Непристойное Рождество

ХРАНИТЕЛЬ ТАЙНЫ САНТЫ

Триггеры: Контент для взрослых и нецензурная лексика, убийство.

Дэни

Черт. О, я в таком дерьме. В полном дерьме.

Этот ублюдок слишком жирный, я не могу запихнуть его в шкафчик в комнате отдыха для персонала, и я не могу оставить его лежать здесь. Мое сердце колотится в груди так быстро, что я слышу стук в ушах, что только усугубляет ситуацию.

Я быстро выпрямляю спину и сдерживаю стон, который пытается вырваться из меня. – Тише, Дэни, ты должна вести себя тихо, - шепчу я себе, оглядываясь по сторонам.

Комната до смешного мала для человека его размера, но, полагаю, это неизбежно, учитывая, насколько ужасен сам торговый центр. Кроме шкафчика, мне негде спрятать тело.

Технически я могла бы оставить его здесь и ускользнуть незамеченной, но это навлекло бы на меня еще большие неприятности, потому что тогда все узнали бы, как по-королевски я облажалась.

Какого черта у жертвы должен был быть брат-близнец, и почему из всех дней оба идиота выбрали именно сегодняшний, мой день убийства, чтобы поменяться местами?

– Ты прям должна была пойти и убить не того поросенка, - бормочу я себе под нос, проводя рукой по волосам и раздражённо дёргая корни.

Нет, это меня не сломит, просто не сломит. Даже величайшие из всех совершали ошибки, прежде чем достигли упомянутого величия, и я просто случайно наткнулась на препятствие на своем пути. Да, именно это и произошло — небольшая оплошность.

– Эй, Тони! - внезапно кричит мужчина, стуча в дверь комнаты для персонала – Ты там голый что ли, придурок? Перестань дрочить и вытаскивай свою задницу, эти сопляки уже выстраиваются в очередь, чтобы увидеть Санта-Клауса!

В панике я делаю единственное разумное, что мог бы сделать любой на моем месте — вру.

– Э-э, да, почти готов. Не заходи сюда, у меня жуткий грипп, я не хочу, чтобы ты заразился.

– Черт, ты уверен, что это грипп? Ты сам на себя не похож, - говорит мужчина, и я слышу, как он отступает на шаг. – Я могу позвонить Трине и сказать, что тебе нужна замена или что-то в этом роде.

– Уже позвонил!

Быстро говорю я, понижая голос настолько, насколько могу, и затаив дыхание, ожидая следующего комментария или возражения.

К счастью, не раздается ничего, кроме глухого ворчания "просто сделай это побыстрее", за которым следуют удаляющиеся шаги.

– Вот это да, теперь ты это точно сделаешь, - бормочу я и смотрю на труп. Просто потому что могу, я толкаю его ногой — отчасти чтобы убедиться, что он действительно мертв, а отчасти чтобы избавиться от разочарования из-за собственной ошибки.

Посмотрите на меня, такая разносторонняя — прошла путь от профессионального наемного убийцы до новичка, который путается в мишенях, а затем, так же случайно, взяла на себя роль Санта-Клауса в захудалом торговом центре.

Мне нужно исправить эту ошибку, и сделать это нужно быстро. В конце концов, на кону моя репутация профессионала.

Я ни за что не смирюсь с тем, что меня будут знать в криминальных кругах как «зеркальное отражение Винса». Я пошла по стопам отца и стала наемной убийцей только для того, чтобы доказать этим ублюдкам, что они ошибались.

Моя семья — не сборище неудачников, которые всегда промахиваются или выбирают не те цели. То, что все их успешные убийства были случайностями, не означает, что со мной будет то же самое. Нет, никто не узнает об этой маленькой оплошности.

Оглядывая комнату еще раз, я замечаю что-то, засунутое между стеной и шкафчиком. Это красный бархатный мешок, того же цвета, что и костюм Санты. Медленная улыбка расплывается по моим губам, и мне приходит в голову идея, как его спрятать и тут же приступить к делу.

