она хотела движения. Да и Мурад явно не понравился.

Они как-то продвинулись ближе к диджею. Мощная звуковая система, создающая качественное звучание и ощущение полного погружения в музыку. Отошли только, чтобы передохнуть.

Макс тратил деньги, как будто они у него были. Не считая коробки с печеньем, купленной в кафе, он угостил Евушку молочным коктейлем. Хотя точно знал, что ему бы продали что покрепче. Не хотелось сейчас нарушать закон вообще в каком-либо виде, поэтому договорился с Евой изначально. И она согласилась, что они отрываются на молочном коктейле, а не так как все вокруг. А вокруг творилось нечто: прыгали, кричали, раздевались.

И становилась невероятно жарко.

Было весело и классно. Они опять зажгли!

Мелькали красно-розово-оранжевые огни и в них завораживающая Ева красиво двигалась — вела плечами, крутила попой. Макс тянул её к себе, наклонялся назад, и Ева, как кошечка, своими ноготками водила по его тонкой футболке. Игривая гибкая и мягкая почти ложилась на него, а потом он наклонялся вперёд, прятал её в своих объятиях и целовал сладкие сочные губы, чувствуя невероятный кайф.

Мурад Мамедов навалился на них.

— Ничего себе, родственнички! — хохотал он. — Ты ж сказала, что тётка его.

— Так и есть, — ответила разрумянившаяся Ева, дула на свои волосы.

— Но сосётесь, как чужие. Тут короче облава будет, давайте свалим.

Ева округлила глаза, посмотрела на Макса, будто это он виноват во всём, что происходило вокруг. Ну, собственно так оно и было, ведь он сам притащил её в этот притон.

Взяв девчонку за руку, он повёл её через бесившуюся толпу в сторону гардероба. Оглянулся и заметил, что Мамедов держал Еву за другую руку и тащился за ней. Вереницей выбрались из толпы, быстро забрали верхнюю одежду и пакет с печеньем, спешно выбежали из клуба.

Они не пошли по той дороге, по которой попали сюда, а свернули в тёмную подворотню. Бежали и смеялись, на ходу застёгивали куртки. После шумного клуба чуть оглохли, и тишина города, казалось, пищала и гудела.

В тёмном колодце не было фонарей, пикнула огоньками сигнализация.

— Садитесь быстрее, — подгонял их Мамедов.

Макс с Евой подбежали к дорогой чёрной машине и запрыгнули на заднее сиденье. Сам Мурад сел вперёд за руль.

Макс рассмеялся:

— Погоди, ты не можешь быть хозяином этой тачки.

Ева хихикнула.

— Это машина брата, — решил Макс.

Не то, чтобы его это волновало, просто не стоило перед его девушкой выпендриваться. Мурад вечно у родственников наказан за плохое поведение, и сам ничего из себя не представлял. Короче, не в этот раз промолчать.

— Ладно, всё, уломали, — хрипло посмеялся Мурад. — У меня своей машины нет. И мне семнадцать! — закричал он и ударил по газам. — Куда едем, где будем отдыхать дальше?

— У нас крыши по плану, — не струхнула Ева, но чуть напряглась от той скорости, которую набирала машина.

Мамедов оглядывался, пытался высмотреть парочку в зеркало заднего вида.

— Неплохо! — восхитился наигранно. — Мне нравится ваше предложение, тётушка Ева.

Ева скривилась на это, а Макс хмыкнул.

Третий лишний — это однозначно.

Нафига Макс сел в эту машину и ещё Еву притащил. Но главное что, в отличие от Мурада Мамедов, он ничего не употреблял и трезво смотрел на все вещи.

— Здесь останови, — приказал он. — Здесь начнём гулять по крышам.

Прыгали по крышам, и Ева иногда останавливалась, заворожённая открывающимся перед ней видом. Фотографировала. И Макс тут же застывал, глядя на неё, очень красивая девушка.

Город расстилался внизу, словно огромный калейдоскоп огней, отражающихся в воде каналов, что местами были покрыты льдом, где мелькала чёрная вода, и у каменных оград лежал снег.

Небо над головой было чернильным, усеянным яркими звёздами, которые казались такими близкими, что можно было дотянуться рукой.

Они шли по крышам старинных зданий, их шаги мягко отдавались эхом в тишине. Иногда ветер приносил запахи кофе, выхлопных газов и совсем чуть-чуть свежести. Вдали виднелись купола соборов, сверкавшие золотыми отблесками под лунным светом.

Каждый раз, когда они останавливались, чтобы полюбоваться видами, город казался живым существом, дышащим и пульсирующим в своём собственном ритме. Они слушали шёпот ветра, скользящего между крыш.

Гремели под ботинками и кроссовками железные листы.

Послышались шорох и приглушённые ругательства за спиной, и Макс тут же резко обернулся. Мурад, чутка не в себе, поэтому поскользнулся. И полетел вниз. А там ограждение сломано.

— Мурад! — взволнованно выкрикнул Макс, оставив Еву одну, кинулся за другом, чтобы выловить его.

И поймал!

За руку, чуть тормознул шипами кроссовок. Ловко и опытно всё сделал, потому что не первый раз в такой ситуации. А вот Мамедов полез с ними щекотать себе нервишки. Ошалело выпучил свои стеклянные глаза, мёртвой хваткой вцепился в Макса, глядя как укатывается небольшой поток снега куда-то с крыши. Это высоко… Упасть значило умереть.

— Я же сказал, меня слушать, — Макс недовольно наморщился, поправил шапку с кошачьими ушами и пошёл к Еве.

Лучше бы он не садился в эту машину и не тащил торчка с собой.

— Ты ему жизнь спас, — встревоженно прошептала Ева, цепляя его за рукав.

Макс пожал плечами и повёл девушку дальше.

— Не сходи с конька, — кинул он Мураду. — Или спустишься?

— Нормалёк, Макс, я случайно. Задумался, ведь тебя не должно быть здесь. Слушай, как отмазался?

Больше всего обидно было за Еву, ведь она напряглась и посмотрела на него.

— Меня чуть не упекли в тюрьму, — натянул он улыбку и увёл от неё взгляд.

— А за что? — обеспокоенно спросила девушка, явно сочувствуя, но никак не опасаясь его.

Но это не помогло, он стал плохо себя чувствовать. Неприятно. Хотелось избавиться от этого… И тогда он перестал строить из себя не того, кем был на самом деле. Он собрал снег с крыши, слепил снежок и, размахнувшись с силой, запустил в торчащую в темноте башню на одной из крыш.

— У меня были юристы, — ответил он своему знакомому.

Точно не другу. Возможно, у Макса никогда не было и не будет друзей.

— Юрист Ы? — удивился Мамедов.

— Их было пять, — кивнул Максим и закинул голову, глядя на бесконечное красивое небо.

— А я думал, ты пролетарий.

— Не, Мурад, я из вольных казаков.

— А я думал, ты ингерманландец.

— Из чего я делаю вывод, что думать тебе вредно, — зло глянул на Мамедова.

Посмеялась Ева. Он взял её за руку и повёл дальше.