Невозможно забыть

Глава 19

Год спустя

Ярослав

Смотрю на часы и сам охреневаю от своей работоспособности. Одиннадцать вечера, а я до сих пор в офисе, готовлюсь к завтрашней сделке. Не могу пустить ситуацию на самотек и доверить всю работу заместителям, потому что эта сделка тянет на полмиллиона, не меньше.

На телефоне несколько пропущенных от Ульяны, я их упрямо игнорирую, потому что знаю, что меня ждет, если возьму трубку. Истерика, сцены ревности, скандал. Знаю, потому что мы неоднократно проходили такое, но не понимаю, чем заслужил. Я, блядь, вкалываю круглыми сутками, брату ее непутевому постоянно помогаю, потому что бизнесмен из него хреновой, а в ответ одно и то же.

Закрываю ноутбук, когда чувствую, что от напряжения начинают болеть глаза. Завтра приду пораньше и доделаю.

Приезжаю домой и с тяжелым вздохом захожу в гостиную. Ульяна сидит на диване, глаза красные от слез, упрямо молчит и пилит взглядом выключенный телевизор. Мне кажется, от ее злости вибрируют даже стены. Как же я заебался от такого брака.

Замуж ей выходить явно было рано, потому что она своей ревностью изводит меня с первого месяца брака. Взрослые люди однозначно так себя не ведут. А нормальные жены ждут мужа с работы с готовым ужином, а потом, накормив его, полночи ублажают в спальне.

Оправдываться я не собираюсь, никогда не опускался до такой херни и сейчас не буду. Поэтому каждое мое опоздание домой приравнивается к измене. Наливаю себе виски и залпом опрокидываю в себя. Сейчас будет скандал, а я не хочу.

Я хочу охуенного секса и полноценного восьмичасового сна, поэтому поворачиваюсь к ней и сам начинаю этот ебучий разговор.

— Что опять не так? — мой голос просто звенит от фальшивой сдержанности.

— Где ты был, Яр? — всхлипывает и размазывает слезы по щекам.

— А что так много вариантов?

Ульяна опускает глаза в пол и подтягивает к себе колени так, что халат разъезжается в разные стороны, выставляя на показ черное кружевное белье. Бляяяядь. Договорить у нас сейчас точно не получится.

Делаю шаг к дивану, хватаю ее за руки и дергаю на себя. Она испуганно моргает и пытается заорать. Запускаю руку ей в волосы и затыкаю рот жестким поцелуем. Я рычу от похоти, а она плывет от желания. Недолго сопротивляется, а потом податливо обмякает в моих руках.

Шагаю к столу, одним движением смахиваю с него учебники и укладываю ее на поверхность лицом вниз. Пищит, вырывается, но я не отпускаю. Сегодня я хочу ее именно так.

Задираю халат и с размаху шлепаю по упругим ягодицам. Это тебе, сладкая, за мой вскипевший мозг. Коротко вскрикивает и снова затихает. Провожу ладонью по кромке трусов, наблюдаю, как по ее телу рассыпаются крупные мурашки, а потом сдергиваю их одним рывком и отбрасываю в сторону.

Развожу ноги шире и ныряю рукой между бедер. Раскрываю складки и жадно вдыхаю запах ее возбуждения. Пиздец. Мокрая уже вся и горячая. Завелась, мозгоклюйка моя невыносимая.

Ввожу в нее два пальца и давлю на стеночки так, что ее выгибает от кайфа. Помучить бы ее подольше, чтобы мысли все дурацкие вылетели из головы, да не могу. Сам с трудом держу себя в руках.

Завожу ее руки за спину, расстегиваю штаны и достаю из кармана резинку. Врезаюсь в нее с размаху по самые яйца и замираю так ненадолго, чтобы дать ей время привыкнуть. Ульяна громко стонет и подается мне навстречу. Отпускаю свои тормоза и срываюсь в бешеный темп.

Чувствую ее оргазм почти сразу, но свой растягиваю, как могу. Трахаю до звезд перед глазами и вижу, что она снова готова кончить. Прогибаю ее в пояснице и с каждым новым толчком сильнее растираю клитор.

— Еще, быстрее, — орет на выдохе и кончает еще раз вместе со мной.

Жду, когда пелена рассеется и поправляю на себе одежду. Ульяна продолжает лежать, распластанная на столе, и снова шмыгает носом. Да твою же мать.

Рывком поднимаю ее на ноги, но они ее совершенно не держат.

Она медленно заваливается и начинает падать. Ловлю и усаживаю на стол. Хватаю за подбородок и не даю отвести взгляд.

— Быстро и четко. Что опять случилось?

Я и так последние дни заебался под завязку, хочу просто выспаться, а приходится еще ей сопли подтирать. Она всхлипывает и закусывает губу, но упрямо молчит.

— Уля, блядь, не беси.

— У нас годовщина завтра, — жалобно выжимает из себя.

— Какая годовщина?

— Годовщина свадьбы. Я уже неделю тебя жду с работы, чтобы поговорить об этом, но засыпаю так и не дождавшись.