У меня уходит ужасно много времени на то, чтобы, наконец, сложить этого жирного ублюдка и засунуть его в мешок, и к тому времени, как я заканчиваю, я задыхаюсь и потею, как свинья. На данный момент от меня, наверное, несёт еще хуже, чем от него внутри мешка.

Серьезно, вонь ужасная. Мало того, что он явно любит выпивать на работе, определенно заядлый курильщик, так он еще и... пукает? Кто бы мог подумать, что мертвецы пердят...

Я теряю слишком много времени, поэтому хватаю костюм, надеваю его и засовываю под одежду несколько диванных подушек, чтобы казаться больше. Я прячу волосы под шляпу и кое-как приклеиваю бороду к лицу. Наконец, я встаю перед зеркалом, осматриваю себя и тренируюсь говорить как можно более низким голосом.

Как только я выдавливаю из себя очередное "хо-хо-хо", тот же мужчина, что и раньше, снова барабанит в дверь.

– Ты готов? Дети начинают терроризировать эльфов, нам нужен Санта-Клаус, пока они не решили снова слизывать краску с бутафорских конфет.

Паника охватывает меня сильнее, чем я думала. Я оглядываю комнату, глаза широко раскрыты, руки трясутся. Черт возьми, я не могу оставить эту клячу здесь, если не хочу рисковать тем, что кто-то заглянет внутрь.

Итак, как профессиональная лгунья, которой я теперь являюсь, я прилагаю все усилия и прочищаю горло.

– Готов. Я буду через минуту.

Как только я слышу удаляющиеся шаги, я хватаю мешок и начинаю тащить его из комнаты для персонала. Тело внутри такое тяжелое, что я кряхчу каждый раз, когда тяну за мешок, но в конце концов мне удается добраться до стула Санты, хотя, вероятно, лицо у меня красное, а пот еще сильнее, чем раньше.

Неподалеку дети выстроились в аккуратную шеренгу, с нетерпением ожидая своей очереди познакомиться со мной, и, по-видимому, все они улыбаются, как будто видят настоящее рождественское чудо.

Я стараюсь выглядеть как можно более непринужденно, ставлю мешок рядом с массивным стулом, выпрямляюсь и выдавливаю из себя:

– Хо-хо-хо, Санта немного опаздывает, но не волнуйтесь, я всегда доставляю.

Дети радостно кричат, родители улыбаются, а охранник хмурится, наблюдая за мной. С такого расстояния я не могу как следует разглядеть его лицо, но он выглядит довольно забавно с оленьими рогами, прикрепленными к его кепке.

Что ж, рога и его поза, рога и его поза, излучающая только недоверие и подозрение, — вот что меня действительно встревожило.

Вместо того чтобы вызывать еще больше подозрений и уделять слишком много внимания охраннику, я сажусь на стул Санты и вживаюсь в роль, на которую никогда бы не согласилась, если бы не моя собственная королевская ошибка.

Как только моя задница касается стула, дети один за другим бросаются ко мне на колени. У каждого из них список желаний — у кого-то маленький, у кого-то большой, а у кого-то совершенно невыполнимый.

Некоторые дети по-настоящему милые, в то время как другие - сущие уроды, которые дергают меня за приклеенную бороду, а один особенно противный мальчишка пытается "пнуть меня по яйцам", когда я мягко отчитываю его от имени его родителей. Излишне говорить, что я никогда в жизни не была так благодарна за то, что у меня нет мужских гениталий.

К полудню я устала и готова тащить свою задницу отсюда, но очередь с детьми только увеличивается.

– Следующий! Привет! - кричу я и поправляю бороду, от которой, клянусь, пахнет фрикадельками.

Маленькая девочка подбегает ко мне и забирается на колени, ее глаза почти такие же широкие, как и улыбка. Я выдавливаю из себя тихое "хо-хо-хо, счастливого Рождества", когда мама девочки наклоняется ближе и шепчет мне на ухо ее имя.

– Эмили, ты в моем списке любимых в этом году? - спрашиваю я ее, разыгрывая роль довольного толстяка.

