Невозможно забыть

Глава 21

Осознаю своей тяжелой головой, что разговора избежать не получится, но плохо понимаю, что нужно сказать, чтобы он меня отпустил. Ведь если ему нужен завод, он так просто на развод не согласится.

Делаю несколько шагов вперед и спускаюсь по лестнице. Сейчас волнение и страх притупляются, то ли лекарство так странно на меня действует, то ли я сыта по горло такой семейной жизнью.

Ярослав, как ни в чем не бывало сидит за столом и завтракает. А меня начинает душить истерический смех. Что ж любовница не накормила? Погулял, потрахался на стороне, а завтракать пришел домой. Молодец. Остался верен своей кухне и нашей домработнице.

Молотов замечает меня и поднимает голову. Смотрит ничего не выражающим взглядом и возвращается к своей трапезе.

Я подхожу ближе, потому что мне не терпится посмотреть ему в глаза. В лживые глаза предателя и изменщика.

— Доброе утро, Ульяна, — произносит спокойно, а меня уже начинает потряхивать.

— Я хочу с тобой развестись, — хрипло, но довольно уверенно произношу.

Он даже позы не меняет и взгляд на меня больше не поднимает.

— У нас теперь на завтрак тоже будут твои истерики?

— Я хочу развод, — повторяю чуть громче.

— У тебя ПМС что ли? — спрашивает со смешком, — так это пройдет через пару дней.

Чувствую, как меня взрывает изнутри. У меня жизнь рушится, а он мне про ПМС говорит. А еще он, как ни в чем не бывало продолжает есть. Ножичком отрезает кусочек бекона и с удовольствием отправляет его в рот.

Я задыхаюсь от негодования и хватаюсь за край скатерти. А потом боль от того, что он живет дальше, а я не могу, становится такой невыносимой, что я резко дергаю ее на себя.

Тарелка с завтраком переворачивается на колени моего мужа, безвозвратно испортив дорогой костюм, а остальные приборы со звоном летят на пол и разбиваются.

— Что ты творишь, ненормальная? — резко вскакивает, наконец-то обратив на меня внимание.

— У меня другой мужчина. Я хочу развестись. Так понятнее?

— Что, блядь?

Он угрожающе на меня наступает, хватает за плечи и начинает трясти, как куклу.

— Ты слышал.

— Заткнись, Ульяна. Вот сейчас просто заткнись.

— Хватит меня затыкать. Надоело!

— Никакого развода ты не получишь. Слышишь меня? Ты моя, Ульяна. Моя!

Из надсаженного горла вырывается горький смех. Это его «моя» сейчас вообще не уместно, ведь я знаю всю правду. Но я упрямо иду к цели.

— Примешь меня после другого мужика? Не похоже на тебя, Молотов.

Я вижу, как меняется выражение его лица. Из отстраненного и спокойного — в бешеное и шокированное. Вижу и ликую.

— Хватит. Я не верю тебе. Ни хрена не верю.

— Придется поверить. Я люблю его.

В его глазах вспыхивает дикая ярость. Он ненадолго прикрывает глаза, почти не дышит, а потом жестко ухмыляется.

— Любишь, значит? Трахалась уже с ним?

— Да, — оглушаю его своей ложью и пытаюсь вырваться из железной хватки.

— Ну и как? Тебе понравилось? — рычит в ответ.

— Понравилось. Уж лучше, чем с тобой. У нас с ним все по-настоящему, ясно? Я люблю его, он меня. Такому бесчувственному животному, как ты, такое и не снилось.

Ярослав замирает на месте с совершенно диким выражением лица, но быстро приходит в себя.

— Сейчас посмотрим, насколько хватит твоей настоящей любви.

Он подхватывает меня под коленями и взваливает себе на плечо. Пытаюсь вырваться, но он держит так крепко, будто от этого зависит вся его жизнь. Со мной на руках он легко поднимается на второй этаж и заворачивает в другое крыло. Заходит в комнату для гостей и небрежно сваливает меня на кровать.

Халат распахивается, оголяя ноги и я вспоминаю, что после душа накинула его на голое тело. К моему огромному ужасу, это замечает и мой муж. Его глаза опасно вспыхивают, и я отползаю на самый край, а потом перекатываюсь на другую сторону и, что есть сил бегу в ванную, чтобы запереться от него.

