Невозможно забыть

Глава 22

Кутаюсь в халат и понимаю, что здесь нет никакой одежды, а я не хочу больше разгуливать по дому в таком виде.

Начинаю метаться по комнате, размышляя, что еще можно сделать. Зарываюсь руками в волосы и начинаю больно их теребить. Думай, Уля. Думай. Помочь себе можешь только ты. Больше некому. Отчаяние накатывает на меня с новой силой, причиняя нестерпимую боль. Я должна отсюда выбраться любой ценой.

Вспоминаю, что телефон остался в моей бывшей спальне. Это плохо. Мало того, что я не смогу никому позвонить, так еще и важный звонок от Мирона пропущу.

Подхожу к окну и оцениваю свои шансы. Второй этаж, слишком высоко, чтобы выбраться самостоятельно. У меня такое чувство, что я в тюрьме. Как я жила здесь целый год и была уверена, что счастлива?

Ложусь на кровать поверх одеяла и безэмоционально смотрю в потолок. Слезы давно высохли, но внутреннее состояние все время балансирует на грани истерики. В голову лезет всякий бред, потому что я начинаю думать о том, что здесь нет воды и еды. Возможно, мне повезет, и я умру от обезвоживания.

Слышу щелчок замка и сильнее зажмуриваюсь. Кто бы знал, как я не хочу его видеть. Отворачиваюсь к стене и сворачиваюсь клубком, прижимая к себе колени. Слышу легкие шаги и понимаю, что они не могут принадлежать мужчине.

Поднявшись с кровати, вижу перед собой горничную с подносом. Ее вроде Марта зовут, если не ошибаюсь. Она у нас новенькая, совсем недавно пришла.

Она опускает поднос с завтраком на тумбочку, и я замечаю, как ее взгляд застывает в вырезе моего халата. Да, там на коже живого места нет. Этот придурок пометил меня, как свою собственность.

— Вам нужно поесть, — несмело кивает на поднос и с трудом сглатывает.

— Ты снова меня запрешь? — спрашиваю охрипшим голосом, игнорируя поднос с едой.

— Нет, таких указаний не было.

Судорожно выдыхаю, не в силах поверить, что я свободна. Нужно срочно переодеться и убираться отсюда, пока Ярослав не передумал.

Внезапно слышу с улицы какой-то посторонний шум и мужские голоса. Вскакиваю с кровати и подхожу к окну. Возле ворот стоят какие-то посторонние люди. Их много, и они очень странно выглядят.

— Что происходит? — поворачиваюсь к Марте и жду хоть каких-то пояснений.

— К Ярослав Палычу приехал какой-то мужчина, — почти шепотом рассказывает девушка, — в военной форме. И привез с собой целую машину вооруженных охранников.

— Что? Зачем?

— Я не знаю. Но я случайно услышала одну фразу, когда приносила им кофе в гостиную.

— Какую фразу?

Внутренняя дрожь возвращается, и я сильнее запахиваю халат.

— Ярослав Палыч сказал своему другу, что вам нужно обеспечить максимальную безопасность.

— И все?

— Да.

Какую безопасность? Кому? Мне? Так для меня сейчас самым безопасным местом является любое, которое находится подальше от него.

— Вам нужно поесть. Ярослав Палыч просил проследить, чтобы вы хорошо питались.

О, мать твою. Какая неслыханная забота. Перевожу взгляд на поднос и снова начинаю чувствовать желание истерически рассмеяться. На тарелке красиво разложены мои любимые сырники и стоят две маленькие пиалки. Одна с клубничным вареньем, вторая со сметаной. Мне мама всегда так готовила, а я смешивала варенье со сметаной и ела.

Откуда он об этом знает, черт возьми? Я думала он зачастую даже о моем существовании забывает. Игнорирую еду, хватаю стакан с соком и почти залпом его выпиваю. Если двери не заперты, надо попробовать уйти.

Но сначала раздобыть удобную одежду. А с этим могут быть проблемы, потому что в свою спальню я не смогу зайти даже под страхом смертной казни.

— Марта, сходи, пожалуйста, в мою комнату и принеси мне что-нибудь из моих вещей. Что-нибудь практичное и удобное. И белье не забудь.

— Хорошо.

— Еще поищи, пожалуйста, мой телефон. Не помню, куда его положила.

Марта кивает и выходит из комнаты, а я еще раз выглядываю в окно. Там ничего не изменилось. Вокруг дома полно охраны.

Марта возвращается спустя несколько минут с моими вещами. Я умываюсь холодной водой, напяливаю на себя белье, а сверху обычный спортивный костюм. По моей просьбе Марта приносит мне кеды, которые каким-то чудом остались у меня в шкафу.

