(не) Принц с планеты ваших фантазий

Глава 25

Рита

Хорошо, что свидетелей у нас не было. Удивительно, но по коридору никто в тот момент не проходил, поэтому есть шанс, что мне удастся сохранить эту веселую историю между нами. А то скоро традиция появится — каждый день развлекать всех очередным наказанием кого-то из моих мужчин. Или обоих сразу, как в этот раз.

— И снова здравствуйте! — сообщила я, когда оба парня сфокусировали взгляды на мне. — А ну-ка, брысь в разные стороны! И сейчас же за мною! Оба!

Подействовало не хуже ведра с водой или поливального шланга. Да, я бы дорого сейчас дала за возможность окатить их водой, чтобы слегка охладились. Какие горячие мужчины мне достались! Но лучше бы они свой темперамент проявляли, когда следует. Хотя… честно говоря, в «этих» случаях жаловаться тоже не на что. Но темное и холодное подземелье все же не помешает. А как вариант — сейчас загнать бы обоих под ледяной душ, и пусть там охлаждаются, пока я злиться не перестану.

Жаль, так делать не следует, а то организую парням воспаление легких, или застудим что-нибудь… очень важное. Так, а теперь шутки в сторону. Повезло, что это представление никто не видел, и до моих апартаментов тоже дошли без свидетелей, которые могли бы оценить моих спутников, раскрасневшихся и в растрепанной одежде.

— Ну, рассказываем! — обратилась к обоим, когда закрыла входную дверь, и заперла ее на ключ для надежности. Оба мужчины тут же опустились на колени. — Что все это значит, и кто первым начал? Кайрен, не так ли? Послушай, солнце мое, не слишком ли много вместе с тобою проблем в мою жизнь пришло? Думаю, в виде исключения я могу признаться, что сделала ошибку, когда привезла тебя сюда. Ну, и заодно сделаем традиционным развлечение «Выпори Кайрена за очередную провинность. Угадайте, что он сделал на этот раз?».

Брюнет молчал, опустив глаза в пол и тяжело дыша — все же физические упражнения у них только что были неслабые. Он не оправдывался; впрочем, зачем отрицать очевидное? Н-да, поторопилась я как-то… Хотя, конечно, нельзя было оставлять его в этом местном аналоге борделя. Или можно?

— Нет, это не он, госпожа, — вдруг поднял голову Риэль. Взглянул на меня, потом прикрыл глаза, то ли вспоминая события по порядку, то ли решаясь на что-то. — Это я виноват. Я первый начал.

— Зачем? — я не нашла более умного вопроса.

— Ревновал? — снова вскинул на меня глаза Риэль, отвечая вопросом на вопрос, и даже не понимая, что при этом улыбается.

И взгляд, и улыбка пугали. Я не думала раньше, что мужчина может так сильно чувствовать, и ему может быть так больно! Что-то я в шоке. Они же должны привыкнуть к этому. Здесь же в порядке вещей иметь несколько мужей — двоих или троих, если точнее. И на ту парочку из нашего гарема Риэль отреагировал нормально, никаких разборок и драк не было.

Кайрен, до этого тихо стоявший и не вмешивающийся в разговор, неожиданно подал голос:

— Я тоже дрался, я виноват…

— И что ты хочешь этим сказать? Думаешь, если оба виноваты, то никого не накажу? Или поделю на двоих?

Пороть, пороть и пороть! В гаремах, которые показывали в исторических сериалах, за этим полчищем юных дев надзирал не один человек, а десятки, и у каждого была специальная должность. И занятие у этих девиц тоже было: учились танцевать, музицировать, стихи складывать, да просто грамоте учились, если ее не знали. Теперь я понимаю, зачем это нужно: чтобы меньше свободного времени оставалось, чтобы они дурью не маялись! И, кстати, книжки не вредно будет почитать мне самой — я видела у Малики что-то типа учебников по психологии.

— Ну, тогда для разнообразия я могу выпороть тебя, — обратилась к своему проблемному блондину. — Там же, при всех.

Правильно, а никто мне и не говорил, что будет легко! Мне его и жаль, и злость берет — как я должна была догадываться об этих мыслях? Да, чисто по-человечески все могу понять. Я бы сама не смогла быть «в списке» — ни первой, ни последней. Я бы в таком случае не стала что-то доказывать или бороться, я бы просто мужчину поменяла. А им-то здесь госпожу не поменять…

Но, судя по всему, неожиданно я нашла то, что привело этого мужчину в настоящий ужас: Ри побелел даже под загаром, посмотрел беспомощно и затравленно. Публичность наказания его пугает? Похоже, это и есть главное унижение. Ведь не зря недавно за Кайрена сама переживала. Но сейчас ляпнула, честно говоря, просто для красного словца. Не собираюсь я всех ставить в известность о наших проблемах. Зато внезапно придумалась одна вещь, после которой либо мне придется выбрать, кого же оставить рядом с собой, либо…

— Знаете, что-то я устала, — заметила я. — Воспитывать, наказывать, разбираться… Наверное, зря кого-то из гарема выделила отдельно.

Села в кресло, махнула им рукой:

— Можете встать, все равно не поверю, что у вас есть какое-то уважение и почтение.

Мужчины еле заметно переглянулись, но по-прежнему остались на коленях.

Где же я сделала ошибку? Или делаю их постоянно? Конечно, у меня нет, и не может быть, опыта управления несколькими мужчинами одновременно, но у них самих должны быть правила на этот счет! И они привыкли так жить. Или Малика раньше начала делать какие-то ошибки, а я их не смогла исправить?