— Блядь, — выдыхаю и сам охреневаю от услышанного. Год? Уже год прошел?

Ни хера себе. А я ведь так ничего и не получил от этого брака, кроме скандалов от жены и кучи финансовых проблем от ее непутевого брата. А когда мне будет награда за весь этот геморрой? Ситуация с заводом так и стоит на месте мертвым грузом.

— Мы даже в свадебном путешествии не были. Давай съездим, Яр, пожалуйста.

— У меня сделка на миллион, какое съездим? — сразу прихожу в себя.

— Давай, хоть в ресторан сходим вдвоем.

Смотрю ей в глаза, в которых застыла печаль вселенского масштаба и почти уступаю. Тряпка ты Ярослав. Какая же ты стал тряпка.

Наш брак весь этот год напоминает сплошную череду скандалов и горячего секса. Мы сначала до усрачки ругаемся, а потом долго и упорно в кровати миримся. Иногда до нее не доходим, как, например, сегодня. И на хрена я впрягся во весь этот геморрой мне теперь непонятно. Уж чего-чего, а секса у меня и до брака всегда было с лихвой.

— Давай, сделаем так. Я достану пригласительные в самый лучший ночной клуб. Сходишь с подружками и повеселишься, а мы с тобой в выходные отметим это событие вдвоем. И сделку мою крупную заодно.

— Но Яр, я хочу с тобой.

— Я не могу, — раздраженно выдыхаю и понимаю, что завтра же поеду к Мирону и поставлю вопрос ребром. Все хватит. Заебался.

Тащу Ульяну за собой в душ, а потом в спальню, не даю больше думать и выносить мне мозг. Ее только сексом заткнуть можно. Вот я и затыкаю. Хорошо, что меня этот метод более, чем устраивает. Вытрахиваю из ее головы все глупости и наконец засыпаю.

Утром специально ухожу раньше, чтобы не встретиться снова с женой, и не слушать ее нытья. Еду к себе в офис, делаю последние приготовления и срываюсь к Мирону.

Его секретарша настойчиво парит мне мозги, уверяя, что он занят. Да я за последние месяцы столько за ним дерьма разгреб, что для меня он должен быть круглые сутки свободен.

Влетаю в его кабинет, практически размазав секретаршу по стенке и наблюдаю, как мой шурин спокойно попивает кофе в своем кресле. Охуевший пиздюк, вот он кто.

— У тебя подгорает? — лениво интересуется и недовольно щурит свои глаза.

— Ага, подгорает.

— Ну, давай, вываливай сюда тему дня.

— Тема все та же. Давай, попробуем сдвинуть с мертвой точки дело с заводом.

— Нет, — коротко отвечает, ничего не поясняя.

— Почему нет?

— Завод Ульяне принадлежит. Не надо его трогать.

— Не вопрос, пусть Ульяна им и займется.

— Ей не до этого, она учится.

— Я все возьму на себя, ей только подписи нужно будет ставить.

— Я же сказал нет.

— Блядь. Объясни мне разумно, почему нет-то? Дело выгорит, сто процентов. У меня все продумано.

— А причем здесь ты вообще? Ты не владелец.

— Я помочь хочу.

— Мы в твоей помощи не нуждаемся.

— Давно ли? — специально давлю интонацией, потому что он без меня и шагу вступить не может. Каждый раз, блядь, где-нибудь обделается.

— Слушай, а чего тебе так прикипело с этим заводом? — щурит подозрительно глаза.

— У тебя такие деньги под носом, а ты не хочешь приложить небольшое усилие и попробовать.

— Мне и так гемора хватает. Я и с этим всем не успеваю разгребаться.

Конечно, не успевает. Если не ошибаюсь, Мироша у нас за этот год только на морях побывал раза три со своей престарелой любовницей. Когда ему бедному работать-то…. Медленно выдыхаю и пробую спокойно привести разумные аргументы.

— Я же сказал, помогу. Могу вообще все на себя взять.

— Нет, Яр. Не проси. С этим заводом вообще дело темное. Не хочу впутывать в это Ульяну.

— С чего ты взял, что темное?

— Я так чувствую. Такой ответ тебя устроит? Закрыли тему, а то я буду думать, что ты женился на моей сестре только из-за этого гребаного завода.

Я, блядь, вообще теперь не понимаю, на хрена женился. Никак помутнение на меня какое-то нашло. В итоге ни нормальной жены, ни человеческого отношения, ни завода. Ни хрена не получил. Только малолетнюю мозгоклюйку и ее брата долбоеба.

— В следующий раз, когда в дерьмо вляпаешься и придешь ко мне за помощью, ценой будет именно этот завод.

Сколько еще времени я должен потратить, чтобы он понял, что без меня он ни хрена не может. Год, два, три? Да, наверно, около трех. Тогда без моей помощи Мирон точно разорится и пойдет ко дну. Вот тогда он сам преподнесет мне этот завод на блюдечке.

Как же они меня заебали, что один, что второй. Родственнички едри их в баню.

