Непристойное Рождество

К лучшему или к морозу

Триггеры: Принудительный контроль, неравные силы, угрозы с применением огнестрельного оружия.

Натали

– Не могу поверить, что он снова опоздал, - шиплю я своему адвокату, садясь в коридор и так сильно сжимая ремешок сумочки, что костяшки пальцев побелели.

– Натали, пожалуйста, сядь. Мы не можем позволить, чтобы ты выглядела неспособной контролировать свои эмоции. Ты лучше всех знаешь, что он воспользуется этим против тебя, - тихо шипит мой адвокат Джош и убирает свой портфель с соседнего стула.

Мне хочется испепелить его взглядом, когда он легонько постукивает по сиденью, ведя себя так, будто я ребенок, устраивающий истерику.

В конце концов, я сажусь рядом с ним, но даю понять, что мне это совсем не нравится. – То, что меня раздражает его безразличие, не значит, что я не в своем уме, - ворчу я достаточно громко, чтобы это услышал только он.

– Понимаю, - вздыхает Джош. – Я понимаю, что весь этот процесс отнимает у тебя много сил. Но, Натали, давай постараемся сохранять позитивный настрой, хорошо? Может быть, сегодня тот самый день, и судья даст тебе развод. В конце концов, твой будущий бывший муж нигде не появлялся с тех пор, как ему вручили документы. По крайней мере, мне кажется, ему просто всё равно.

Я горько усмехаюсь.

– Прошел почти год, Джош. Почти год этих препирательств безрезультатно. Он не явился на медиацию, не ответил на твои звонки и электронные письма. Чёрт возьми, это уже девятый раз, когда мы приходим в суд, и всё ещё ничего?

Джош неловко ерзает на стуле и прочищает горло.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, но ты пытаешься развестись с очень влиятельным человеком. Он не какое-то ничтожество, чье имя исчезает, как только подписываются бумаги.

Я резко поворачиваю голову набок и сверлю его взглядом.

a Подожди… ты хочешь сказать, что причина, по которой у меня ничего не получается с разводом, как-то связана с ним?

Джош пожимает плечами, но не смотрит мне в глаза.

– Я не знаю, Натали. У меня действительно нет ответа. Все, что я знаю, это то, что он держит весь город под контролем, и, честно говоря, не так уж много людей, которые не боятся ему перечить.

– Черт, - шиплю я себе под нос и опускаю взгляд на свои руки. – Поэтому мне пришлось искать адвоката за пределами штата, да? - шепчу я вопрос, хотя уже знаю ответ.

– Нууу, - Джош затягивает это слово на мгновение дольше обычного. – Честно? Я тоже чертовски боюсь твоего мужа. Это первый раз, когда я работаю против такого влиятельного человека.

Это признание лишь добавляет еще один удар в мою грудь. Всё это время я думала, что Джош — один из редких людей, которым важнее справедливость, чем страх перед чем-либо. Похоже, я ошибалась.

– Ты жив, никто не пытался сломать тебе ноги или что-то в этом роде, - ворчу я.

Джош усмехается и качает головой.

– Пока что.

– Пока что, - шепчу я это слово и сосредотачиваюсь на своих мыслях.

Много лет назад, когда я согласилась выйти замуж за этого ублюдка, я думала, что наша жизнь станет лучше.

Мы встречались три года, прежде чем он наконец сделал мне предложение, и, черт возьми, я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете, когда это произошло.

Предложение было идеальным — он отвел меня в небольшой ресторанчик, где у нас было первое свидание, арендовал все здание, пригласил живую группу и разбросал повсюду лепестки роз.

Когда он опустился на одно колено и вручил мне кольцо, пообещав еще много лет безусловной любви, я поверила этому ублюдку. И моя семья тоже поверила, он привез их и спрятал в задней части ресторана, чтобы они могли стать свидетелями предложения.

Затем, год спустя, состоялась свадьба. Это было грандиозное мероприятие с тремя сотнями гостей, множеством веселья, трогательными речами, и в тот день нас окружала только любовь.

Но что было потом? Ну, на следующий день после свадьбы все просто... исчезло.

Волшебство свадебного дня ушло, и вместе с ним всё остальное, казалось, тоже поблекло.

Хуже всего то, что не все исчезало медленно и постепенно. Нет, это произошло за один день — как будто все, что у нас было общего и что мы любили друг в друге больше всего, было вырезано ножом. Вот так просто.