Эмили улыбается так, словно я только что преподнесла ей самый лучший подарок в ее жизни, и лезет в карман пальто, чтобы вытащить список требований, извиняюсь, желаний. В тот момент, когда этот список разворачивается, как туалетная бумага, я едва сдерживаю стон. Клянусь, нынешнее поколение… Кому, черт возьми, нужно так много вещей? С каких это пор одной-двух игрушек недостаточно?

Пока она перечисляет все цвета машинок, которые она хочет, я пользуюсь моментом, чтобы осмотреться. Охранник подходит ближе и по-прежнему наблюдает за мной, но на этот раз, когда наши взгляды встречаются, он ухмыляется и подмигивает мне.

Отлично, разумеется самый горячий мужчина в округе должен флиртовать со мной, пока я изображаю из себя толстяка с ребенком на коленях.

Когда Эмили, наконец, добирается до конца своего списка, я протягиваю руку, чтобы взять у эльфа леденец, и дурацкая перчатка, которая и в десять раз меньше моей ладони, соскальзывает и падает на пол.

Поскольку охранник очень вовремя подошел, он подошел как раз в этот момент. С улыбкой, которая могла бы привести в движение ноги любой женщины, он поднимает перчатку и передает ее мне.

– У тебя все в порядке, а?... Санта?

Потрясающе! Мало того, что он невероятно привлекателен вблизи, даже с этими дурацкими рогами на голове, так ещё и голос у него просто невероятно глубокий. А эти ямочки… чёрт возьми! Из всех дней именно сегодня Богу необходимо было подкинуть мне этого сексуального красавца.

- Идеально, - ворчу я и тихо благодарю вонючую бороду, которая заглушает мой голос. – Распространяю радость, исполняю желания и творю чудеса. Обычный четверг, знаешь ли.

Охранник смеется над моим ответом и кивает на эльфа, стоящего рядом со стулом Санты.

– Подмени пять минут, я думаю, Санта тоже был бы рад немного отдохнуть.

– Спасибо, Бен, - сияет девочка и спешит сказать родителям и детям, все еще стоящим в очереди, что "Уголок Санты" ненадолго прервется.

Как бы я ни была рада возможности сбежать от крошечных демонов, которые продолжают пукать у меня на коленях, я также боюсь оставлять стул без присмотра из-за... ну, мешка. Я не могу пойти в туалет и взять с собой мешок, не вызывая подозрений.

И снова охранник каким-то образом умудряется выбрать самый неподходящий момент, чтобы попытаться завязать разговор. Он наклоняется ближе и протягивает мне руку:

– Я Бенджамин Харрис, но все вокруг зовут меня Бен.

С тех пор как этому мужчине удалось заставить меня забыть, что я взрослая девушка, я чувствую себя сгустком подростковых гормонов. Из-за одной лишь его улыбки я моргаю, как дура, и не называю своего имени.

Бен неловко откашливается, убирает руку и тихо бормочет "Хорошо", прежде чем оглядеться по сторонам и снова обратить свое внимание на меня.

– Этот мешок с игрушками, - он кивает на мой пакет с ошибками, - довольно воняет... забавно

– Коммерческая тайна, - выпаливаю я, прежде чем успеваю придумать логичный ответ, и, конечно, в итоге это звучит как полный идиотизм. Отлично, Дэни, еще одно очко в твою пользу — теперь охранник точно влюбится в тебя. Нет.

Внезапно он начинает так сильно смеяться, что запрокидывает голову, и я вижу слезы в уголках его глаз. Ему требуется некоторое время, чтобы успокоиться, и когда это происходит, Бен наклоняется ко мне.

– Мне нравится твой сарказм, маленький Санта. Очень нравится. На самом деле, с таким ртом, как у тебя, держу пари, ты не раз попадала в "список непослушных". К счастью для меня, именно туда попадают все веселые люди.

