Однажды и на всю жизнь

Глава 15. И пусть все мои пальцы были в мелких порезах от его шипов..

Мия

Я рыдала. Рыдала так громко, что казалось стены содрогались от каждого моего нового всхлипа. А Люк даже не пытался меня успокоить. После того, как он силой выставил из своего дома Алека мы ни разу не заговорили. Моя голова была прижата к его плечу и он молча смотрел на то, как моя душа с криком вырвалась из груди.

И эта боль оказалась настолько невыносимой, что с каждым новым всхлипом я чувствовала, как теряла часть себя.

Отпустить человека, которого любишь тяжело, особенно если ты это сделал не потому что сам так захотел, а потому что ты знаешь, что без тебя ему будет лучше.

Я всегда была лишним элементом в его жизни…

В какой-то момент всхлипы стихли и перешли в тихое поскуливание, а слезы просто закончились. И я молча приняла ту пустоту, которая теперь царила в моей груди. Больше не было ни слабой малышки, ни сильной и взрослой женщины, больше не было никого. Больше не было Мии. Лишь пустота…

И когда мои силы полностью иссякли и я больше не могла даже тихо поскуливать, мои глаза сомкнулись. Я уснула на диване в той самой гостиной, где попрощалась с ним. Только на утро заметила, что Люк любезно накрыл моё измученное тело мягким пледом.

— Я разбудил тебя? Извини, Мия, — шёпотом протараторил Люк, когда я открыла глаза.

Вот уже как час я просто лежала с закрытыми глазами, не желая возвращаться в мою дерьмовую реальность.

Говорят, у всех в жизни бывают черные полосы. Вот только они всегда приходят с некой периодичностью и обязательно сменяются белыми. А у меня всегда всё было никак у нормальных людей и даже эта черная полоса оказалась длиннее среднестатистической…

— Ты сделал то, о чем я тебя попросила? — спросила я Люка, накрывшись пледом в головой. Эти яркие солнечные лучи меня убивали — мои глаза горели от пролитых слез прошлой ночью.

Услышала шаги, он опустился рядом со мной на диван и аккуратно сдернул с моей головы мягкую ткань.

— Да, но сказать честно, я бы не хотел, чтобы ты уезжала. У тебя там никого нет и ты уверена, что там тебе будет легче?

Мужские пальцы аккуратно погладили меня по щеке. Он провел по тем местам, где остались красные пятнышки — следы от моей истерики. Тяжело вздохнул.

А я понятия не имела как мне будет там! Но в прошлый раз именно в той квартирке я смогла найти в себе силы, чтобы хоть как-то двигаться дальше без него. И пусть каждый новый день я встречала со слезами в уголках глаз, а каждый новый шаг разносил острую боль по моему телу, но я двигалась дальше. Без него.

— И чем ты будешь там заниматься? — нахмурившись, поинтересовался Люк.

— Вернусь к своим малышкам и возможно, сделаю ремонт в квартире. Выкрашу стены в насыщенный синий, мне всегда этого хотелось. Избавляюсь от ненужных вещей в доме, выкину вазы. В моем доме их стало слишком много. Вообщем, мне есть чем там заняться.

А теперь честно! Первым делом я разрыдаюсь в своей постели, а дальше посмотрим…

— Если тебе так будет легче, то я не буду тебя отговаривать, — с особой грустью в голосе ответил Люк и его губы оставили легкий поцелуй в мои волосы.

Не будет! Не будет!

— Наша мать… — неуверенно начала Люк. — Она постоянно спрашивает о тебе. Может ты поговоришь с ней до своего отъезда?

— Хорошо.

— Ты вот так просто согласилась?

— А почему нет? Держать обиду могут все, а вот прощать и давать второй шанс не каждый.

Прощать я её не собиралась, детские обиды всегда самые глубокие и отпустить их тяжелее всего, а вот дать второй шанс — возможно.

— Отлично! — не смог скрыть своей довольной улыбки Люк. — Заедем к ней перед аэропортом. Думаю часа нам хватит на семейные разговоры… Мия, почему ты согласилась?

— Не знаю, возможно этой ночь я просто выросла…

Дверь нам открыли сразу и это говорило лишь о том, что нас ждали. Мой внешний вид никак не подходил для встречи с матерью, с которой я не виделась уже больше пяти лет. Волосы взъерошены, одежда не по размеру, глаза заплаканные.

Мелани бросилась в мою сторону, а потом сделала два шага назад, осознав, что мы давно с ней больше не были родными людьми, хоть и были одной крови. Она изменилась. Постарела и на ее голове появилось немного седых волос.

— Привет, Мелани, — сухо поприветствовала её я, неуклюже переступив с ноги на ногу на пороге родительского дома.

