Нам писец, Юля!

Глава 6

Проснувшись, я еще долго не открывала глаза, чтобы осмыслить то, что увидела во сне.

Ощущение было такое, словно я посмотрела фильм с сюжетом становления злодейки.

И меня разрывали двоякие ощущения.

С одной стороны, мне надо было её пожалеть и проникнуться всей её болью, злостью и вселенской несправедливостью, а с другой — никак не получалось. И скорее я, наоборот, злилась на ту девочку.

В моей жизни тоже было много всего неприятного. И побольше, чем у этой самой Джул.

Потому что я видела, как она жила в том пансионате, и мне не казалось, что детей чем-то обделяли.

Одевали их очень даже неплохо.

Да, у них не было своих комнат, но кровати были хорошими, удобными, мягкими.

Да и питались они намного лучше, чем я в своем детстве.

Потому что отлично помню, что нас в детском саду, а потом и в школе кормили намного хуже, чем этих «несчастных» деточек. У которых можно было выбрать из трех блюд то, что им больше нравилось. Угу… у них был выбор, а они еще и свои аристократические носики воротили.

А сколько у них в доступе экзотических фруктов было, которые росли в их саду у пансионата, у меня от воспоминаний глаза разбегались и слюнки потекли.

Просто они были слишком избалованными своими родителями и слугами, ведь это же были всё-таки дети аристократов, про Джул вообще молчу.

Наверное, моя жизнь — детский сад и школа — им вообще показалась бы настоящим адом.

Ведь им приходилось даже одеваться самостоятельно, боги… какой ужас.

Это был сарказм, если что.

Но мы это воспринимали всё как должное.

Может, потому, что всё-таки возвращались домой к родным и было проще кому-то…

Но уж точно не мне.

У меня в семье были проблемы посерьезнее, из-за которых я постаралась сразу же уехать, как только окончила школу, и поступить как можно дальше от собственного дома.

Благо были возможности и мозг работал неплохо.

Потому что я прекрасно видела, каким взглядом смотрел на меня отчим, а также злость матери. И её слова о том, что я ей мешаю жить.

Угу, а то, что она жила в моей квартире, которую именно мне оставила бабушка, — так это всё лирика…

В общем, себя мне было намного жальче, чем Джул.

У неё всё-таки были условия намного лучше моих.

И я это видела в пансионате. Да и дети поначалу пытались с ней все дружить, но она сама их отвергла, еще и называла не самыми добрыми словами, специально пытаясь их задеть как можно сильнее.

Немудрено, что они попытались на неё напасть.

Честно, я их понимаю.

В школе у нас была подобная выскочка, которая всех считала челядью, а себя «королевой». Помню, она приехала из столицы в наш маленький город и попыталась устроить свои порядки.

Мы, в общем-то, все были компанейскими и незлыми детьми, однако она нас умудрилась достать.

Я не участвовала в её травле, но и останавливать наших не стала.

Плохой, наверное, поступок. Но тогда, в далеком детстве, мне показалось, что это правильно.

Потому что, когда она громко заявляла о том, что вокруг неё одни дигроды да дебилы, и город говно, и люди в нем все говно, — это, мягко говоря, раздражало.

В итоге и сейчас я увидела в Джул ту же самую черту.

Она даже не пыталась ни с кем из детей подружиться. Хотя они так же, как Джул, потеряли своих близких. Их казнили у них тоже на глазах.

Но Джул почему-то решила, что её боль сильнее, чем их.

В общем, девочка была той еще эгоисткой.

И вместо того, чтобы объединиться и поддерживать друг друга, что дети и пытались сделать, она почему-то решила, наоборот, отдалиться, потому что посчитала, что они все её недостойны. Недостойны своих фамилий.

Удивительно, что в какой-то момент она все же поняла, что одной быть слишком сложно, поэтому и приблизила к себе Вилесу, защитив её от нападок других детей.

Но даже к ней она не чувствовала какую-то настоящую дружбу. Потому что мысленно отнесла её к категории прислуги.

Для меня все эти высокомерные мысли девушки были странными.

И я их не могла понять и принять.

Я жила в обществе, в котором у всех были равные права и возможности. Почти… И не было этого разделения на аристократию и челядь.

По крайней мере, такого яркого разделения.