Он редко приходил домой, почти никогда не прикасался ко мне, а в те редкие вечера, когда все-таки приходил, он был слишком уставшим, чтобы даже смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы разговаривать.

Мой собственный муж, человек, который обещал мне вечную заботу и любовь, превратил меня в свою личную домработницу.

Каждый день я беспокоилась о том, как отстирать кровь с его дорогих рубашек, что приготовить, сколько уборки мне нужно сделать и как спросить, можно ли мне вообще куда-нибудь выйти.

И, к слову, нет, он меня не отпускал. Он утверждал, что я слишком дорога ему, чтобы подвергать меня такой опасности.

Его враги стали моими в тот день, когда мы поженились, и я взяла его фамилию — даже поход за продуктами мог меня убить.

Ну, вот тебе и шутка, придурок, я живу одна всё время разлуки, всё ещё проклятая его фамилией, но я жива.

– О чём думаешь? - Джош внезапно толкает меня в плечо.

Я вздрагиваю от неожиданности и быстро качаю головой.

– Ни о чём, просто… где мы ошиблись, наверное.

– Ты… - Джош обрывает себя и качает головой. – Нет, я не буду спрашивать. Конечно, ты не…

– Подожди, я что? - настаиваю я.

Он вздыхает и проводит рукой по своим идеально уложенным волосам.

– Ты передумала? Я имею в виду, ты действительно уверена, что развод — это то, чего ты хочешь, Натали? Ты всё тщательно обдумала?

– Да, - говорю я, не задумываясь. – Я провела последние пять лет своей жизни в браке с мужчиной, которому было наплевать на моё существование. Просто оглянись вокруг, - говорю я и обвожу нас рукой. – Ты его где-нибудь видишь? Ты вообще его видел за все время?

– Нет, - бормочет Джош и опускает взгляд, как будто это его вина, что моему так называемому мужу всё равно. – Я тебя понимаю, правда. Я бы тоже разозлился, если бы подал на развод, а мой партнёр вёл бы себя так, будто ничего не происходит. Тем более, если бы он не нанял собственного адвоката для этого процесса.

– Именно! - повышаю я голос, и хотя правда действительно ранит, я не могу не почувствовать некоторое облегчение от того, что я не единственная, кто замечает это безразличие.

Прежде чем Джош успел что-либо добавить, в конце коридора открылась большая дверь, и в зал вышел мужчина в официальной одежде и крикнул:

– Дело Белова против Белова — обе стороны в зал суда номер три.

– Это мы. Пошли, - пробормотал Джош и встал. – Просто сохраняй спокойствие и дай мне говорить, хорошо?

Я киваю, сжимаю сумочку и иду за Джошем. Не могу сказать, что меня не удивляет, что я не вижу его ни в коридоре, ни даже в зале суда. Я уже должна была привыкнуть к его поведению, но это не значит, что оно совсем не задевает. Под всей той яростью, которую он накопил во мне, всё ещё таится боль от будущего, которого у нас никогда не будет.

– Все встаньте, уважаемый судья Мерсер. Дело Белова против Белова — ходатайство о расторжении брака.

Мужчина в полицейской форме подает голос как раз в тот момент, когда Джош выдвигает для меня стул.

Дверь открывается, и женщина, очевидно судья, выходит и подходит к своему месту. Она выглядит усталой еще до того, как выходит поприветствовать зал суда, но и этого ей не удается сделать, потому что дверь позади нас с грохотом распахивается.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо, и на секунду мне кажется, что меня либо ударили по голове так сильно, что я потеряла сознание, либо я уже мертва.

Никогда. Именно тогда, как я и предполагала, должен был появиться мой будущий бывший. Никогда.

Но вот он, Юрий Белов, во всей красе, в окружении как минимум двадцати своих головорезов, все они в броне, словно готовятся к войне, а не к слушанию бракоразводного процесса.

– Господин Белов, прекратите свои театральные выходки в моем зале суда, - кричит судья и сверлит Юрия взглядом.

Не слишком ли рано говорить, что я обожаю эту женщину? Я никогда не видела, чтобы кто-то так противостоял Юрию, особенно тот, кто находится в положении, которое он легко может отнять.

Как всегда, мой будущий бывший муж перегибает палку, чтобы не дать мне насладиться моментом, когда его наконец поставят на место.

Юрий подходит к судье, достает из кармана пиджака пистолет. Он указывает им на судью и улыбается:

– Я вам говорил, что вы можете говорить?

Он спрашивает, и, клянусь, его акцент за то время, что я его не видела, только усилился.

