Непристойное Рождество

ДЬЯВОЛ Боготворит меня

Триггеры: Погоня по лесу, сомнительное согласие, преследование.

Муза

Клянусь, на прошлой неделе я прочитала точно такой же сценарий в одной из пикантных книг.

Я знаю, что лучше не ввязываться в игру, придуманную серийным убийцей, я же детектив, черт возьми, и все же я ловлю себя на том, что выбегаю из маленького домика и направляюсь в лес. И ещё, к слову, бегать в платье не так уж и легко, как это показывают актёры в фильмах.

Мне приходится сталкиваться с множеством препятствий – я не знаю этой местности, на улице кромешная тьма, я постоянно спотыкаюсь о поваленные деревья и царапаюсь об острые, как бритва, ветки, но хуже всего то, что за мной вот-вот погонится психопат.

Я даже не знаю, сдержит ли он своё обещание и даст ли мне пять минут, так что терять время нельзя.

– Блять!

Я шиплю, спотыкаясь о ствол другого дерева и едва не падаю лицом в землю. Я хватаюсь за подол своего платья и начинаю рвать ткань, пока красивое вечернее платье не исчезает, и вместо него на мне оказывается мини-платье, которое выглядит так, будто его разорвало дикое животное.

Ноги горят, и хотя я уверена, что бежала не так уж долго, я уже усвоила урок — эта задница создана для того, чтобы сидеть на удобном стуле в офисе, а не бегать по лесу посреди ночи.

Эта мысль заставляет меня остановиться и оглядеться, чтобы столкнуться с ещё одним, довольно неприятным осознанием: я совершенно заблудилась. Я не знаю, откуда я вообще пришла, и уж тем более, куда бежать.

– Отлично, - ворчу я, пытаясь разглядеть хоть малейший лучик света где-нибудь вдалеке. Если где-нибудь поблизости есть дорога, я могу добежать до нее и попытаться поймать попутку. Опасно, да, но уехать с возможным маньяком гораздо лучше, чем оставаться в плену с ним рядом.

– Думай, Джиа, думай, - шепчу я, переминаясь с ноги на ногу и оглядываясь в поисках каких-либо указаний на то, что делать дальше.

– Помнишь лагерь выживания? Тебя ничему не научил этот опыт ?

И вот, дамы и господа, тот самый сигнал, который мне был нужен, чтобы официально объявить себя совершенно сумасшедшей. Ни один здравомыслящий человек не стал бы так разговаривать сам с собой, тем более, когда его преследует в темном лесу кровожадный маньяк. И я уже упоминала, что он серийный убийца? Черт возьми, великолепно.

Пока я диагностирую у себя какое-то психическое заболевание, я теряю счет времени. Идеальный момент для этого, правда? Нет, не правда. Особенно потому, что этот мерзавец находится не так далеко от меня, как мне бы хотелось. С того места, где я стою, я слышу, как он зовет меня по имени и смеется.

Мои руки дрожат, когда я вытягиваю их перед собой, надеясь, что так я смогу сориентироваться в обстановке и избежать новых неприятностей, когда буду ускользать. В худшем случае, я найду место, где можно спрятаться, пока этот демон не уйдёт, и я смогу сбежать навсегда.

Я медлительная, слишком медленная, но, судя по тому, как быстро его голос становится громче, я могу предположить, что у него в руках фонарик, или, что ещё хуже, он знает этот лес лучше, чем свой собственный дом.

– Выходи, выходи, где бы ты ни была!

Он кричит так громко, что я вздрагиваю и зажимаю рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

Шаг за шагом я пытаюсь увеличить расстояние между нами, но он прерывает мои попытки, подходя ближе. Мое сердце колотится так быстро, что я боюсь, что каждый удар о мою грудную клетку эхом разносится по всему лесу, выдавая мое точное местоположение. Мне никогда в жизни не было так страшно.

Даже вспоминая тот роковой день, когда мой собственный отец убил мою мать… я, конечно, боялась, но в глубине души знала, что худшее, что он мог сделать, — это направить на меня пистолет и нажать на курок. Но теперь, с этим демоном, я понятия не имею, что он планирует со мной сделать, и, я думаю, именно это пугает меня больше всего. Невозможность знать… Невозможность контролировать собственную жизнь.

– Не стесняйся, детка. Выходи из своего укрытия, ты же знаешь, что хочешь этого, - его голос нарушает тишину, на этот раз еще ближе, чем раньше. По спине стекает струйка пота, а кровь, кажется, застывает в венах. Как ему удалось так быстро подобраться так близко?

Прерывисто дыша, я заставляю свои ноги двигаться и иду дальше в лес, не обращая внимания на каждую кочку на моем пути. Если, убегая от него, я в конечном итоге буду покрыта порезами и синяками, я приму это как гордая, крутая сучка.

