Невезучая В Любви

Райан почти ничего не сделал, чтобы превратить съёмную квартиру в настоящий дом. Мебель была чужая, стены – голые, а единственным украшением служила потрёпанная спортивная сумка, притулившаяся в углу так, словно в любой момент готова была рвануть к выходу. Он пообещал себе, что займётся обустройством позже, когда решит, останется ли здесь надолго. А пока он поддерживал в жилище чистоту и аскетичный порядок, чтобы в случае чего уйти налегке, без сожалений.

Стук в дверь раздался в тот самый момент, когда он налил себе чашку кофе. Райан нахмурился, услышав звук, отставил кружку и пересеки маленькую гостиную.

На пороге стояла Эмма. К её груди с помощью слинга был прижат сладко пускающий слюни младенец, похожий во сне на маленького ангела. Волосы сестры были стянуты в небрежный пучок, который можно было описать разве что как «шик полевых условий».

— Только не говори, что я выгляжу усталой, — предупредила она, едва он открыл дверь.

— Ты выглядишь сияющей, сестрёнка, — Райан отступил назад, приглашая её войти.

— Лжец, — она ввалилась в квартиру и с облегчённым вздохом сгрузила сумку с детскими принадлежностями на диван. — Решила проведать тебя, пока ребёнок наконец-то спит. Считай, что ты – моя дневная доза общения со взрослыми.

— Рад служить, — Райан слабо улыбнулся и закрыл дверь.

Она критически осмотрела квартиру, затем повернулась к нему:

— Какое депрессивное место. Тебе нужны шторы. И, может быть, цветок. Хоть что-то живое.

— Я живой, — сухо заметил Райан.

— Едва-едва, — Эмма ткнула пальцем в сумку в углу. — Всё ещё живёшь на коробках?

— Так удобно, — он пожал плечами. — Мне много не надо.

— Как ты? По-настоящему? — Выражение лица Эммы смягчилось, хотя она и попыталась это скрыть.

Райан потянулся за кофе и сделал глоток, прежде чем ответить. Он ненавидел этот вопрос. Ненавидел, как люди задают его – со слишком явным сочувствием или чрезмерным любопытством. Но голос Эммы звучал мягче: без жалости, просто уверенно и спокойно.

— Я в порядке, — наконец произнёс он.

— Ты вернулся бог знает откуда с тёмными кругами под глазами и улыбкой, которая выглядит так, словно находится под программой защиты свидетелей. Прости, но я не верю в твоё «в порядке».

— Ты всегда была командиршей, — Райан криво усмехнулся.

— А ты всегда уходил от прямых ответов, — Эмма поправила слинг, слегка покачивая ребёнка, и присела на подлокотник дивана. — Ты вернулся две недели назад и большую часть времени просто слоняешься по магазинам и накачиваешься кофе. Это на тебя не похоже.

— Может, я устал быть собой, — Райан уставился в свою кружку.

Слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Эмма нахмурилась, и он видел, как у неё возникают вопросы, как нарастает беспокойство. Он поднял руку, останавливая её.

— Мне просто нужна была передышка. Нужна была тишина.

Эмма позволила тишине повисеть мгновение, затем кивнула.

— Ладно. Тишину я понимаю. У этого города практически аллергия на какие-либо события.

Райан почти улыбнулся. Почти.

Она изучала его ещё секунду, прежде чем выражение её лица изменилось, став лукавым.

— Кстати, о кофе... Ты ведь на днях столкнулся с Тейлор?

— Да, — желудок сжался в узел, но он сохранил небрежный тон.

— И? — подтолкнула Эмма.

— И ничего. Она работала.

— Эта женщина практически выросла в нашем доме. Мы трое были неразлучны в детстве. Ты же не хочешь всерьёз сказать, что тебе нечего было ей сказать спустя столько времени? — Эмма прищурилась.

— Она выглядела так же, как всегда. Может, чуть более усталой. Всё так же крутится быстрее всех в этом заведении, — Райан откинулся спиной на столешницу, отмахнувшись пожатием плеч.

— Она себя недооценивает. Без неё это кафе развалилось бы. Я всё твержу ей, чтобы она наконец решилась и поехала в Испанию, как всегда, хотела. Она накопила достаточно денег, но боится, что без неё там всё рухнет, — уголок рта Эммы дёрнулся.

— Точно. Я и забыл, что она бредила этой страной, — Райан отхлебнул кофе, сохраняя непроницаемое лицо. — Она с кем-нибудь встречается?

Вопрос сорвался с губ резче, чем он планировал. Брови Эммы поползли вверх, и Райан мысленно выругался, что прозвучал слишком заинтересованно. Он быстро добавил:

— Я имею в виду, ей уже двадцать шесть. Удивлён, что никто ещё не прибрал её к рукам.

— А почему ты спрашиваешь? — Эмма скрестила руки на груди, улыбаясь, как кошка, загнавшая мышь в угол.

— Просто поддерживаю беседу, — Райан сохранил скучающее выражение лица.

— Конечно, — Эмма покачала ребёнка, глаза её блестели. — Тейлор никогда особо не увлекалась свиданиями. Она никого к себе не подпускает. Думаю, у неё было несколько парней то тут, то там, но ничего серьёзного. И, честно говоря, она любит безопасность. Предсказуемость. Она не слишком-то стремится открываться людям.