Мои щеки горят под вонючей бородой, и я снова благодарю это демоническое создание за то, что оно скрыло реакцию моего предательского тела на эту улыбку. Черт, он что, действительно со мной флиртует?

– Да, да, флиртую, - отвечает Бен, прежде чем я успеваю прямо спросить. – Я пытаюсь к тебе подкатить, так что дай мне передышку. Я не дурак, я узнаю женщину, когда вижу ее. Плюс, тот факт, что ты участвуешь в этом безумном шоу и притворяешься Сантой только для того, чтобы дети не разочаровались, когда придут в торговый центр, — да, такое бескорыстное отношение, на мой взгляд, чертовски привлекательно. Так что вот я, пытаюсь завязать с тобой отношения.

Кажется, я совсем потеряла рассудок. Всё, что я могу делать, это сосредотачиваться на его милой улыбке, на этих морщинках вокруг глаз и пялиться на него как идтотка. Мне что-то сказать или просто сидеть и… ну, смотреть?

– Итак, - ворчит Бен и выпрямляется, нервно почесывая затылок. – Может, ты хотела бы... как-нибудь сходить со мной на свидание? Никакого давления, просто посидим за чашечкой кофе или что-нибудь в этом роде. Мы можем начать с простых вещей, шаг за шагом. Если, конечно, ты согласишься. Никакого давления.

Хорошо, с каких это пор мужчины, которые путаются в словах, кажутся мне такими милыми и привлекательными? Мой типаж — это доминирующие мужчины, в духе: «Я вырубил её своей пещерной битой, перекинул через плечо и отнёс в свою пещеру, так что теперь она моя».

Мне никогда не нравились краснеющие и заикающиеся парни. Бен привлекателен, черт возьми, он, наверное, самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, но он настолько далек от моего типажа по всем параметрам, которые я считала стандартными, что я не знаю, как реагировать.

Может быть, если я приму его предложение о свидании и наконец-то выйду из своей зоны комфорта в отношениях, я окажусь в отношениях, которые продлятся долго, а не в очередной помойке, кишащей котами под кайфом.

Это худший момент для свиданий, чёрт возьми. Меня приглашает на свидание этот совершенно потрясающий мужчина, похожий на золотистого ретривера, пока я изображаю Санту, а в мешке с игрушками лежит труп.

Но, с другой стороны, так устроена жизнь, верно? Никогда не бывает подходящего момента ни для чего, и иногда у тебя нет другого выбора, кроме как сделать этот самый, образно говоря, прыжок.

Да, я приняла решение. Я иду на милое свидание за чашечкой кофе с Беном Харрисом, как только сниму с себя этот дьявольский костюм.

И снова, потому что жизнь, чёрт возьми, не знает меры, как только я прочищаю горло и смотрю на обнадеживающее выражение лица Бена, я замечаю странное движение краем глаза.

Вот он, во всей красе – моя настоящая цель. Он подходит к другому охраннику, наверняка чтобы спросить, где его брат, потому что явно он не сидит здесь в костюме Санты.

Я перевожу взгляд на Бена.

– Придержи эту мысль, - быстро говорю я и встаю. – Я... - начинаю я и закрываю рот. Как мне объяснить, почему мне вдруг понадобилось соскочить отсюда? Ах да, я такая гениальная…

– Мне нужно ненадолго исчезнуть. Я вижу своего бывшего; он очень жестокий человек. Я бы предпочла сделать более длительный перерыв, чтобы убедиться, что он уйдет, прежде чем увидит меня здесь.

Бен оглядывается через плечо и замечает, что оба мужчины разговаривают. Когда он снова смотрит на меня, на его лице хмурое выражение, но он не ставит под сомнение мою историю.

– Это брат-близнец Тони, верно? Милая, разве ты не знала, что он подозрительный наркоторговец, до того, как связалась с ним?

В его словах слышится неподдельный намек на беспокойство и неодобрение, что одновременно раздражает и очаровывает. Бен, очевидно, верит мне, это плюс, но, как бы я ни была тронута его беспокойством, я также немного обижена. Конечно, Бен меня не знает, но я бы никогда не стала встречаться... с таким. Фу, просто никогда в жизни, фу.