Разворачиваюсь и выхожу из его кабинета, громко хлопнув дверью. Пока иду к машине набираю Юру и договариваюсь вечером о встрече.

В нашей компании он появился не так давно, а учиться с нами начал вообще только на последнем курсе. Перевелся из другого университета, когда приехал к нам в город. С Мироном был практически не знаком, с Улей тем более, поэтому сегодня я выбираю именно его компанию.

Юра у нас единственный всегда с холодной головой. Не пробиваемый и не сгибаемый. Вот что значит из семьи военных. Прет по жизни, как танк, сминая все на своем пути. У него вообще в жизни не бывает никаких слабостей.

Я, конечно, всю правду ему выложить не готов, так же, как и признаться во всех своих слабостях, потому что он загрызет своими подъебками, но напиться вдрызг и скинуть лишнее напряжение с ним всегда можно запросто.

Днем я заключаю свою выгодную сделку, пытаясь выкинуть из головы все, что накипело, а потом возвращаюсь домой, захватив по дороге Юрика. Ульяны, к моему огромному облегчению нет, я ей еще днем с курьером отправил билеты в ночной клуб. Надеюсь, они там до утра зависнут. Мне нужна длительная пауза, чтобы перезагрузиться.

Достаю коньяк и быстренько накрываю на стол. Благо еды в нашем доме всегда было много. Хозяюшка моя, блядь, старается. Быстро догоняемся до нужной кондиции и начинаем вываливать друг на друга свое дерьмо.

Когда приходит моя очередь, я жалуюсь на свою малолетку жену, которая не дает мне спокойной жизни. Но Юра у нас холостой во всех смыслах, у него только одноразовые бабы и никакого постоянства, поэтому он меня ни хрена не понимает.

— Яр, что-то я никак не пойму. Если тебя так сильно раздражает малолетка жена, зачем ты вообще женился?

Хороший вопрос и очень актуальный особенно в свете последних событий. Но конкретного ответа у меня на него нет. А признаться другу, что я лоханулся, вообще не вариант.

— Мне нужен ювелирный завод, Юра. Что здесь непонятного? Сейчас им владеет моя жена. А у меня пока не получается получить контрольный пакет акций. Я думаю, нужно года три угрохать на этот брак, чтобы окончательно втереться в доверие и добиться желаемого.

— У тебя же и так до хрена денег. Разве нет? Стоит какой-то вшивый завод того, чтобы жениться. Я бы не смог.

Да, блядь, не дави на больную мозоль, друг. Из меня даже смех вырывается какой-то слишком горький.

— А я смог. В чем проблема, не пойму? Она молодая, красивая, влюблена в меня как кошка. Смотрит преданными глазами и готова весь мир променять на одну минуту моего внимания.

— Так ты еще и верность ей хранишь? — вонзает в меня свой ироничный взгляд.

Знаю, что долбоеб, да. Но ни за что никому в этом не признаюсь.

— Ты совсем идиот что ли?

Снова смеюсь, чтобы не выглядеть идиотом, но Юра не отступает. Он сегодня решил раскрутить меня на исповедь.

— А потом, когда ты получишь завод, что собираешься делать?

— С чем?

— Не с чем, а с кем. С женой, конечно.

Еще один хороший вопрос, но здесь я уже знаю на него ответ. Мне так все надоело, что я хочу только одного.

— Разведусь к чертовой матери. Я и так пошел на большие жертвы, когда женился в двадцать пять лет. Это вообще не входило в мои планы… Ближайшие лет десять точно.

— А если она залетит от тебя?

Меня передергивает от этой мысли, потому что тогда развода мне не видать, как собственных ушей. И останусь я в этой кабале на всю жизнь. Нет, я не готов на такие жертвы.

— Блядь, даже в шутку не говори мне такого. Я всегда предохраняюсь. Всегда. И ее регулярно таскаю на гормональные уколы. Сам лично. Так что у меня все под контролем. Мне не нужны дети, тем более от нелюбимой женщины.

— Ну ты даешь, даже здесь все контролируешь.

— У меня нет права на ошибку. Мирон мне многое задолжал за то время, пока я строил из себя придурковатого влюбленного идиота и окучивал его наивную простушку сестру.

— А сейчас, где твоя благоверная?

— С подругами в клубе отмечает годовщину свадьбы. У нее праздник, блядь. А я здесь, как на каторге, у меня год за два.

Особенно учитывая то, что за ее брата мне тоже зачастую приходится работать. А потом дома выслушивать сцены ревности.

— Давай тоже выпьем за твою годовщину, — предлагает друг, злорадно ухмыляясь.

— Ты совсем ебанулся что ли, Юра? Я за это дерьмо пить не буду.

— Не-не, ты меня не понял. Выпьем за то, что ты стал еще на шаг ближе к свободе.

Мы опрокидываем в себя еще несколько бокалов, а потом срываемся в ночной клуб. Пусть весь мир катится к черту, сегодня я хочу, как следует отдохнуть, и наконец почувствовать себя свободным от этой кабалы.