Не вынесу, если он прикоснется ко мне после нее. Мне почти удается сбежать, остается только захлопнуть дверь и запереть, но Ярослав успевает вставить ногу в небольшой проем и вваливается в ванную вместе со мной.

— Запомни, милая. Никакие двери меня не остановят, если дело касается тебя.

Он выглядит устрашающе. Волосы растрепались, рубашка выбилась из брюк. Опускаю взгляд ниже и напарываюсь на огромный бугор между ног. О, нет. Только не это.

— Ненавижу, — швыряю в него бутылку шампуня, которую он удачно ловит и аккуратно ставит на тумбу, продолжая на меня наступать, — ненавижу, ненавижу тебя.

Хватаю гель для душа, снова бросаю в его сторону, но опять не попадаю. Дальше в поле зрения попадает большая стеклянная ваза и я уже представляю, как феерично она расколется об голову моего почти бывшего мужа. Хватаю ее двумя руками, но в этот момент Ярослав перехватывает меня за талию и вплотную прижимает к тумбе. От неожиданности ваза выпадает из рук и откатывается от нас в сторону.

Он подхватывает меня под бедра, усаживает на тумбу и сразу распластывает на поверхности. Резко дергает за пояс халата и стягивает его с плеч. Шумно сглатывает, когда видит, что под ним я голая. Раздвигает ноги и смотрит мне туда, не давая при этом подняться.

— Не смей меня трогать, — взвизгиваю, когда он проводит рукой по внутренней стороне бедра, и болезненно ежусь. Дергаюсь и пытаюсь сомкнуть колени, но он держит слишком крепко.

— Ты только моя, Ульяна. Моя же? Моя!

Сам себя спрашивает, сам отвечает. С таким отчаянием и безысходностью, что мне становится еще хуже. Все ложь.

— Меня тошнит от тебя, — хриплю из последних сил, потому что голос садится от эмоций.

— Я не верю тебе, не верю, — как заведенный повторяет одно и то же, — ты только меня любишь, только от меня сходишь с ума.

— Не хочу с тобой больше, я с ним хочу. Его люблю.

— Заткнись, Уля, — наклоняется надо мной и рвано дышит. Снова дергает за плечи, будто хочет вытрясти из моей головы мои же слова, — не смей так говорить. Я покажу тебе, как могу любить только я.

Ярослав снова опрокидывает меня на поверхность и сразу перехватывает руки, чтобы я не дергалась. Локтями разводит ноги и опускается на колени. Чувствую его горячее дыхание между бедрами и задыхаюсь. Только не это, пожалуйста. Я не выдержу.

Зажмуриваюсь и чувствую, как щеки обжигает слезами. Вся сжимаюсь и поворачиваю голову к стене. А потом чувствую обжигающий жар у себя между ног и резко открываю глаза. Нежное прикосновение языка к моей плоти повторяется и меня неожиданно выгибает в пояснице.

Ярослав никогда еще меня так не ласкал, поэтому я теряюсь от острых ощущений, тону в вязком возбуждении и полностью отключаюсь от тяжелых мыслей. Горячие сладкие волны простреливает все нервные окончания внизу живота, и я плавлюсь от эйфории.

Горько плачу и умираю от наслаждения. Его язык погружается между складочек и вылизывает каждый миллиметр, постоянно возвращаясь к клитору. Нежно перекатывает его на языке, то надавливая, то отступая. То ускоряясь, то замедляясь.

Я мечусь на поверхности тумбы, окончательно срывая голос от громких стонов и криков, а потом, когда Ярослав в очередной раз замедляется, снова пытаюсь вырваться и ударить его. Но тело продолжает меня предавать. Его болезненно трясет от похоти. И я ненавижу себя за это. Никогда себе не прощу этой слабости.

Он смеется. Этот урод смеется, что я падкая до его прикосновений, озабоченная его ласками, но в недолгие моменты просветления я даю себе слово, что это в последний раз. Я легла под него в последний раз!