Но только в этой ситуации, да, я прекрасно сыграю роль очень испуганной бывшей девушки, если это потребуется.

– Я ничего не знала о его прошлом, - отвечаю я Бену, стараясь, чтобы голос звучал немного дрожащим, чтобы быть убедительнее. – Я никогда не думала, что стоит обращать на это внимание, когда начинаешь с кем-то встречаться. Он был отличным партнером первые полгода, пока я не узнала, какой он на самом деле. Я едва вырвалась из этих отношений, он не должен узнать, что я здесь.

Выражение лица Бена становится понимающим и гораздо более мягким, когда он встает передо мной, чтобы прикрыть меня от глаз объекта.

– Как насчет того, чтобы продлить перерыв и спрятаться в комнате для персонала, пока он не уйдет? Я останусь с тобой на всякий случай.

– Это звучит как отличная идея, спасибо, - говорю я немного поспешно, но уверена, что мое стремление спрятаться только делает историю более правдоподобной.

Мешок с игрушками по-прежнему остается серьезной проблемой, но, выбирая между тем, чтобы быть пойманной с поличным с телом его брата, засунутым туда, и тем, чтобы изображать невинную жертву, которая ничего не знает о мешке, я выбираю второе.

Прежде чем я успеваю что-либо сообразить, большая рука Бена хватает меня и тянет прочь из комнаты Санты, обратно в комнату для персонала.

Как только дверь за нами закрывается, Бен с тихим щелчком запирает ее и прижимается к ней спиной.

– Вот так, здесь ты будешь в безопасности, и тебе не придется оставаться одной. Чувствуешь себя лучше?

Я облегченно выдыхаю и киваю.

– Намного лучше. Спасибо.

Мы стоим и просто смотрим друг на друга, как два идиота, пока я не осознаю, как жарко в комнате, когда я все еще в костюме Санты. Я убираю с лица бороду, от которой воняет фрикадельками, снимаю шапку и расстегиваю молнию на костюме Санты.

Я медленно убираю подушки и бросаю их обратно на диван, который выглядит так, будто кто-то трахался с ним, затем снимаю костюм. Клянусь, кто бы ни производил эти вещи, он намеренно использует материалы, которые заставляют вас чувствовать себя как в сауне. Оптовики просто ненавидят людей, потому что это должно быть незаконно, чтобы кто-то потел так сильно, как я, - даже мои леггинсы прилипли к коже от пота.

– Вау, - тихо бормочет Бен, напоминая мне о своем присутствии.

Я наклоняюсь и подбираю костюм Санты, затем бросаю его на диван, ворча:

– Что?

– Розовые трусики с кошечкой? Серьезно? - спрашивает Бен, слишком уж весело.

Я резко поворачиваю голову и сверлю его взглядом.

– О чем ты?

– Твои штаны... э-э, леггинсы? Они просвечиваются, когда ты наклоняешься. Очень мило.

У меня отвисает челюсть. Как он посмел? Только потому, что мои леггинсы, возможно, немного просвечивают, и я не особо задумывалась о выборе трусиков утром, когда собиралась, это не значит, что Бен, абсолютно незнакомый человек, имеет право их комментировать.

– Ты действительно хотел прокомментировать мой выбор нижнего белья, или у тебя есть ещё какие-то мысли, которыми ты хотел бы поделиться? - говорю я сквозь стиснутые зубы, внезапно теряя это волшебное чувство влюбленности в него.

– Ты безумно красивая, - выпаливает Бен, затем краснеет и поднимает руки. Ладно, моя любовь, ты вернулась, сумасшедшая предательница.

Черт, я не это хотел сказать.

– Черт, я не это хотел сказать. Я не хотел намекать, что ты ненормальная или что-то в этом роде. Я просто хотел сказать, что ты красивая, потрясающая... черт, ты великолепна. Кто бы мог подумать, что за бородой скрывается такое милое личико.