Даже представить себе не могла, что когда-то этот дом станет для меня чужим. Но жизнь непредсказуема!

— Привет, Мия… Я рада тебя видеть.

— Угу.

Мелани жестом пригласила нас пройти в квартиру и мы молча проследовали за ней на кухню. Всё было таким же, как и в тот день, когда я ушла из дома. Даже тот же запах — любимый зеленый чай моей матери, но это не вызвало никаких эмоций у меня. Видимо, в моем сердце, на месте, где всегда был возведен алтарь моей семье осталась большая дыра.

Я всегда хотела полноценную семью, нуждалась в родительской любви, а теперь было поздно. Я выросла и научилась жить без нее.

Мы молча сели за небольшой кухонный стол и я ощутила как мое лицо вспыхнуло от взгляда моей матери — она смотрела на меня с печалью и… любовью.

— Ты прекрасно танцуешь… Я видела! Вот смотри, мне Люк принес! — восторженно воскликнула Мелани и перед моим носом появилась стопка с вырезками из журналов. — Это твой первый сольный концерт. Тебе так идет такой образ. А это… Люк сказал, что ты танцевала в одном из самых больших залов Парижа! Я горжусь тобой, Мия! — Теплая ладонь Мелани накрыла мою руку и от неожиданности я вздрогнула. — И я хочу попросить у тебя прощение. Я была дерьмовой матерью и мне так жаль, что меня не было рядом с тобой всё это время.

— Не прям уж дерьмовой, Мелани.

— Тогда бы ты не звала меня по имени, — с особой грустью в голосе ответила женщина и я увидела как намокли края ее глаз. Вот почему? Почему ей понадобилось аж двадцать четыре года на то, чтобы осознать это? — Ах, чай! Ты ведь так и пьёшь только зеленый?

Я кивнула в ответ.

— Ты немного бледновата, это все твои диеты! У меня есть наивкуснейшее овсяное печенье! Я уверена, что тебе оно понравится!

Женские пальцы еле ощутимо коснулись моей щеки и Мелани быстро отдернула свою руку от моего лица, заметив как все мое тело напряглось. Да, было время, когда я нуждалась в ее прикосновениях, но оно прошло…

Маленький телевизор издал характерный звук — начало экстренных новостей и две пары глаз уставились на экран, а я стала рассматривать пальцы своих рук. Несмотря на все старания Мелани, все что мне хотелось — поскорее покинуть стены её дома.

Кайл Эндрю Стивенс был найден мертвым в своем загородном доме, а рядом с ним тела еще двух мужчин.

Что? Я не ослышалась? Кайл? Мертвый? От знакомого имени по моей спине пробежал холодок, а тем временем женский голос продолжил…

Питер Уолтер Палмер и Элдер Джереми Холланд. Мужчины скончались от глубоких ножевых ранений.

Я рискнула поднять глаза на экран телевизора и увидела лица тех самых мужчин, которые находились вместе с братьями Алека в доме, в котором удерживали меня.

Мы переглянулись с Люком и снова уставились в телевизор.

Напомним, что несколько дней назад было найдено тело ещё одного сына Джеймса Эрлинга Стивенса, Дэйва Майкла Стивенса.

От услышанного мое тело задрожало и я случайно пролила чай из чашки на стол, но никто на это даже внимания не обратил, все с открытыми ртами продолжили слушать ведущую новостей.

Джеймс Эрлинг Стивенс был бизнесменом, имеющим большое влияние на рынке элитной недвижимости. Джеймс Стивенс ушёл из жизни пять лет назад и по заранее составленному завещанию все его активы и управление компаниями перешли в руки старшего сына Александра Питера Стивенса.

— Александр? — воскликнула я, обернувшись на своего брата.

— А ты не знала? — не менее удивленным голосом ответил мне Люк.

Отрицательно помотала головой в ответ.

— Даа, вот тебе и новости! — произнесла наша мать, поставить на стол фарфоровые кружки со свежезаваренного чаем. — Вечно эти богатенькие детки не могут никак поделить своё наследство.

Возбуждено уголовное дело по статье убийство.

— Твою мать! — выругался Люк, за что сразу получил строгий выговор от нашей матери.

Телефон Люка завибрировал и мы одновременно перевели взгляд на экран смартфона, который лежал на столе прямо перед моим носом.

Бастиан. И это плохо. Очень плохо.

Люк быстро спрятал свой смартфон во внутренний карман пиджака и нервно откинул свои светлые волосы назад.

— Мия, ты ведь сможешь уехать в аэропорт на такси? — на удивление спокойным голосом спросил он меня.

Я не долго думая, отрицательно покачала головой в ответ. И я отрицала не нежелание ехать на такси, я больше не собиралась вообще никуда уезжать!

