Невозможно забыть

Глава 25

Ульяна

Я стою возле камина в длинном черном платье и все равно не могу согреться. Не люблю похороны, они навевают на меня смертную тоску и сплошную безнадежность.

После нашего разговора бабушка протянула всего три дня, а потом скончалась в больнице. Очередной сердечный приступ, которого не выдержало ее сердце.

Мирон все последние дни был с ней рядом. Терпел ее капризы и ужасный характер, который в последнее время был отягощен болезнью. Меня она почему-то видеть больше не желала. Может, понимала, что я не в том состоянии, чтобы выдерживать ее нападки.

Я знаю, что после смерти бабушки становлюсь наследницей огромного состояния, но сейчас по этому поводу совсем ничего не чувствую. Разве можно думать про материальные ценности, когда теряешь близкого человека.

И пусть мы с ней почти не общались, но чувствую я себя так же, как после смерти родителей. Будто частичку сердца оторвали и навсегда забрали с собой. За те немногочисленные дни, что живу здесь, я насквозь пропиталась атмосферой родного дома, поэтому пока даже не в силах осознать, что бабушка ушла от нас всегда.

С одной стороны, мы с братом знали об этом и ждали неизбежного, врачи давно озвучили свои прогнозы, но, с другой — оказались не готовы. Такие новости всегда производят эффект разорвавшейся бомбы. Оглушают, парализуют и временно дезориентируют.

Меня будто засосало в плотный кокон и на время лишило сознания. Может, это шок? Или просто теперь мой организм отказывается принимать плохие новости.

Все переживания, связанные с моим неудачным браком, резко отошли на второй план. Я многое поняла и осознала. Самое главное, это семья, а я слишком часто ее теряю, чтобы зацикливаться на любви к мужчине, который этого не стоит.

Получается, что у меня остался только Мирон, которого в последнее время очень напрягает мое новое состояние. А мне оно больше по душе, чем глупые истерики и слезы.

Теперь я не чувствую ничего, кроме пустоты в душе. Ни любви, ни ненависти. Равнодушная, холодная и подозрительно спокойная для той ситуации, которая происходит вокруг.

Возможно, мое спокойствие, теперь можно объяснить тем, что я наконец-то в безопасности. В родном доме, в котором когда-то родилась и провела свое детство. И в котором родилась и выросла моя мама. Это успокаивает меня и дарит уверенности в завтрашнем дне. Жизнь все так же затянута мрачными тучами, но теперь в конце тоннеля появился яркий свет.

Слышу тяжелые шаги за спиной, но не оборачиваюсь. Знаю, что это Мирон. Он останавливается совсем рядом и кладет руки на мои хрупкие плечи.

— Пора, Ульяша, — называет меня, как в детстве, чтобы я чувствовала себя лучше. Зря, я уже в относительном порядке.

— Да, — отзываюсь равнодушно, — пойдем.

— Хочу предупредить тебя, — неуверенно начинает говорить и сжимает мои плечи сильнее, — на похороны вполне может заявиться Ярослав.

— Я справлюсь, — отзываюсь в той же интонации, — теперь все по-другому, я на своей территории.

Мирон предлагает мне выпить какие-то успокаивающие капли, но я отказываюсь. Я больше не чувствую себя такой уязвимой, как раньше, в его присутствии. Значит, не растеряюсь и смогу дать отпор.

— Мирон, — вспоминаю наболевшую тему, которая давно не дает мне покоя, — мне нужно знать, про какой завод он тогда говорил? Что ему нужно от нашей семьи? Почему он женился на мне?

— Ювелирный завод, который достался нам от деда. Я сам узнал о нем только после смерти родителей. Хотя уже тогда был достаточно посвящен в дела нашего семейного бизнеса. Отец почему-то не счел нужным мне про него рассказать.

— Он действующий?

— Нет, после банкротства завод был заброшен. Ярослав хотел вплотную им заняться, но я так и не смог ему этого позволить.

— Почему?

— Во-первых, по закону завод принадлежит тебе. Я не могу решать этот вопрос один, а ты еще не доросла до такого уровня. Во-вторых, уж прости, но этот завод у меня всегда ассоциируется со смертью родителей.

— Ты серьезно? Почему? — сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти вонзаются в ладони.

— Несколько раз я случайно слышал, как плакала мама и обвиняла отца в том, что он ввязался в это дело. Тогда в разговоре часто всплывал этот ювелирный завод. А потом совсем немного времени прошло, и они погибли при странных обстоятельствах.

— Боже, — выдыхаю сдавленно и хватаюсь за горло.

Мирон сразу приходит в себя, не на шутку пугается и пытается дать заднюю.

— Не бери в голову, Уля. Зря я тебе рассказал, это только мои догадки.

— Зачем этот завод Ярославу я все равно не понимаю.

— Не знаю, жажда денег, наверно. В любом случае это очень низко и подло по отношению к тебе.

— С другой стороны, это самый суровый урок, который я когда-либо получала. Мне теперь на всю жизнь хватит.

— Слишком жестоко, — качает головой брат.

— Зато доходчиво, — поправляю его твердым голосом, — поехали, а то опоздаем.

В зале прощаний собралось очень много народу. Мы с братом стоим у самого гроба, поэтому я лишена необходимости смотреть на пришедших людей, но я чувствую, что он рядом. Не знаю как, но чувствую.

На кладбище пытаюсь сосредоточиться на прощальной речи Мирона, но у меня плохо получается, сознание постоянно путается и уплывает в какую-то пустоту. Немного прихожу в себя, когда брат обнимает меня за плечи и прижимает к себе, прячу лицо на его широкой груди и устало прикрываю глаза. Последнее время мне постоянно хочется лечь спать и проснуться только через несколько лет.

— Здравствуй, Ульяна, — слышу над головой до боли знакомый голос и с огромным усилием поворачиваюсь.

Мирон напрягается, но никаких действий не предпринимает. Передо мной стоит Ярослав. Выглядит, как всегда, безупречно. Красивый, опасный и чужой.

— Здравствуй, — отвечаю глухим голосом и равнодушно рассматриваю синяки на его лицо.

Я догадываюсь чьих рук это дело, и мне нисколько не жаль. Он заслужил это и даже намного больше, просто откат такой болезненный пока только у меня. Но это пройдет, бабушка обещала мне, что со временем станет легче. А именно сейчас я ей безоговорочно верю.

— Прими мои соболезнования, — произносит проникновенно и делает шаг ко мне навстречу в попытке обнять.

Мирон реагирует мгновенно. Крепче прижимает меня к себе и злобно рыкает в сторону Ярослава.

— Уля, нам нужно поговорить, — так же тихо добавляет и встает у нас на пути.

— Не сейчас, — отвечаю достаточно холодно и бросаю прощальный взгляд на могилу бабушки, будто заручаясь ее поддержкой, — я сама свяжусь с тобой, когда у нашей семьи закончится траур.

Разворачиваюсь и уверенно иду к машине брата. Пока мне больше нечего ему сказать. Я укроюсь в своем мире, пользуясь этой паузой, и буду копить в себе внутренние силы. А потом, когда снова поднимусь на ноги, нанесу решающий удар.