Не спорю, кто-то родился в более хороших условиях, кто-то в более плохих. Но даже при таком раскладе можно было выбраться и встать на более высокую ступень благодаря своим мозгам, своим умениями коммуницировать с людьми.

А здесь же как будто клеймо всем поставили.

Вот они аристократы, а эти — челядь. И у Джул именно такая градация была в голове. И другую она принять не могла. Поэтому её и злило то, как вели себя другие дети. Она почему-то считала, что они обязаны были продолжать ей подчиняться, как королеве, но всё изменилось. А маленькая эгоистка меняться не желала.

И мне всё же сложно было осознавать мысли Джул и её пренебрежительное отношение ко всем вокруг.

Да, она родилась королевой. Но это не значит, что она имела право всех вокруг оскорблять.

В общем, маленькая глупая, озлобленная, эгоистичная девочка.

Вот то, что я ощутила в своём сне. Хотя, по идее, должна была девочку пожалеть…

Но не могла.

Вот такая вот я злая.

Ну… не идеал. Что поделать.

С такими мыслями я наконец-то открыла глаза. И вдруг осознала, что сплю не одна, а вполне себе неплохо устроилась на мужской мускулистой, мерно вздымающейся груди.

О-ляля…

И как я могла такое сокровище не заметить? Настолько сильно меня захватил мой сон, что ли?

Медленно повернула голову и уставилась в мужской подбородок.

Очень знакомый подбородок, который я видела вчера.

И да, кажется, мои глюки продолжаются. И я погрузилась в них настолько сильно, что уже даже сон во сне увидела.

Да еще и такой длинный. Отрезок в десять лет. Хоть и на ускоренной перемотке, без деталей, но всё же… Он умудрился поместиться в моей голове.

И теперь я не могла понять: может, это и не глюк вовсе, а я реально попала в книгу? В тело злодейки Джул?

Но если это так, то это очень-очень грустно. Потому что скоро меня её мужья должны укокошить.

То есть теперь это и мои мужья тоже. Особенно после вчерашнего.

Думать о том, что произошло вчера, было слишком волнительно для моей психики, поэтому я решила поразмышлять о другом.

О том, что скоро меня убьют.

И тут же поёжилась от этого понимания.

На меня словно резко кто-то холодной воды ведро вылил.

И единственным желанием было сейчас просто бежать подальше.

Потому что я не понимала, как выбраться иначе.

Джул умудрилась себе заиметь очень много врагов, пока жила в пансионате.

И я сильно сомневаюсь, что за год смогу уговорить тех детей, с которыми у неё были контры больше десяти лет, перейти на мою сторону.

Они, наоборот, скорее, еще подойдут, пнут хладный труп злодейки и плюнут на её могилу. Ну или будут кричать что-нибудь типа: «Ату её! Ату!»

Слишком уж она болезненные вещи им всем говорила. Вот ведь у кого язык был без костей.

Я печально вздохнула.

А мне жить хочется. И не просто жить, а еще и как-то выбраться из этого мира и вернуться в свой. Там хоть я и не была королевой, зато была живой.

Короче, единственная светлая мысль, которая попала мне в голову, — так это побег.

Только куда я побегу?

Я попыталась мысленно проанализировать в своей голове то, что уже вспомнила.

У Джул нет никакой магии. Единственное, что она умеет делать, — это летать. Это я думаю, что сумею сделать. А вот всё остальное?

Куда бежать-то? Явно не к магическим фейри на континент. Потому что они, судя по всему, всех немагических фейри забирают в рабство. И более-менее свободно немагические фейри живут на своих островах.

Если такую жизнь вообще можно назвать нормальной. Из воспоминаний Джул, когда она добиралась до своего дворца, все города были практически уничтожены.

Значит, единственный вариант — это острова, на которых мне надо как-то затеряться.

Блин, сказать намного проще, чем сделать.

Но ведь иначе я лишусь жизни.

Я постаралась вспомнить всё, что помнила сама Джул о своем государстве.

Которого, к слову, уже не существовало.

Кстати, а ведь, по воспоминаниям королевы, на нем же велись бесконечные войны за территории. А что сейчас?

Вроде же десять лет прошло с их свадьбы, что-то же должно было измениться за эти годы?

Блин, как же тяжко готовить побег, когда ты толком ничего не знаешь о мире.