Райан почувствовал, как что-то сжалось в груди. Мысль о том, что Тейлор прячется от мира, никого не подпуская близко, задела его струны, которым он не хотел давать названия.

— Почему такое любопытство? — наседала Эмма.

— Никакого любопытства. Просто спросил. Ты сама о ней заговорила, — Райан ответил ровным голосом.

— Ну да. Ведь тебя всегда так сильно волновала её личная жизнь, — Эмма склонила голову набок.

— Забудь, — он нахмурился.

— Ладно. Забыли, — она ухмыльнулась, явно довольная собой.

Но понимающий взгляд в её глазах остался, и Райан возненавидел то, как от этого взгляда жар пополз по его шее. Он отвернулся, уставившись в маленькое окно на улицу внизу.

— Знаешь, для того, кто утверждает, что хочет тишины, ты выглядишь слишком беспокойным, — Эмма поправила ребёнка в слинге, разглаживая одеяльце.

Райан не ответил. Он не мог сказать ей правду: что в тишине шум в его голове становился только громче. Что бездействие позволяло воспоминаниям выползать из темноты. Что иногда единственным, что удерживало его на плаву, был звук смеха Тейлор – резкого и неожиданного, словно это было вчера, когда она назвала его угрюмым истуканом.

— Ладно, оставляю тебя наедине с твоей хандрой. Но, Райан? — Эмма оттолкнулась от дивана и закинула сумку с подгузниками на плечо.

Он оглянулся, насторожившись.

— Она больше не ребёнок. Постарайся запомнить это.

С этими словами она поцеловала его в щёку, пробормотала что-то успокаивающее ребёнку и вышла.

Райан стоял один в тишине своей пустой квартиры с остывающим кофе в руке, позволяя словам Эммы заполнить ту душевную пустоту, которой он так старательно избегал.

После ухода Эммы в квартире стало слишком тихо. Райан долго смотрел на закрытую дверь, затем поставил в раковину недопитый кофе. Он потёр шею, разминая напряженные плечи, и попытался стряхнуть с себя тяжесть слов сестры.

На столе завибрировал телефон. Номер был незнаком, но от одного взгляда на код региона у Райана сжалось сердце. И всё же он провёл пальцем по экрану, отвечая на звонок.

— Алло? — голос прозвучал грубее, чем он хотел.

— Чёрт возьми. А я уж думал, ты прячешься где-нибудь в пещере, — голос на том конце провода был хриплым и до боли знакомым. Сержант Дэнни Руиз. Один из его боевых товарищей.

Внутри у Райана всё сжалось.

— Руиз.

— Номер я раздобыл через Хиггинса. Он сказал, ты вернулся в родной город, играешь в пенсионера, — Руиз усмехнулся, но беззлобно. — Ну что, скажешь, как ты на самом деле, или будешь прикрываться своим дежурным «в порядке»?

Райан потёр переносицу.

— Дышу. На этом всё.

— Уже кое-что, — тон Руиза смягчился. — Слушай, я знаю, что у тебя в голове. Знаю, потому что сам через это прошёл. Тот день был полным адом. Ты сделал всё, что мог.

Райан стиснул зубы. Перед глазами непрошено всплыли образы: затянутая пылью улица, грохот выстрелов, лица парней, которых он не успел вытащить.

— Я должен был предвидеть. Должен был...

— Прекрати, — твёрдо оборвал его Руиз. — Мы все должны были поступить иначе. Но не поступили. Нельзя крутить это в голове, как гребное кино. Это сожрёт тебя заживо.

Райан сглотнул, но не смог выдавить ни слова.

Руиз продолжил:

— Ты был отличным командиром. И остаёшься им. Ты спас куда больше наших, чем потерял. Не оскверняй их память, захлёбываясь виной.

Райан опустился на диван, уставившись в пустую стену. Ему хотелось поверить в это. Хотелось впустить эти слова в себя. Но вина въелась в него, как вторая кожа.

— Тебе нужно вернуться, — после паузы произнёс Руиз. — Твоё место здесь. Корпус так просто не отпускает людей вроде тебя. Ты нам нужен.

Райан издал короткий, невесёлый смешок.

— Вам не нужен человек, который цепенеет, стоит ему закрыть глаза. Вам не нужен тот, кто каждую ночь видит лица погибших.

— Тебе нужно время, — просто ответил Руиз. — Но не хорони себя заживо. Не дай одному плохому дню заставить тебя забыть, кто ты есть.

Райан крепче сжал телефон. Ему хотелось сказать, что он уже и сам не знает, кто он такой. Что всё, что у него осталось, – это усталость и сожаления. Но слова так и застыли в груди.

— Я подумаю, — пробормотал он.

— Добро. Это всё, о чём я прошу. Подумай, — Руиз помедлил, а затем добавил: — И слушай... хватит пялиться в четыре стены. Начни жить. Насколько я помню, ты ещё не труп.

— Работаю над этим, — на губах Райана мелькнула слабая улыбка.

Они попрощались, и, когда Райан повесил трубку, тишина навалилась на него ещё тяжелее, чем прежде.

Он долго сидел неподвижно, глядя на телефон в руке, а в голове эхом отдавались слова Руиза.

Начни жить.

Легко сказать.

Но когда его мысли унеслись прочь, это была не пустыня и не грохот перестрелки. Он думал о женщине с испачканными чернилами пальцами.

Тейлор Пирс.