— Мия, я прошу тебя возьми такси и не делай глупости. Просто сядь в самолет и никогда больше сюда не возвращайся. Ты поняла меня?

— Нет! — запротестовала я. — Я никуда не поеду!

— Мия, ты ведь умная девочка, да?

— Не умная и ты это знаешь!

— Почему вы оба говорите загадками? — вмешалась в наш разговор Мелани. — Что происходит?

Этот нахмуренный взгляд и руки так крепко сложенные нагруди не предвещали ничего хорошего. Ей нужны были объяснения.

— Все хорошо, просто мне нужно срочно отъехать по рабочим делам, — быстро ответил Люк, чмокнув мать в щеку. И его смартфон снова завибрировал. — Прошу тебя, мама, проследи, чтобы Мия доехала до аэропорта и села в самолет.

— Нет! Я еду с тобой! — выкрикнула я, встав у него на пути.

— Мия, — прорычал в ответ мне Люк. — а этот раз ты будешь умной девочкой и через два часа покинешь эту страну. И это не обсуждается!

— Почему ты заставляешь ее делать то, что она не хочет? — возмутилась Мелани, наградив Люка хмурым взглядом.

— Потому что Мии пора домой, у нее там работа ждет, правда Мия? — прошипел в ответ Люк, медленно убив меня своими серыми глазами.

— Нет. Я не еду домой. Я еду с тобой! — Я так крепко сжала локоть Люка, что пальцы заныли от боли. — У него проблемы! Мне нужно его увидеть и ты возьмешь меня с собой!

— Конечно, возьмет! — нежно погладила меня по голове Мелани, заметя как намокли мои глаза. — Либо рассказывай мне, что вы снова натворили, либо….

— Чёрт! — выругался Люк, перебив нашу мать. — Мама, все хорошо. Просто Мия не летит в Париж утренним рейсом. Она улетит вечерним…

Сердце предательски вылетало из груди, когда машина Люка мчалась со скоростью, которая намного превышала разрешенную. Его смартфон снова издал звук мерзкой вибрации и не на шутку взволнованный голос Бастиана нарушил идеальную тишину, которая царила в салоне автомобиля:

— Люк! Люк! Я знаю, что тебе глубоко насрать на него, но у этого говнюка огромные проблемы!

Люк в ответ ухмыльнулся и дикий рев мотора автомобиля приглушил голос Бастиана. А я поморщилась, ощутив металлический вкус у себя во рту, прикусив нижнюю губу до крови.

— Я не видел его с того момента, как ты увез Мию. Я понятия не имею где он находится. Нужно срочно найти его!

— Буду через пару минут, Бастиан, — соизволил ответить Люк, когда я требовательно толкнула его в плечо.

Машина свернула с центральной улицы и резко притормозила возле дома Джейсона. И тут меня осенило…

— Я знаю, где он! Я знаю! — выкрикнула я, вылетев из машины. — Помнишь ту записку, которую ты передал ему?

Люк нахмурился и отрицательно покачал головой. Конечно, он не помнил, но я запомнила.

— Ну! Пошевели мозгами! — встряхнула я Люка за плечи. — Ты передал ему записку с координатами!

— Мия! И как я сразу не догадался?

— Напиши эти координаты Бастиану, — уверенным тоном сказала я Люку, на что он нахмурился. — Он отвезет меня туда.

— Что? — возмутился Люк. — Ты туда не поедешь! Ты не поедешь… к нему!

— Именно я поеду туда и это не обсуждается…

Менее чем через час, я стояла на пороге большого двухэтажного дома, чёрный фасад которого выглядел таинственно и даже немного волшебно на фоне густой лесной зелени. Этакий рай среди деревьев на берегу озера, где он мог спрятаться от всего и всех. От людей, себя и даже от своей жизни. В каждой комнате горел свет и это означало лишь одно — я не ошиблась.

Дверь оказалась незапертой и я не долго думая, прошла во внутрь. Ахнула от такого контраста. Внутри дом оказался светлым с большим количеством натурального дерева в интерьере. Вся мебель была укрыта белыми простынями. Здесь царили пустота и настолько идеальная тишина, что можно было услышать как пыль оседает на чьих-то забытых вещах, а еще … его размеренное дыхание.

Остановилась посередине просторной гостинной, прямо напротив дивана, на котором сидел мужчина. Голубые глаза безжизненно смотрели куда-то в пустоту.

— Александр, значит…

От моих слов Алек поморщился и поднял глаза на меня. Он выглядел… дерьмово. Черные круги под глазами, брутальная щетина стала еще гуще. Мне захотелось подбежать к нему и провести ладонью по его щеке, погладить по волосам, но я сдержала свой порыв.

— Меня никто никогда не звал полным именем. Оно мне, мягко сказать, не особо нравится. Как ты узнала?