– Ты ведь знаешь, что говорят, верно? Если любишь, отпусти. Если ненавидишь, сожги, - снова кричит он, его голос становится почти напевным. – И я отпускаю тебя, Джиа. На время, конечно. Ты же понимаешь, что это значит, правда? Моя девочка — умница, я уверен, она разберется.

Я знаю, что он пытается сделать. Он не только демонстрирует, как легко ему меня найти, куда бы я ни побежала, но и испытывает мое терпение. Чем больше он говорит и дразнит меня своими безумными речами, тем больше вероятность, что я нарушу молчание и снова попаду в его ловушку.

Этого не произойдет, мистер, вам-самое-место-в-психушке, сэр. Неа. Я уверена, что предпочту всю оставшуюся жизнь питаться грязью под ногами, чем когда-либо добровольно приблизиться к этому извращенцу.

Цепляясь за мысль о побеге, я продолжаю идти. Даже ноги дрожат, но я все равно продолжаю двигаться вперед, пытаюсь нащупать что-нибудь перед собой, хотя бы для того, чтобы удержать равновесие. Я слышу, как его шаги приближаются, или, может быть, это мое сердце пытается вырваться из тела.

Еще два шага, и я натыкаюсь на массивное дерево. Я пытаюсь нащупать его, проверить, в какую сторону сделать шаг, но уже слишком поздно. Слишком поздно, чтобы даже думать о бегстве. Знаю, звучит глупо, и я тоже не могу это объяснить, но я чувствую его присутствие прямо за спиной, тепло, исходящее от тела дьявола.

– Вот ты где, - весело восклицает он, подходя так близко, что его тело прижимает мое к дереву.

И, как всегда, я крепко зажмуриваю глаза, надеясь, что кошмар исчезнет, ​​как только я их открою. Но этого не происходит. Я все еще посреди леса, зажатая между деревом и телом серийного убийцы.

– Боже, помоги мне, - выпаливаю я, отчаянно желая чуда.

Его рука обхватывает меня за талию и притягивает ближе к себе. Я чувствую, как его губы касаются моего уха, когда он шепчет:

– Ты уже предложила себя дьяволу, дорогая. Нет Бога, который мог бы тебе помочь сейчас.

Я не совсем понимаю почему, но в его словах чувствуется скрытое обещание. Словно он шутит, одновременно угрожая насилием. По спине пробегает холодок; я много раз в жизни испытывала страх, но это… Это что-то неземное.

Я задерживаю дыхание, когда он ослабляет хватку, позволяя себе немного побыть наивной, почти убеждая себя, что скоро все закончится. Теперь, когда он меня поймал, игра окончена, и я ему больше не нужна. Верно?

Неверно. Он не отпускает меня. Вместо этого его руки блуждают по моему телу, пока не останавливаются на бедрах и не сжимают меня с болезненной силой. Очевидно, что синяки от спотыканий и падений будут не единственными на моем теле к концу этой ночи. Если мне когда-нибудь позволят уснуть, я уверена, что проснусь с отвратительными следами от его лап на своей коже.

Когда он резко, почти агрессивно втягивает воздух, я вздрагиваю и вскрикиваю. Он усмехается над моей реакцией, крепче сжимая мои бедра. Несмотря на то, что я знаю, что имею дело с монстром, мое сердце все равно замирает от его прикосновения. Я не хочу этого, я не должна этого хотеть...

Честно говоря, его руки действительно меня привлекают. Если бы только я могла отделить их размер, толщину его пальцев и мозоли, говорящие о физической работе, от того, что, как я знаю, эти руки делали много раз раньше, я бы сочла их сексуальными.

– Я поймал тебя, - шепчет он, подаваясь бедрами вперед, чтобы показать, как он возбужден. – Ты моя, Джиа, вся моя.

Отлично. Я попалась на крючок серийному убийце психопату, который преследовал меня Бог знает сколько времени, и теперь он гоняется за мной по лесу, как какое-то животное. Я не уверена, это какой-то чертов дар Божий или ирония, потому что, учитывая все, что этот мужчина сделал до этого момента, я бы никогда не захотела оставаться рядом с ним.

– Если ты не будешь двигаться и пытаться убежать, я обещаю, что доставлю тебе удовольствие. Такое, такое чертовски хорошее удовольствие, что ты больше никогда не сможешь думать о том, чтобы другой мужчина тебя касался, - шепчет он, отпуская одно из моих бедер и медленно обхватывая меня рукой, под платьем, и поднимаясь к груди, чтобы обхватить ее. Я ахаю от неожиданной, внезапной боли, когда он сжимает мою грудь и тут же захватывает сосок между пальцами, чтобы поиграть с ним.

