(не) Принц с планеты ваших фантазий

Глава 33

Рита

Конечно, я не помнила никаких дальних родственников этой уволенной девицы. Отголоски скандала помнила, а уж кто из мужчин кем ей приходился — в этом не разбиралась. Хорошо, что помощницы у меня такие внимательные!

Хотя ситуация сама по себе очень и очень противная. Я до сих пор не отойду от ощущения, что за нами кто-то подглядывал, и не понятно, с какими целями. Ладно, если бы в правительственном дворце камеры установили — там хотя бы понятно, зачем. Но там как раз не установят, потому что их охрана не в пример нашей.

Порадовало хотя бы то, что в комнатах никаких камер и следов их установки не нашли. Проверяли профессионалы, их мнению можно довериться и успокоиться. В гаремном зале чисто, в столовой тоже… из этого напрашивается вывод, что в тех местах, куда нет доступа посторонним, никакой аппаратуры тоже нет. Это немного расходится с нашей догадкой, что «кротом» или «крысой» был кто-то из своих. Самое печальное, что ничего нельзя доказать, все на уровне предположений.

У нас было общее видеонаблюдение, но под прицелом камер находилась территория около дома, вход, коридор, ведущий к входной двери. Кто же мог предположить, что потребуется видео внутренних помещений. И, естественно, за давностью лет все видео было уничтожено, никто бесконечно не хранит информацию.

В общем, наше предположение о виновнике было именно предположением, без всяких доказательств. В принципе, все выходило складно: работница ушла со скандалом, потом ей поступило какое-то предложение от конкурентов, и она подговорила своего родственника немного поработать шпионом. Вот только какой надо быть дурой, чтобы сделать все так явно и топорно! Разоблачить этот заговор легче легкого! Правда, учитывая, что мы все обнаружили абсолютно случайно, еще неизвестно, кто здесь бОльшие дуры… Но парня она подставила капитально. Он-то, дурак, о чем думал? Неужели не понятно, что его выкинут, как расходный материал, и уж точно ни одна родственница не защитит?

— А кто же этот мужчина, Нэт? — задала мучивший меня вопрос. Ну, вот вообще у меня предположений не было, я просто наугад выбрала имя того, чьих родственников не помнила. Теперь было интересно, удалось ли угадать.

— Ты не помнишь? — удивилась она. — Андрэс. Жалко парня, он мне всегда нравился.

— Так, стоп! — вырвалось у меня даже раньше, чем мозг включился в работу. — Мы же ничего не доказали! Сами все придумали!

— Малика, мы не придумали самого главного — вот этой проклятой аппаратуры! — ответила уже Лайра. — Думаешь, мне приятно всех подозревать? Мне он тоже нравится. Я понимаю, что за близких больнее вдвойне, и я всегда буду за тебя, потому что ты за своих бьешься до последнего.

Неожиданно в глазах этой, самой неунывающей, женщины что-то блеснуло. Да, как-то слишком эмоционально мы все это воспринимаем… Можно ведь снова вызвать профи, которые без всяких эмоций выбьют правду, и подтвердят или опровергнут наши подозрения. Но почему я не хочу этого делать?

Андрэс — чувственный и искренний красавец, который изо всех сил старался доставить мне удовольствие; не пустоголовый красавчик, не льстивый приспособленец. В этом я доверяю своей интуиции. И его имя — последнее, которое ожидала услышать. Ну, может, еще Джейс — кареглазый исполнитель красивых танцев точно не тянул в моем понимании на шпиона. И, конечно, обоих своих мужчин я вообще в этой роли не видела.

— Он не мог этого сделать! — ну вот не верю я в эту историю вообще после того, как его имя назвали.

— Хочешь оставить все так, как есть? — задала провокационный вопрос Лайра.

Оставить так, как есть? И всегда вспоминать это, видя Андрэса? И никогда не узнать правду? Проклятье! Нет выхода, после которого все останется, как прежде. Я могу вызвать профессионалов, и они «выбьют» правду. А если это не он? Я почему-то уверена, что Андрэс не затаит злобу, все он поймет… Но вот кем я себя буду чувствовать после этого? И я могу своей властью запретить проводить расследование. Но если ситуация повторится? И кто я буду после этого? Недальновидная сентиментальная дура?

— Вызываем кого-нибудь? — озвучила общий вопрос Нэтали, с сочувствием глядя на меня. Как ни крути, решение за мной. И ответственность на мне. И муки совести в любом случае.

— Нет, давай пока не ставить всех в известность, — вдруг нашла временный выход я. — Не надо, чтобы все знали, что случилось. Я сама с ним поговорю.

— А он не сбежит?

— Да куда бежать-то! — ответила им. — К тому же, никто пока мысли читать не научился, и никто понятия не имеет, до чего мы тут додумались.

Риэль

Первым моим порывом было пойти и сразу во всем признаться. Вот просто открыть дверь, даже не спрашивая разрешения войти, и сразу, с порога, сказать: «Это я виноват, я все сделал». Сказать так, пока не осознал весь ужас и не передумал. Но я, конечно, так не поступил.

Ну вот почему к моему решению еще примешивается горе этого неплохого парня — Джейса, который уже, видимо, похоронил Андрэса? В принципе, он прав — если того обвинят, то… Дом удовольствий — это еще лучший вариант.

Все же Джейса мне удалось выпроводить, пристыдив тем, что госпожи обязательно во всем разберутся. «Ты что же, не доверяешь госпоже Малике? Думаешь, она не выяснит правду, если Андрэс не виноват? Смотри, только никому не скажи, что ты в ней сомневаешься!»