Я фыркаю от смеха — звук, который никак нельзя назвать красивым и который, скорее, должен звучать на свиноферме.

Но Бен, беспомощный и глупый маленький романтик, каким он, несомненно, и является, только улыбается и шепчет:

– И её смех тоже прекрасен. Может ли быть ещё лучше?

Я поднимаю бровь и повторяю:

– Прекрасен?

Его щеки становятся ярче, когда Бен проводит пальцами по волосам и прочищает горло:

– Черт, я сказал это вслух. Только я мог всё испортить. Я не очень-то умею, ну, ты понимаешь, держать мысли при себе.

Я не могу не улыбнуться его словам. Чёрт возьми, я должна быть угрюмой, сварливой и очень загадочной наёмной убийцей, а вместо этого я веду себя как влюблённая в парня, с которым познакомилась буквально несколько минут назад.

Бен опускает руки и делает глубокий вдох.

– Послушай, я знаю, что не произвожу впечатления самого уверенного в себе парня в мире, но выслушай меня. Большую часть своей жизни я провел, служа этой стране, и после того, как вышел в отставку, мне, возможно, было немного трудно приспособиться к гражданской жизни, но я стараюсь, хорошо? Я поклялся оставаться позитивным, несмотря ни на что, и я сдерживаю это обещание, поэтому иногда могу показаться немного глуповатым.

О нет, вот он, момент, когда Бен решает сказать что-то плохое о себе, и я действительно ненавижу, когда люди так делают, поэтому я поднимаю руку, чтобы остановить его, но Бен только качает головой.

– Нет, дай мне закончить, - настаивает он и делает шаг ближе ко мне. – Черт возьми, я даже не знаю, как тебя зовут, а уже выставляю себя дураком. Я выгляжу как идиот с оленьими рогами на голове, но в корпорации сказали, что мы должны носить это дерьмо, - внезапно добавляет он, снимает кепку и отбрасывает ее в сторону.

– Намного лучше. В любом случае, я все еще в процессе поиска новой цели и, возможно, пары, - шепчет он последнюю часть, – но я обещаю, что как мужчина я не так уж плох.

– Я Дэни, - выпаливаю я, прежде чем успеваю остановиться, и протягиваю к нему руку. – Дэни Элшер.

Лицо Бена почти расплывается в улыбке, когда он протягивает руку, чтобы схватить меня за руку, но прежде чем он это делает, момент полностью разрушается из-за стука в дверь комнаты и чьего-то крика:

– Эй, придурки, я ищу своего брата. Он там?

Мы с Беном обмениваемся обеспокоенными взглядами, но он прижимает палец к губам, безмолвно приказывая мне замолчать. Я киваю и наблюдаю, как Бен поворачивается и разговаривает с человеком, который все еще колотит кулаком по дереву так, словно от этого зависит его жизнь.

– Твоего брата здесь нет. Мы с моей девушкой здесь одни, у нас тут кое-какие дела, так что я был бы признателен, если бы ты ушел и продолжил поиски своего брата в другом месте, - кричит Бен достаточно громко, чтобы его голос был слышен сквозь звуки сильного стука.

– Остановитесь, чем бы вы, блять, ни занимались, и дайте мне самому убедиться, что его там действительно нет, и я с радостью выберусь из этой дыры, - требует грубый голос.

Бен смотрит на меня через плечо и выгибает бровь.

– Черт, - шепчу я и подхожу к нему ближе, понизив голос, чтобы меня не услышали. – Что нам теперь делать?

Он переводит взгляд с меня на дверь и пожимает плечами.

– Мы позволяем ему осмотреть комнату, но ты прячешь свое лицо, или мы, ну, - его щеки снова краснеют, и он показывает мне какие-то странные движения пальцами, как подросток. – Ну, знаешь, притворишься, я полагаю?

Мне потребовалось около двух с половиной секунд, чтобы принять решение, и в следующее мгновение я уже чуть ли не набрасывалась на Бена, мои губы прижались к его, а руки яростно сжала его плечи.