Плохо ли получать от этого удовольствие? Да. Да, это плохо.

Приятно ли чувствовать его руки, хватающие меня повсюду? Определенно.

Я прикусываю щеку изнутри, чтобы не сойти с ума, и напоминаю себе, что не должна наслаждаться моментом, который разделяю с убийцей.

Мужчина, который прижимается ко мне, не обращает внимания ни на что, кроме своих животных потребностей. Как возможно, что я одновременно испытываю отвращение и возбуждение? Я тихонько всхлипываю, когда обе его руки обхватывают мою грудь, его длинные пальцы тянутся до самых ключиц.

Боже, когда я мечтала о гигантском мужчине, чтобы воплотить в жизнь фантазию о разнице в размерах, я никогда не просила ничего подобного, даже близко. Неужели меня наказывают за мои фантазии моими же фантазиями?

Я пытаюсь оглянуться через плечо, чтобы увидеть его лицо, так как уверена, что на нем больше нет этой ужасной маски, но меня останавливает грубое, натянутое «нет!». Его руки сжимают меня крепче, а тело прижимается ко мне еще ближе.

– Почувствуй. Не смотри, просто почувствуй и отпусти.

Я уверена, он пытается создать в своем воображении чувственное ощущение, но, черт возьми, ничего похожего на чувственность здесь нет. Сначала он отстраняется и хватает мое платье, разрывая его пополам, обещая купить мне другое, получше. Затем я слышу, как он расстегивает молнию на брюках, его дыхание становится шумным и затрудненным в тишине леса.

– Твои руки, - шепчет он. – Вверх.

Сначала я колеблюсь, но потом мой внутренний голос кричит мне, чтобы я выполняла команду. Не потому, что мне это нравится, определенно нет, а потому что лучше сделать так, как мне сказано, чтобы он не применил насилие.

Мои руки дрожат, когда я провожу ими по шершавой коре дерева, пока они не оказываются у меня над головой. Он быстро хватает меня за запястья и стонет:

–Хорошая девочка. Ты такая чертовски хорошая девочка для меня. Идеально, абсолютно, черт возьми, идеально.

Прижатая к дереву, я ничего не могу сделать, чтобы избежать его прикосновений. Его дикое поведение и жгучее желание коснуться меня повсюду заставляют меня чувствовать себя последней трапезой заключенного, которого вот-вот казнят за его преступления.

Прямо здесь, прямо сейчас, я во власти этого дикаря.

Всякая решимость бороться с моей похотью исчезает в тот момент, когда его большая рука снова обхватывает меня и обхватывает мою киску. Я ни о чем не думаю, когда закрываю глаза и откидываю голову назад, позволяя стону сорваться с моих губ.

– Вот так, детка, стони, как шлюха, для меня, - шипит он, хватая мои трусики и оттягивая их в сторону, готовый забрать последнее, что он еще не отнял у меня — мое тело.

Эти слова словно ведро со льдом, выплеснутое мне на голову. Туман, вызванный вожделением, полностью рассеивается, и страх возвращается. Но на этот раз он не сковывает меня, нет. На этот раз он вызывает во мне реакцию "бей или беги", и я решаю бит.

Я чувствую, как он прижимается ко мне, и как раз в тот момент, когда он протягивает руку, чтобы схватить меня за задницу, я со всей силы откидываю голову назад, ударяясь черепом о его лоб. Я выигрываю всего несколько секунд, которых хватает, чтобы высвободить руки из его хватки и оттолкнуть его.

Мое сердце колотится так быстро, что у меня может случиться сердечный приступ, прежде чем я убегу от него, но это не имеет значения. Больше ничто не имеет значения. Я убегаю, игнорируя его сердитые крики и темноту, которая нас окружает — несмотря ни на что, я сбегу.

Конечно, где-то глубоко внутри я понимаю, что моя вера в то, что я смогу сбежать от маньяка, — это всего лишь пустые мечты, но я все еще держусь за надежду, даже когда спотыкаюсь и падаю на землю.

Как только я пытаюсь оттолкнуться и подняться на ноги, я чувствую, как на спину ложится тяжесть.

– Не волнуйся, я тебя приручу. В начале отношений всем нужна небольшая дрессировка; твое непокорство меня не оттолкнет. Не бойся, детка, я не злюсь, просто немного раздражен.

– Пошел ты! - кричу я ему, извиваясь под его весом.

Затем, как и тогда, когда меня похитили с той заправки, я чувствую резкую боль в шее. Я все еще пытаюсь сопротивляться, хотя двигать конечностями становится все труднее, но в ответ получаю лишь смешок и еще одно тихое обещание.

– Шшш, спи, детка, я могу насладиться этим в одиночестве.