(не) Принц с планеты ваших фантазий

Глава 27

Риэль

Но я его должник, и должок серьезный. И это лишний раз доказывает, что до мужа, который бы сохранил интерес госпожи, и которого уважали другие мужчины, мне еще расти и расти. А, учитывая мой почтенный возраст, состарюсь я скорее, чем научусь правильно себя вести.

Мне вообще должно быть безразлично, что там Кай думает. Госпожа верит мне, жаловаться он точно не пойдет, так что можно просто не подпускать его близко к женщине, которая удостоила меня вниманием. Меня она первого заметила! А он в это время обслуживал чужих женщин… а, может, и мужчин тоже — кто знает, чем он занимался в своих странствиях?

А сейчас он, может, просто смеется про себя над моими метаниями, и хочет чуть-чуть тут обжиться, втереться в доверие, а потом и выпихнуть меня из покоев госпожи.

А, метеоритный дождь всем навстречу, будь что будет! Не хочу я думать о том, что все кругом притворяются и обманывают. Может, потому, что сам этому искусству так и не научился.

— Послушай, я помню, что должен тебе, — обрубаю я все канаты веревочного моста через пропасть. Теперь не получится сделать вид, что все забыто, и я ничего не обещал. — Зря ты не стал делать то, что говорила госпожа. Но, если сейчас спина не позволяет… В общем, что ты выбираешь? Дать мне в морду? Ну, только без следов, потому что объяснить их госпоже мы точно не сможем.

— Ри, ты в своем уме? — изумленно выдал он. Похоже, действительно не ожидал такого вопроса. — Я еще удивился, когда ты сказал это при госпоже, но подумал, что для нее ты и говорил. Забудь! Вот мне сейчас только выяснений, кто круче, не хватало! Я радуюсь, что вообще жив остался! Кстати, как ты-то здесь удержался, с таким благородством? Парни совсем зубы потеряли? Впрочем, самых отъявленных как раз продали. В общем, повезло тебе!

Минуту я просто обтекал. Услышал я однажды это выражение, и то, что оно обозначало… Это я, получается, тут переживаю за свои поступки, а он издевается? Говорит, что только из-за того, что мужчин в гареме стало меньше, на меня внимание обратили? Ну, в общем-то, он прав. До недавнего времени я и не мечтал о постели госпожи, хорошо, если бросала небрежно: «Молодец!». Я и этим словам был рад.

— Это ты меня сейчас хочешь довести до того, чтобы я первый тебе в морду дал? Хороший ход! После этого точно уже никакие объяснения и наказания мне не помогут.

— Да что тут творится-то! Ри, ты правда дурак, или прикидываешься? — Кайрен соскочил с кровати, полуголый, быстро подошел, а я чуть не отшатнулся: показалось, что он действительно ударит.

Я усилием воли стоял, не двигаясь, наблюдая и ничего не понимая, а он приблизился, крепко взял за плечи, и тряхнул:

— Приходи в себя! Я тебе не враг! Я себе тоже не враг! Я вообще не знал, зачем меня сюда вернули. Думал, может, какую-нибудь казнь показательную придумали. Такую, чтобы денег не было жаль, которые они потратили. Я вообще не понимаю, кто я здесь и зачем. Думал, может, проще было бы сразу покончить со всем, а потом понял, что жить очень хочется. Я еще не знаю, как меня парни встретят, потому что шлюхи никогда еще сюда не возвращались!

— Прости!

Вот тут я уже не смог смотреть ему в глаза. Осторожно, контролируя движения, отстранил его, непривычно касаясь обнаженного торса, и поискал, что можно ударить, чтобы заглушить эмоции, и не разбить вещь. Разве что врезать по стене. Наверное, зря госпожа не наказала меня сама. Но не мог же я ее просить об этом? Тем более, что всей истории она не знала, с чего драка началась — тоже не знала. Меня она не спрашивала, а Кай причину не озвучил, хотя мог бы рассказать…

За пару часов до описываемых событий

Я зашел в ту комнату, которую госпожа отвела для Кайрена, стараясь выглядеть привычным к роли ее приближенного, почти мужа, вот почти-почти, просто она никак не соберется об этом объявить! Ну, а если это не получится, то хотя бы сохранить на лице выражение насмешливого превосходства. Я-то ничего такого не совершил, за что мог бы получить прилюдную порку! А то, что было когда-то — про то никто не знает, и, надеюсь, та история уже никогда не всплывет.

— Ну, что, как шлюхам живется, расскажешь? И что ты такого умеешь, чего больше никто в нашем доме не умеет? Там научили?

А как мне еще было доказать себе, что я ничуть не хуже, просто госпожу невовремя посетило любопытство, и именно поэтому она притащила это позорище сюда?

А потом я наблюдал, как его глаза опасно сужаются, ноздри раздуваются, а потом… а потом снова невовремя госпожа мимо прошла. Или как раз очень вовремя.

— Прости, — на этот раз искренне, понимая, что поступил тогда как настоящий подонок, повторил я. — Госпожа Малика сказала, что никому не расскажет о том, откуда ты вернулся. Но мне она сказала, взяв обещание молчать… так что ты просто мог бы признаться, с чего все началось. Я вылетел бы отсюда быстрее, чем ездит электромобиль, и как раз занял бы твое место в Доме удовольствий. А она не собиралась никому рассказывать. Я тоже не рассказал, и не расскажу.

— Ну, а тогда зачем мне ябедничать? — улыбнулся он одними губами, а глаза остались серьезными. Видимо, это разговор и ему очень непросто и невесело давался. — Мне она тоже об этом сказала, но я не поверил, думал, что все равно расскажет.

— Не думаю, — заметил я. — Она когда обещает… не знаю, как это объяснить, но я верю. Поэтому и хочу остаться рядом хотя бы еще на один день.

— Удивил, — усмехнулся Кай, уже веселее. — Уж если зацепил чем-то госпожу, держаться надо! Послушай, забудь о какой-то мести. Я сам не знаю, что сделал бы на твоем месте. Я понимаю, что никто не будет рад сопернику. Я не собираюсь соревноваться, потому что знаю, что проиграю, да и просто… не хочу, и все. Я готов доказать, что не буду претендовать на первую роль. Что надо сделать, чтобы ты поверил? Здесь, не перед всеми, у меня тоже границы есть. Ну, что, лечь под тебя, чтобы уж наверняка?

— Рехнулся?

Это все, что я смог ответить, и то удивительно, что выговорил. Зря я сегодня снова к нему зашел. Я выйду отсюда седым заикой.

— Слушай, кто тебя так сильно бил по голове? — попытался пошутить, потому что так и не понял, что отвечать. — Точно не я.

— А что, я могу, я не смеюсь, — и совсем близко оказались его очень серьезные прозрачные зеленые глаза в обрамлении черных ресниц. — Здесь с тобой — смогу. И мне даже не будет неприятно… ты мне нравился раньше, и сейчас нравишься.

Мне тоже не было неприятно, совсем не было. Тело заломило от желания прикосновений, тем более, почему-то я был уверен, что вот так тоже может быть хорошо обоим.

— Или я смогу сделать так, что понравится нам обоим, и неважно, кто сверху, — еще тише заметил он. — Если захочешь попробовать.

И я оттуда позорно сбежал.