Бен на мгновение замирает, затем так же страстно целует меня в ответ и овладевает мной. Он прижимает меня спиной к стене, и его руки перемещаются, чтобы схватить меня за запястья. Он поднимает мои руки над головой и берет оба запястья в одну руку, сжимая их вместе, удерживая меня в плену.

Когда он отстраняется, тяжело дыша, взгляд Бена на мгновение встречается с моим, затем уголок его рта дергается, и, клянусь, я вижу, как темнеют его глаза.

Внезапно он отпускает мои запястья и хватает меня за бедра, приподнимая, заставляя обхватить его ногами для поддержки, а сам прижимает меня спиной к стене. У меня вырывается громкий вздох, когда он быстро расстегивает молнию на брюках и стягивает их вниз вместе с боксерами, чтобы освободить свою эрекцию. Губы Бена находят мою шею — он целует и покусывает чувствительную кожу, ведя себя как отчаявшееся животное, а не как солнечный мужчина, каким был всего несколько минут назад.

– Держись за меня, - требует он низким, напряженным голосом, едва сдерживаясь.

Я делаю, как он говорит, а стук в дверь становится все громче. Бен, кажется, не возражает, когда поднимает меня повыше на стену. В следующий момент звук рвущейся ткани эхом разносится по комнате, и я чувствую, как его пальцы касаются моей кожи, когда Бен отодвигает мои трусики в сторону и бормочет:

– Не хочу испортить твою прелестную маленькую киску.

Я приоткрываю рот, собираясь наброситься на него за комментарий, но Бен без предупреждения входит в меня, так что единственный звук, который вырывается у меня, - это стон удовольствия. Я запрокидываю голову назад и вижу звезды, но не могу понять, это магия его члена или то, что я сильно ударилась головой — да какая разница, в конце концов.

Губы Бена находят мои, прежде чем с меня срывается очередной стон, он словно пытается завладеть каждым моим звуком и проглотить его.

Этот мужчина - гребаная машина, невероятно сильная. Его хватка на моих бедрах и так оставляет синяки, но каким-то образом ему удается прижать меня к стене, одной рукой сжимая мою задницу, в то время как другая внезапно начинает шлепать меня каждый раз, когда он входит в меня.

Он начинает двигаться быстрее и настойчивее, в том же чертовом ритме, что и стук в дверь. Он сильнее прижимает меня к стене, двигая бедрами так, словно от этого зависит его жизнь, или, возможно, это последний раз в его жизни, когда он может дать волю своему члену.

Комната наполняется звуками шлепков, моими приглушенными стонами и стонами Бена. Боже, как я люблю мужчин, которые так громко стонут во время секса.

Бен внезапно почти полностью вытаскивает свой член, и прежде чем я успеваю возразить, он резко входит обратно, попадая в то самое место, от которого у меня закатываются глаза.

– Ты, мерзавец, - стону я, желая показаться раздраженной, но в итоге звучу как нуждающаяся. – Не играй со мной так, - рычу я и хватаю его за волосы.

Бен одаривает меня своей лучезарной улыбкой, и на секунду мой мозг перестает работать, но этот абсолютный загадочный мужчина просто сосредотачивается на том, что начал — резко входит в меня, попадая в это чертово место и так сильно хватая меня за бедра, что я уверена, что выйду из комнаты для персонала с новыми красивыми синяками.

Я не могу сдержать стонов, когда темп Бена становится почти невыносимым. Каждый толчок кажется глубже и жестче предыдущего. Его губы снова находят мои, и мы небрежно целуемся, постанывая и тяжело дыша в губы друг друга.

Он застает меня врасплох, так сильно кусая за губу, что я чувствую вкус крови во рту. Черт возьми, Бен совсем не такой, каким я его себе представляла, и он только подтверждает мои предположения, когда его рука перемещается с моей задницы на горло и обхватывает его.

Он не сжимает его, а просто прижимает руку, шепча мне в губы:

– Кончи для меня, милая.