Если я расскажу правду, то за недолгое время, пока будет решаться моя судьба, в меня плюнет каждый, и Джейс, наверняка, будет первым. А если не расскажу… все складывается очень удачно. Как раз расчищу себе дорогу к госпоже, и дальше буду действовать грамотно. Я за последнее время стал хорошо понимать, что ей нравится, чего хочется, поэтому есть надежда, что задержусь надолго. Да уж, в таких делах никто и никогда не спрашивает советов, каждый решает за себя.

Рита

Нельзя мне заниматься теми профессиями, которые требуют отсутствия эмоций. Ни в полицию не пойдешь работать, ни в отдел кадров, к примеру: там ведь тоже требуется быть бесстрастной. А я всегда сочувствовала симпатичным мне людям. И ненавидела приносить плохие известия…

Андрэс не знал, зачем его вызвали, поэтому и надеялся на что-то хорошее: вдруг госпожа заскучала и позвала его; возможно, немного опасался наказания за какую-нибудь забытую провинность. Но ничего серьезного он даже не предполагал. И вот теперь я должна сказать ему такие страшные слова. Конечно, можно переложить эту обязанность на кого-то менее слабонервного, на ту же Нэтали, но так будет еще хуже.

Я смотрю на очень красивого и сексуального мужчину, с выразительными прозрачно-зелеными глазами, и понимаю, что никому не отдам его на растерзание. Пусть даже он действительно был виноват. Да, я многое прощаю приятным мне людям, но эта симпатия рождается не на пустом месте, дело не только во внешней привлекательности.

Вспоминаю, как совсем недавно они оба — и Андрэс, и Джейс — старались мне понравиться, доставить удовольствие, а потом выражали искреннюю готовность помочь выбраться нашему дому из финансовой ямы. Нет, каждый человек имеет право на ошибку! Андрэса обманули или запугали; он не стал бы намеренно вредить.

И сейчас он стоит передо мною и терпеливо ждет, пока я озвучу, зачем его позвала. Что же, пора начинать.

— Послушай, ты общаешься со своими родственницами? — начинаю я издалека.

Такого вопроса Андрэс точно не ожидал, и посмотрел на меня изумленными глазами. Потом справился со своими чувствами, и ответил:

— Нет, госпожа, а зачем я им? Я ведь даже не муж, никто… Простите! — опомнился он. — Я не должен был все это говорить! Вы просто очень неожиданно спросили.

— И они тебя ни о чем не просили? — продолжила я расспросы. Что же, буду учиться на психолога в полевых условиях. Должность у меня теперь такая. Но пока мужчина ничего не боится, только искренне удивляется вопросам.

— Нет, госпожа, — осторожно отвечает он, все еще недоумевая.

— Шпионить, камеры устанавливать не просили? — да чего уж там, иду напролом. Даже если он виноват, пусть просто поймет, испугается, и… я надеюсь, это будет достаточным предупреждением.

— Какие камеры? Я ведь не умею их ставить… Шпионить?! — тут до него доходит смысл.

Риэль

— Ну, что, ты остаешься один, — сказал я, мимоходом заглядывая в комнату Кайрена. Конечно, лучше было бы вообще промолчать, а то он что-нибудь заподозрит; ну, или решит, что я просто спятил. Но так страшно было совершать этот поступок, так страшно пойти к госпоже и сказать слова, после которых обратного хода уже не будет…

Я решил попрощаться хотя бы так. Вряд ли мне дадут потом время поговорить со всеми друзьями. Главное, что времени вообще нет — я понятия не имею, как поступят с беднягой Андрэсом, который вообще ни в чем не виноват! Правда, есть огромное искушение подождать, что же с ним решат сделать — вдруг ничего страшного не будет? Выпорют? Ну, не он первый… Да и кто он мне вообще? Даже не друг, так, приятель. Какая несправедливость судьбы — обвинили бы в чем-нибудь одного из тех, кто презрительно усмехался мне вслед — и я бы пальцем не шевельнул!

Вот только, если не решусь признаться прямо сейчас — я уже никогда не смогу этого сделать. Это так страшно. Я идиот — ну почему нельзя было отказаться от поручения матери? Почему нельзя было рассказать новой госпоже об этом?

Конечно, я сам знаю, почему: я тогда никого здесь не знал, да и вряд ли мне бы поверили. А если поверили — значит, я предал бы родной дом!

Ненавижу себя за эту ситуацию. Ненавижу своих родных за то, что они меня в нее поставили. Да, я это сказал, признался сам себе в таких неподобающих мыслях.

Вот только это уже ничего не поменяет. Жизнь закончена. Правильно, наверное, что таких дураков никто в мужья не берет, и дети от них не нужны.

Хорошо, что по моему лицу нельзя прочесть мои мысли. Я долго этому учился, чтобы не демонстрировать окружающим растерянность, обиду, разочарование; я хотел, чтобы другие мужчины думали, что у меня все лучше всех. Ну, а женщины… женщины ко мне не особенно приглядывались. Вот только сейчас повезло с госпожой Маликой, да поздно уже.

— Не понял? А ты куда? Уезжаешь, что ли? — спросил немного обалдевший Кайрен. Да, ему не понять моих проблем. Невзирая на единственный безумный поступок, он нормальный парень, без всяких тараканов в голове. Выпороли его, и теперь все нормально, простили. Вдруг и мне повезет? Я уж готов месяц не садиться на задницу, если меня простят и оставят в доме. Только сомневаюсь. Предатели никому не нужны.

— Да так… — ушел я от ответа. — Неизвестно еще. В общем, не налажай тут.

«Так, как налажал я», — мысленно продолжил я, быстро идя к двери, пока он не задал еще какой-нибудь вопрос. Скоро все сам узнает.