— Ри, может, это и несправедливо, потому что за последнее время других ошибок не припомню, но тебе удалось меня здорово разозлить. Как ты думаешь, наказание поможет? Вот что на тебя нашло… Ну, если вам надо подраться, то вперед. Только под моим присмотром.

Риэль смотрел, не решаясь ничего сказать, но не очень понимая, что я имею в виду. Тогда я продолжила:

— Тебе повезло, что я не хочу ставить всех в известность о своих промахах. Ведь я сама виновата, что никто мои решения не уважает. Как думаешь, другая женщина на моей должности справилась бы лучше?

— Я не думал так… я ваши решения уважаю… — Мужчина не знал, что сказать в ответ, и ему самому и больно, и стыдно. Я достаточно его знаю, чтобы делать такие предположения, и я знаю, что сейчас манипулирую этим чувством вины. Но я не хочу повторения недавней сцены, и не хочу, чтобы отношения выясняли за моей спиной.

Как странно — Риэль казался мне одним из самых спокойных людей, не зря зачинщиком драки сразу посчитала Кайрена. Одно из двух: либо Риэль в меня влюблен, во что я не особенно верю, либо он отвоевывает место под солнцем, точнее, в постели и около нее. Или еще проще: люди — это не роботы, и свои чувства полностью контролировать не могут. Может, такие проблемы здесь у каждой второй женщины, только они не признаются.

Ладно. Какова бы ни была причина, само ничего не решится. Хотели зрелищ — будут зрелища! Я быстро учусь.

— Как я уже сказала, я устала, и совершенно никого наказывать не хочу. Так что, привести сейчас тебя, Ри, в общий зал, и пусть все-таки наказывает кто-то из мужчин?

Мой блондин просто замер, ничего не говоря, не оправдываясь, не прося пощады, но взгляд очень красноречивый. И при этом ему действительно стыдно вспоминать недавнее происшествие. Честно говоря, хотя Кайрен наверняка больше пострадал во время своих странствий и приключений, но он был сам в этом виноват; а вот Риэль меня разочаровал, расстроил, но все же ему прощается гораздо больше.

— Я сделаю проще. Будете наказывать друг друга. Ты за что-то обиделся на Кайрена. Я не буду выяснять причину, тем более, что вряд ли услышу правду. Вот и будешь наказывать до тех пор, пока обида не пройдет.

Ответом мне был совершенно ошеломленный взгляд. Риэль явно сомневался в том, что правильно расслышал сказанное. Потом он выдавил, чуть ли не заикаясь:

— Госпожа… госпожа, ведь Кая и так выпороли. У него ведь спина!

— У него спина, ага. Эта часть тела у него есть, согласна. Но недавняя порка что-то не помешала вашим развлечениям. А потом он тоже возьмет… сейчас решу, что он там возьмет, и выпорет тебя. И, таким образом, я нашла применение вашей энергии, которую некуда девать.

Сам предмет нашего обсуждения смирно стоял в стороне, и благоразумно молчал, только глядя округлившимися от удивления глазами.

Я подошла к своему «шкафчику с инструментами», как я его назвала, открыла дверцы, и стала в задумчивости изучать. Что можно взять такое, чтобы и рука устала махать, и не исполосовать Кая? Я и без напоминания в курсе, что спина у него еще не зажила. Но вот такая я садистка. Может, чтобы выяснить отношения и решить свои мальчиковые вопросы, им обоим стоит увидеть, что товарищу тоже бывает больно?

Не нашла ничего другого, кроме уже опробованного ремня. Стек меня напугал больше, показалось, что им вполне можно рассечь кожу до крови.

— Прошу! — радушно указала на этот ремень Риэлю. Он все еще неверяще смотрел то на меня, то на инструмент. Потом, понимая, что я не передумаю, обреченно взял ремень.

Кайрен без вопросов начал снимать рубашку, взглянул на меня:

— Куда мне ложиться, госпожа?

Действительно, куда? Не хочу, чтобы моя гостиная ассоциировалась с порками и наказаниями. Пришлось идти в дальнюю комнату, где тоже была кровать и кресла. Кайрен улегся на кровать, я присела в кресло, потом встала, прислонилась к стене. Не такое это приятное зрелище, на самом деле…

Какие бы у них конфликты ни были, но сейчас Ри точно хотел бы подставить под удары свою спину, а не раздавать их другому. Никакого удовольствия от возможности причинять боль я у него не заметила. Это радует, честно говоря. Будем надеяться, что до этого было просто временное помутнение рассудка.

Заметно было, что он не пользуется возможностью «оторваться на полную катушку», а, наоборот, старается смягчить удары.

— Ри, я все вижу, — прокомментировала эти попытки. — Хочешь, чтобы я заставила тебя все повторить правильно?

— Я не могу, госпожа! — вдруг бросил он ремень, падая на колени и закрывая лицо руками. — Не могу! — раздельно проговорил он.

Что и требовалось доказать. Я в нем не ошиблась, просто… люди такие люди!

— Понятно с тобой все. Кайрен?

— Не могу, — хрипло проговорил второй, мотнув головой. Потом пояснил, если я вдруг решила, что он просто от боли не может двигаться: — Не хочу. Делайте, что хотите!

И посмотрел на меня эдаким гордым несломленным пленником!

Бунт на корабле! А я еще хотела предложить ему на выбор варианты ответного наказания для Риэля, практически уверенная в том, что он от всего откажется.

— Я подожду, когда ты придешь в себя, и тогда можешь ответить, — осмелел Риэль, улыбнувшись. Потом опомнился, взглянул на меня, успокоился, что убивать его не собираюсь.