Что за чертовщина…

Никогда в жизни мое тело не подчинялось чьим-либо командам, но вот мы здесь, впервые переживаем это вместе. Мои руки хватают его за плечи, ногти впиваются в его кожу, и из моих губ вырывается самый пошлый, самый греховный стон, и я кончаю на его члене.

Бен глубоко стонет, когда трахает меня до самого оргазма.

– Вот так, детка... - бормочет он, а затем внезапно полностью вытаскивает член и ставит меня на ноги.

Мои колени чуть не подкашиваются, и я уже готова пожаловаться на то, что он прервал наше удовольствие, хотя знаю, что он не кончил, но, посмотрев на него и увидев выражение его глаз, я сжимаю рот.

Бен хватает меня за бедра и поворачивает, прижимая к стене.

– Ладони к стене, милая, - рычит он.

Я даже не пытаюсь возражать и прижимаю ладони к стене, как он мне сказал. На заднем плане все еще слышен настойчивый стук в дверь, но это ничто по сравнению со звуком моего сердца, бьющегося так сильно, что я слышу его удары.

Бен встает позади меня и прижимает свой твердый член к моей ягодице. Он раздвигает мои ноги еще шире и входит в меня одним глубоким толчком, заставляя меня громко вскрикнуть. Он не дает мне возможности приспособиться или устроиться поудобнее, прежде чем начинает колотиться в меня как сумасшедший, наполняя маленькую комнату звуком шлепающихся тел.

Его руки больно сжимают мои бедра, когда он удерживает меня на месте для своих грубых толчков.

– Кому принадлежит эта прелестная маленькая киска? - рычит Бен мне на ухо.

– Тебе, - хнычу я, когда он касается того места внутри меня, от которого я действительно вижу звезды.

– Громче, - рычит Бенд и двигает бедрами, врезаясь в меня сильнее. Его рука перемещается от моего бедра к горлу, нежно сжимая его, чтобы напомнить мне, что он контролирует ситуацию.

– Скажи громче - кому принадлежит эта тугая киска?

– Тебе, - кричу я, когда чертова дверь распахивается и в комнату входит настоящая цель.

Я оглядываюсь через плечо, Бен все еще входит в меня, и лицо объекта становится красным, как свекла, когда он быстро отворачивается, но не выходит из комнаты. – Привет, чувак, - говорит он и прочищает горло. – Твоя задница выставлена на всеобщее обозрение. Милая татуировка в виде кошки.

– Во-первых, я знаю, - огрызается Бен в ответ и снова начинает двигаться во мне. – Во-вторых, это не обычная кошка, придурок, это Hello Kitty. И в-третьих, разве ты не остановился и не подумал, что дверь заперта по уважительной причине? Я же говорил тебе, что мы тут чем-то заняты, это был твой сигнал уходить, а не ломать эту чертову дверь!

Ситуация и без того возмутительно нелепая, но Бен делает все еще хуже, резко двигая бедрами, заставляя меня застонать, и шипя: – Правильно, детка, посмотри на себя, посмотри, как идеально ты принимаешь мой член. Хорошая девочка, ты такая чертовски хорошая девочка для меня.

Я даже не могу мыслить рационально, когда Бен все еще медленно трахает меня и так хвалит. Настоящая цель все еще в комнате, но я больше не обращаю на него внимания, так что не знаю, наблюдает он за нами или нет.

Немного непристойно, на самом деле, но я не слишком против того, чтобы кто-то наблюдал, как Бен трахает меня таким образом, до тех пор, пока Бен не перестанет творить надо мной свою магию.

Когда у меня вырывается еще один стон, и я настолько переполнена удовольствием, что мои руки шарят по стене, пытаясь найти хоть какую-нибудь поверхность, за которую я могла бы ухватиться, настоящая цель прочищает горло. Что бы у него ни было на уме, он не высказывает этого вслух, потому что громкие крики, доносящиеся из главного зала торгового центра, эхом разносятся по всему зданию, и даже отсюда мы слышим женский крик:

– В мешке Санты мертвое тело! Мертвое тело!