— Вашего телефона нигде нет, — растерянно пожимает плечами.

Забрал, значит, чтобы я никому не позвонила.

— Марта покажи мне, как выглядит этот друг Ярослава в военной форме.

Мы вместе подходим к окну и выглядываем во двор.

— Вот он, высокий брюнет. Ярослав Палыч называл его Юрой.

Черт. Это что тот самый Юра, с которым он пил? И которому потом душу изливал? Отлично. Я просто «мечтала» с ним познакомиться.

Руками расчесываю волосы и собираю их в хвост, а потом решительно выхожу из комнаты. Почти бегом спускаюсь на первый этаж и несусь на улицу к высоким воротам.

Едва я касаюсь рукой калитки, передо мной появляется тот самый Юра. Он такой высокий, что мне приходится прилично задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Красивый мужик, жаль, что такой же гнилой, как мой муж.

— Ульяна, вам нельзя выходить за пределы дома, — озвучивает приятным низким голосом. Говорит вроде довольно мягко, но в каждом слове чувствуются стальные нотки.

— Почему?

— Это может быть небезопасно.

— В каком смысле? — повышаю голос от нетерпения.

— Вернется Ярослав и сам вам все объяснит.

Беспомощно выдыхаю и снова возвращаюсь в дом.

— Твою мать, — втягиваю в себя воздух, но он болезненной огненной волной проходится по воспаленному горлу и царапает его до хрипов.

К глазам снова подкатывают слезы от бессилия и боли. Я не могу остаться. Плохо мне здесь. Задыхаюсь.

В комнате снова сталкиваюсь с Мартой и понимаю, что она мой единственный шанс выбраться отсюда. Работает здесь недавно, значит, еще не прониклась преданностью хозяину, как остальные работники. С ней можно договориться. Уверена, что можно.

— Марта, — поднимаю на нее глаза, полные слез, — помоги мне, пожалуйста, сбежать отсюда. Мне больше не к кому обратиться.

Девушка испуганно округляет глаза, а потом начинает кусать губы.

— Я потеряю работы, а мне никак нельзя этого допустить. Мне нужно помогать своей семье.

— Обещаю, что, если ты мне поможешь, тебе вообще больше никогда не придется работать. Ты и твоя семья до конца дней будут обеспечены всем необходимым.

— Хорошо. Но как вы хотите сбежать отсюда? Нам не справиться с таким количеством охраны.

— Нам нет, а вот моему брату все под силу. Просто нужно сообщить ему, что я попала в беду.

— Что я должна сделать? — с готовностью откликается Марта.

Выдыхаю с облегчением. Я ее уговорила, значит полдела уже сделано.

— У тебя есть с собой телефон?

— Есть, — достает из кармана фартука свой гаджет и снимает на нем блокировку. Закусываю дрожащие губы, но слезы все равно подступают к глазам. То ли от напряжения, то ли от страха, что ничего не получится.

Непослушными руками набираю номер Мирона, но он не отвечает.

— Черт, — тыльной стороны ладони вытираю слезы на щеках и пытаюсь снова и снова, — давай же, возьми трубку.

— Да, — слышится наконец его грубый голос, и я всхлипываю от облегчения.

— Мирон, — кричу в трубку, — помоги мне, умоляю.

— Уля, что случилось? — в его голосе проскакивает тревога и я понимаю, что он наконец-то готов меня выслушать.

— Вчера я узнала, что Ярослав мне изменяет. Сказала, что хочу уйти и развестись, но он не отпускает, запер меня в своем доме.

— Уля, ты уверена? Может, вам стоит поговорить и все образуется?

Меня на части рвет от того, что он не воспринимает мои слова всерьез и снова начинает захлестывать паника. Если он мне откажет сейчас… Что я буду делать в таком случае?

— Мирон, — снова повышаю голос до визга и реву в голос, — забери меня отсюда, пожалуйста. Если он еще хоть раз ко мне прикоснется, я не переживу. Я что-нибудь сделаю с собой, клянусь. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

— Господи, Уля, он что бил тебя? Обижал? — понимаю, что до Мирона начинает доходить в каком я состоянии и решаю поднажать. Вернее соврать, чтобы он точно меня здесь не оставил.

— Да! — выкрикиваю в трубку не уточняя, что именно со мной делал муж, — да! Да!

Дальше я срываюсь в истерику и не слышу ни слова из того, что говорит Мирон. Мне плохо, я задыхаюсь от страха остаться в этом доме и снова поддаться своему мужу.