— Попытаешься убить — не выйдет, — услышала я голос, скользнувший по моей коже, как холодный ветер. — Наш свадебный ритуал стал моей защитой… и твоим приговором. Откат сожжёт тебя изнутри.

Я медленно подняла голову — и встретилась с глазами, в которых будто полыхала ледяная бездна. Нереально яркие голубые радужки светились в полумраке, а зрачок… вытянут в тонкую вертикальную щель, как у древнего зверя. Или чего-то пострашнее.

Что-то не помню я такого в описании книги…

И резко подскочила, точнее, попыталась подскочить, потому что Харск — повелитель фейри ледяных драконов, а это был именно он, — прижал меня к себе слишком сильно за талию, еще и второй рукой обхватил, буквально не давая пошевелиться.

— Я ничего такого не думаю, — ответила я, замерев и стараясь не сильно паниковать, понимая, что лежу в постели с собственным будущим убийцей, и, с шумом выдохнув, сказала: — Будь добр, отпусти. Мне некомфортно.

— До этого тебе было вполне комфортно, королева Джул, а сейчас вдруг некомфортно стало, в чем же причина? — не разжимая своих стальных объятий, спросил меня муж.

А что я, собственно, переживаю? Надо просто взять и всё рассказать ему. О книге, о том, что мужья меня убьют скоро, не сами, а с помощью моей родственницы. Точнее, это она меня убьёт, а они не захотят защитить. Еще и специальное оружие ей передадут, чтобы ей проще было это сделать.

В общем, я уже открыла рот и хотела всё это сказать, но почему-то даже слова не смогла произнести.

Словно кто-то мгновенно лишил меня голоса.

А Харск приподнял бровь, продолжая ждать от меня ответа, да только я не могла. Просто физически ничего не могла из себя выдавить.

Затем закрыла глаза, подышала и подумала, что надо попробовать написать. Написать-то точно я смогу!

— Мне надо кое-что тебе рассказать, но я не могу, — еле ворочая языком, сказала я через силу. Даже эти слова довались мне слишком тяжело. — Словно кто-то поставил мне запрет. Это очень важно, — добавила я.

Но ледяной фейри так ничего мне и не ответил, объятий своих не разжал.

Я открыла глаза, вновь посмотрела в его лицо, заметив скепсис, промелькнувший во взгляде, и добавила:

— Я попробую написать. И я серьезно.

— Ладно, — спустя долгую минуту медленно ответил Харск и наконец-то отпустил меня.

И когда я резко от него отпрянула, то вдруг осознала, что совершенно голая, да и комната другая.

Заметив простыню, валяющуюся где-то в ногах на постели, я решила замотаться в неё, стараясь не думать о том, насколько красив мужчина, с которым я только что лежала в обнимку.

Ну, примерно как статуя Аполлона. А может, еще лучше…

Но краем глаза всё же заметила идеальный пресс, ни одного волоска, на автомате бросила взгляд ниже и увидела восставшее мужское достоинство, от которого мой мозг сразу же начал плавиться.

Пришлось даже головой потрясти, чтобы сбросить этот морок и всё же задать немаловажный вопрос, при этом ища взглядом какой-нибудь письменный стол:

— А что мы тут делаем? И где это мы вообще?

— Вновь забвение? — вопросом на вопрос ответил Харск.

Чуть не спросила, не еврей ли он, часом, но вновь не смогла произнести ни слова. И вместо этого в голове возникла другая поговорка, похожая, но адаптированная к этому миру.

Вот блин! Даже такую невинную шутку не могу сказать, что за дела?

— Джул? — напомнил о своем вопросе повелитель ледяных фейри. — Вызвать придворного целителя?

— Не знаю, — покачала я головой, не став сразу отказываться. — Я помню, что вчера на нас напал дракон. Но… потом я уснула. И где он, кстати?

— Прошлое нашей расы, ты не знакома с ним? — опять вопросом на вопрос ответил Харск, отчего уже захотелось на него наорать, но в голове что-то такое забрезжило, и, покопавшись в памяти, доставшейся мне от настоящей королевы, я вдруг вспомнила про прародителей ледяных фейри.

Когда-то, много тысяч лет назад, в этот мир пришли ледяные драконы. Их было всего лишь десять. Все они были мужского пола. Драконы научились превращаться в существ, похожих на фейри, чтобы брать в жены и обычных фейри и продлить свой род.