Ярослав возобновляет свои ласки. Вылизывает клитор по кругу и вводит в меня два пальца. Удовольствие выстреливает яркой вспышкой и проносится по телу неконтролируемой дрожью. Выгибаюсь навстречу его ласкам и почти сразу чувствую, как он заполняет меня собой.

Снова пытаюсь вырваться, но уже знаю, что он не остановится, пока не затрахает меня до потери сознания. Думает, что я передумаю и снова стану сговорчивой? Только не в этот раз.

Ярослав двигается очень медленно, пытается разжечь во мне желание снова. Начинаю сопротивляться, но он захватывает губами мой сосок. Втягивает в себя каждый по очереди и массирует языком. Помимо воли снова начинаю плавиться, волна нестерпимого жара прокатывается по телу, концентрируясь внизу живота. Ярослав словно чувствует это, усиливая толчки, начинает двигаться быстрее.

Мотаю головой, чтобы не допустить оргазма, но он слишком хорошо меня знает. Ведет рукой по телу, опускаясь к месту, где сливаются наши тела и нежно гладит складочки, не прикасаясь к клитору. Другой рукой выкручивает сосок, и я снова бесконтрольно срываюсь в бездну горького удовольствия.

Я не знаю сколько проходит времени, окончательно теряюсь за ощущениями. Ярослав и не думает останавливаться. Когда он замедляется во мне и кончает, а я пытаюсь выбраться из-под него и сбежать, он снова начинает двигаться и возбуждается, продолжая возбуждать меня.

Трахает так, будто никак не может насытиться, будто этот раз и для него может стать последним. Ну я же знаю, что мое место долго пустовать не будет.

Я перестаю сопротивляться и молча принимаю все, что он дает. Какой смысл сейчас тратить на это силы, он слишком крепко держит меня в своих тисках. Пока еще крепко.

Каждый раз кончаю со слезами на глазах, но больше никак не реагирую. Мне становится все равно, я просто плыву по течению.

Приведя нас в очередной раз к финишу, Ярослав размазывает сперму по моему телу, уделяю особое место промежности и бедрам. Больной ублюдок. Хочет пометить меня собой везде, а сам не пропускает ни одной юбки.

Смотрит на меня диким взглядом, особенно задерживаясь на разведенных ногах, а потом отходит и заправляет член в штаны.

— Я видела вас сегодня ночью. Тебя и мою подругу. У нее дома, — выдавливаю сорванным голосом, решаю частично вскрыть карты, чтобы у меня был веский повод для развода.

Ярослав неподвижно замирает, молчит и долго смотрит мне в глаза. Там ни капли вины. И сказать ему нечего. Сволочь. Ненавижу.

— Я уйду в любом случае и подам на развод. Я ни за что здесь больше не останусь.

Мой хриплый голос звучит равнодушно и безэмоционально, потому что на эмоции у меня просто не осталось сил. Ярослав разворачивается у дверей и, слегка шатаясь, снова возвращается ко мне. Наклоняется над моим распластанным телом и выдыхает прямо в губы.

— Я никогда не отпущу тебя, Уля. Никогда. И уйти не позволю. Буду держать тебя взаперти, пока ты не успокоишься. Тогда мы обо всем поговорим.

Закрываю глаза и отворачиваюсь от него. Не хочу с ним больше разговаривать, не хочу слушать. Я даже пошевелиться не могу. Все тело затекло и болит.

Слышу громкий хлопок дверей и щелчок замка. Не обманул, все-таки запер. Сволочь. Сползаю на пол и обнимаю себя руками. Слезы опять катятся из глаз, все тело покрыто его отметинами. Ни одного живого места не оставил, урод. Всю пометил.

Делаю резкий вдох и чувствую его запах и запах нашего секса. Последний раз им затягиваюсь и с трудом поднимаюсь на ноги. Шатаясь, как пьяная, захожу в ванную и забираюсь под душ. Воду делаю погорячее, мочалку выбираю пожестче. Намыливаюсь несколько раз, буквально сдирая с себя кожу, но чувство брезгливости к себе самой не проходит.

Выхожу из душа и встаю перед зеркалом, смотрю на себя и снова плачу. Сама позволила и снова ему сдалась. Нужно было сопротивляться до конца, я же никогда не смогу простить себе этого.