Я знаю, что против него я безвольная кукла, ему даже силу применять не придется. Он вполне может подчинить меня всего несколькими прикосновениями, сводящими с ума. И это для меня сейчас самое страшное.

Слышу в трубке длинные гудки и понимаю, что я все прослушала. Смотрю на Марту в надежде, что она хоть что-нибудь поняла и вытираю мокрые щеки.

— Что он сказал? — шепчу иступлено, хватая ее за руку.

— Он сказал, что приедет, — сжимает мои ледяные ладони и пытается их растереть, чтобы согреть, — вам нужно успокоиться и перекусить.

Смотрю на часы и начинаю нервничать еще больше. У Мирона осталось не так много времени, чтобы вытащить меня отсюда. Господи, пусть он успеет сегодня. Пожалуйста, пусть успеет. Я не знаю, каким чудом он прилетит из другой страны за считанные часы, но я очень надеюсь, что была достаточно убедительна в своем горе.

Телефон Марты начинает звонить, и я по номеру понимаю, что это мой брат.

— Уля, слушай меня внимательно, — начинает тараторить и я напрягаю мозги, чтобы не пропустить ни одного важного слова, — я сорвал Молотову несколько важных сделок и организовал серьезные проблемы, он уже сегодня вылетит их решать. По моим расчетам его не будет два-три дня, но мы не будем рисковать, я заберу тебя сегодня ночью, пожалуйста будь на связи. Прилечу частным самолетом. Жди и, пожалуйста, не плачь больше.

— Я поняла. У меня пока будет телефон Марты, звони на него.

Он сбрасывает звонок, а я понимаю, что даже не уточнила откуда у него взялся частный самолет. И как он собирается договариваться с охранниками. Хотя, это не самое главное. Самое главное, что он прилетит за мной уже сегодня.

Марта приносит мне горячий обед, и я заставляю себя поесть. Мне нужны силы, чтобы не грохнуться в обморок в самый неподходящий момент. Брать что-либо из своих вещей я здесь не собираюсь, потому что это значит захватить с собой воспоминания.

Я даже рада, что Ярослав забрал у меня телефон, там много наших общих фотографий. Удалить их у меня бы рука не дрогнула, а так … он просто сам забрал с собой все, что нас связывало.

Постоянно выглядываю в окно, чтобы не пропустить брата, но там только «овчарки» Ярослава в одинаковых камуфляжных костюмах. Откуда он вообще их взял? Раньше я не замечала у него такого стремления обзавестись охраной.

На улице уже стемнело, а Мирон все не появляется. Начинаю снова дергаться и нервничать. Марта ходит по комнате за мной хвостиком. Изредка принимает звонки от Юры, который уточняет, как я себя чувствую. Наверно, другу своему торопится доложить.

Марта по моей просьбе врет, что дала мне успокоительные капли, после которых я уснула. Киваю ей в знак благодарности, но неожиданно слышу шум за окном и срываюсь посмотреть, что там случилось.

Возле наших ворот останавливаются несколько тонированных машин. Из них выскакивают люди в черных костюмах. Закрываю рот ладонью, чтобы не закричать, но потом узнаю среди них Мирона.

Он подходит к Юре и о чем-то с ним разговаривает. Тот пытается кому-то позвонить, но в этот момент окружающее его кольцо людей в черном становится плотнее. Ежусь от страха, но стараюсь держать себя в руках. Мирон подстраховался настолько, что тоже привез сюда вооруженных охранников.

Кажется, я сильно переборщила, когда жаловалась на своего мужа. Теперь главное, чтобы не началась перестрелка. И чтобы потом Мирон не убил Ярослава. Сейчас мне его нисколько не жалко, но я не хочу, чтобы мой брат брал на душу такой грех.

Вижу, как Мирон, минуя ворота, идет к дому и бросаюсь к дверям. Голова начинает кружиться от облегчения, а колени трястись от резкой слабости. Брат врывается в комнату, а я начинаю без сил оседать на пол. Чувствую, как меня подхватывают сильные руки и только после этого отключаюсь.

В себя прихожу в машине, которая мчит нас в аэропорт. Мирон заставляет меня выпить воды, а потом предлагает показать врачу.

— Не надо врача, — шепчу ему сорванным голосом, — просто увези меня в другую страну. Туда, где он меня не найдет.

— Хорошо, Уля. Мы уже едем. Через час будем в воздухе. Ты в безопасности. Спи.

Я плохо помню последующие события, слишком сильным оказалось потрясение последних суток. Помню, как отключилась, едва села в самолет и потом в машине, которая везла нас в дом моей бабки. Не знаю, хорошо ли сделал Мирон, что привез меня именно к ней, но была уверена, что он знает, что делает.