Рожать от них смогли только немагические фейри из Нуллимара. Так появилась новая раса — фейри-драконы. Да только от драконов у них были лишь измененные крылья да ледяная магия. А еще они могли спокойно переносить низкие температуры. А вот сам образ драконов они не смогли перенять. В итоге драконы-прародители, дождавшись смерти своих жен, улетели в другие миры — искать себе более подходящих самок для оплодотворения, а их потомки основали своё собственное королевство на севере. На которое никто не претендовал. Там им было жить комфортно. Впоследствии открылась еще одна особенность — это доминантный ген ледяной магии. И когда фейри-драконы начали жениться или выходить замуж за других уже магических фейри, на свет от таких браков появлялись только ледяные фейри. Из-за этого другие расы неохотно благословили такие браки. Потому что начали уже побаиваться слишком сильно расплодившихся ледяных фейри.

Я перевела удивленный взгляд на Харска и спросила:

— Подожди, но ведь никто из вас так и не смог превратиться в настоящего дракона? А кто-то, получается, смог? И кто же это?

— Оракулы предсказывали, что ты сможешь пробудить драконью кровь, — ответил фейри. — Поэтому я и согласился на наш брак. Если бы знал, что для этого нужно совокупление, то давно бы уже взял тебя. И да, этим драконом был я. Это я забрал тебя вчера и унёс в свой замок.

— Оу, — протянула я и хотела уже вслух сказать, что в книге ничего такого не было и близко, но опять не смогла произнести не звука. — А зачем ты меня унёс в свой замок? — непонимающе посмотрела я на мужчину.

— Инстинкты, — коротко ответил он.

— А-а-а, ну это всё объясняет. Кстати, а что это значит — взял бы меня давно? Ты насильник, что ли? — решила сразу уточнить я.

На что Харск посмотрел на меня так, будто я принесла ему очень серьезное оскорбление, которое смывается только кровью.

Но… не на ту напал.

Я с насильником дел иметь не собираюсь. Поэтому выгнула свою бровь, еще бы и руки в бока уперла, да боюсь, что тогда моя импровизированная одежда свалилась бы, поэтому пришлось работать мимикой.

— Нет, — процедил дракон спустя целую минуту. — Ни одну женщину в своей жизни я еще не взял силой. В нашей стране это самое тяжкое преступление и карается смертью.

— Ты всё-таки повелитель, — пожала я плечами и добавила: — Что дозволено повелителю, то не дозволено обычному фейри.

— Возможно, так было в твоей стране, королева Джул, — произнес Харск очень надменным тоном. — Магия ведь на вас не действует. А в нашей стране есть магические постулаты. Нарушить их невозможно. Они являются гарантом и посланием наших прародителей своим потомкам. Магия убьет любого из нас, кто нарушит хоть один из этих постулатов. Мы знакомы с ними с раннего детства. Они выгравированы на Скале Вечности.

— Оу, как у вас тут всё… строго, — протянула я.

— Если бы Нуллимар подчинялся подобным законам, как подчиняются все магические фейри, то и не случилось бы с твоей страной такого…

— Возможно, ты прав, — пожала я плечами и добавила: — Но мне нужна бумага и… — хотела сказать «ручка», но опять не смогла. Потому что в этом мире нет такого слова, пришлось перефразировать и произнести: — Перо.

А дракон аж привстал и посмотрел на меня так, словно у меня на голове рога выросли.

Я даже на всякий случай решила проверить, поправив волосы. Но рогов не обнаружила, как ни пыталась.

— Что? — не поняла я.

— Так твоё забвение — это не ложь?

А мне захотелось глаза в потолок закатить, но я не стала, потому что была слишком любопытной, и спросила:

— И почему ты только сейчас это понял?

— Любой заговоривший с тобой о твоей стране в подобном негативном ключе становился жертвой твоего гнева.

— Я что, кого-то убила? — в шоке уставилась я на мужа.

— Нет, — покачал он головой. — Но могла покалечить.

— Фух, — с шумом выдохнула я. Стараясь мысленно порадоваться, что хотя бы не настолько Джул была психом. А вслух ответила: — Я же сказала, что ничего не помню… почти не помню. Потому что кое-что во сне сегодня увидела.