Это означает только то, что он стал проводить больше времени со своими коллегами и снова говорит в основном по-русски.

Это лишь означает, что он стал проводить больше времени со своими сообщниками и снова говорит в основном по-русски.

Бедная судья бледнеет, и полицейский конвой, что неудивительно, ничего не делает. Они слишком боятся его непредсказуемого характера и человека, который последовал за ним внутрь.

– Тише, ладно? - спрашивает он судью, и она кивает, поднимая руки.

Наконец, он опускает пистолет, убирает его обратно в кобуру под куртку и поворачивается ко мне.

– Наташа, любовь моя.

Я сверлю Юрия взглядом и шиплю:

– Меня зовут Натали, а не Наташа.

– Ты навсегда останешься моей Наташей, - настаивает он и подходит ближе. Я не двигаюсь ни на дюйм, скрещиваю руки и фыркаю, поворачивая голову, чтобы не смотреть на него.

Джош пытается преградить Юрию путь, прежде чем тот успевает подойти ко мне, но одного взгляда этого безумного более чем достаточно, чтобы мой адвокат отступил назад с поднятыми руками.

– Натали, посмотри на меня, - требует он, останавливаясь передо мной, его массивная фигура загораживает мне обзор почти всех.

– Сядь, Юрий, - бормочу я, но все еще отказываюсь смотреть на него.

– Нет, - рычит он. – Послушай меня. Я пришел сказать тебе, что ты можешь забрать все. Имущество, счета, бизнес — забери все, чего душа пожелает. Только не подписывай эту бумагу.

Я закатываю глаза.

– Я уже приняла решение.

– Тогда отмени это решение! - рычит Юрий и ударяет кулаком по столу. – Я буду умолять, Натали. Я, черт возьми, буду умолять у них на глазах.

Моя первая реакция — усмехнуться его драматизму: сначала предложить все, что он ставил выше нашего брака, а потом еще и умолять? Нет, всемогущий Юрий Белов не умоляет, он не унижается.

Как только я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и резко отвечаю что-то невероятно саркастическое, Юрий падает передо мной на колени, и весь зал суда, включая его людей, ахает.

– Возвращайся домой, детка. Я умоляю тебя, вернись ко мне.

Я моргаю, так ошеломленная, что не знаю, как реагировать. Юрий никогда так себя не вел. Черт возьми, он даже не умеет сказать «прости», не скривив лицо.

– Ты - единственный лучик света в моей темной жизни, Натали. Я умоляю тебя, пожалуйста, вернись домой, - говорит Юрий, его голос становится громче, но в то же время отчаяннее. – Без тебя я ничто. Пустое место, слышишь?

В зале суда царит тишина; все присутствующие ошеломлены не меньше меня.

Затем, так же внезапно, как Юрий упал на колени, он встает.

– Или… если ты действительно хочешь этого развода… - говорит он и снова вытаскивает пистолет из кобуры. – Полагаю, мне просто придется убить каждого чертового человека в этом зале суда, прежде чем я позволю тебе уйти отсюда без меня. Так что у тебя два варианта, детка. Либо уйти отсюда, оставаясь замужем за своим невероятно красивым мужем, либо сегодня все умрут.

Голос Юрия холоден, его глаза смертельно серьезны, когда они встречаются с моими, а пистолет все еще направлен в голову судьи.

Я громко сглатываю, не зная, как реагировать. Раньше его поведение было явно театральным, но сейчас... Юрий серьезен.

– Я не шучу, детка, - рычит Юрий. – Ради тебя я уничтожу всю систему. Каждый коп, судья, адвокат, которые попытаются забрать тебя у меня, — мертвы. Каков твой выбор?

Развод, подписанный кровью, или ты покинешь этот зал суда, оставаясь миссис Белова?

– Я... - выдыхаю я, но это единственное слово, которое я могу выдавить.

– Я люблю тебя, Натали, - рычит на меня Юрий. – Я, блять, люблю тебя больше своей жизни. Если это означает лишить сотни жизней, чтобы удержать тебя, пусть так и будет.

Он снимает предохранитель с пистолета и рычит:

– Выбирай.

В момент абсолютной паники я вскакиваю на ноги и кричу:

– Ладно, ладно, я иду домой!

Юрий ухмыляется мне, снова убирает пистолет в кобуру и бормочет:

– Разумный выбор.

Затем он стремительно приближается ко мне, в мгновение ока перекидывает меня через плечо, шлёпает по ягодицам, как настоящий пещерный человек, и поворачивается к судье:

– Дело закрыто.