— Все телевизоры твердят о Александре Питере Стивенсе, — пожала я плечами в ответ.

— Я не смотрю телевизор, — сухо ответил мне Алек.

— Тогда я тебе расскажу, что Александр Питерс Стивенс в полной жопе.

— Он всегда в ней.

Алек встал с дивана и подошел вплотную ко мне. Аромат его тела ударил мне в нос и я ощутила легкое головокружение. Как же я соскучилась…

— Почему ты здесь? — спросил меня Алек, а мне понадобилось время на то, чтобы оторвать свои мысли от этого идеального сочетания — его тела, розы и табачного дыма.

— Бастиан тебя ищет, а я оказалась единственным человеком, кто знал и помнил про этот дом… И я хотела попрощаться.

— Ты уезжаешь? — его голос дрогнул.

— Да, — честно ответила я.

— Ты едешь домой?

Мой дом всегда был он, а значит я не ехала домой. Я уезжала в свою маленькую пещерку, где лишь хотела пережить нашу черную полосу.

— Я улетаю в Париж.

Мои слова заставили весь мир вокруг нас замереть и мне показалось, что Алек перестал дышать. Мое решение лишило его кислорода и все, что ему нужно было — сделать глубокий вдох, но он был возможен только при одном условии — если я скажу ему, что пошутила. Но я была серьезна, как никогда ранее.

— Если я скажу тебе, что не хочу отпускать тебя, ты ведь все равно не сдашь билет?

— Нам нужно время, Алек, — еле слышно выдохнула я в ответ. — Мне нужно время. Нужно все осмыслить. С чем-то смириться, а что-то забыть. И нам будет легче это сделать на расстоянии друг от друга.

— Ты права… Обещай, что будешь аккуратна там, без меня, — прошептал мне Алек и его пальцы скользнули по моей ладони, нежно сжали её.

— А ты, что будешь вести себя хорошо и беречь себя.

Алек не ответил, потупил взгляд в пол и я почувствовалаа как его пальцы отпустили мою руку.

— Не будешь, я знаю, — улыбнулась я ему. — Но ты постарайся. Пока, Алек.

От моих слов адамовое яблоко дернулось и прежде чем ответить, Алек сглотнул.

— Пока, моя малышка.

Малышка… Прикрыла глаза от боли, которую ощутила. Я его малышка. Я навсегда останусь его малышкой… даже через тысячи километров от него. Опустила глаза в пол, развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из этого дома.

— Мия! — услышала я его дрожащий голос и волна приятной ломоты пробежала по позвоночнику. Обернулась. Сглотнула.

— Да?

Уверенными шагами он стал сокращать расстояние между нами и через несколько секунд его прерывистое дыхание уже обдувало теплым, приятным ветерком моё лицо.

— Я бы хотел приехать к тебе, если ты позволишь мне, — с особой болью в голосе произнес Алек, но в его глазах горела искра надежды. — Я бы хотел навестить тебя.

— На Рождество?

— Да! Я приеду на Рождество! Никогда не был в Париже на Рождество!

Голубые глаза засветились от счастья, ведь я согласилась. А как я могла ему отказать?

— У нас очень красиво, мы могли бы посетить рождественский рынок. Он находится в самом сердце садов Тюильри. Там даже есть аттракционы.

Я тараторила и сама того не заметила, как его пальцы стали нежно гладить меня по щеке.

— Аттракционы? — голубые глаза не отпускали мои, а я не могла ровно дышать, даже от этого невинного прикосновения к коже моего лица. — Никогда не был на рождественском рынке.

Алек запустил пальцы в мои волосы, притянув мое лицо ближе к его лицу.

— Знаешь, Мия, я не смогу ждать так долго.

— До Рождества?

— До Рождества ещё несколько месяцев, я могу приехать раньше?

— Да. Можешь, — еле слышно выдохнула я в его приоткрытые губы. — Ты можешь приехать намного раньше, как только соскучишься по мне.

— Я уже скучаю по тебе, Мия…

О Боже, он уже скучает… Знал бы он, как я схожу с ума без него. Эти три дня оказались пыткой для меня и даже то время, что я провела в заточении с Фрэнком с ними не сравнятся. Физическое издевательство Фрэнка оказалось цветочками по сравнению с той болью, что я испытала в квартире Люка.

Он уже скучает, а я не могу без него… И что же нам теперь делать?

Сама не понимая зачем, я встала на носочки. Мои руки обвили его мускулистую шею и не спросив ничье разрешение, мои губы впились в его. Вуаля… И в моей душе мгновенно возникла целая гамма противоречивых чувств. Я злилась на него, все еще была обижена и одновременно безумно желала его и любила. Алек изо всех сил прижал меня к себе, пытаясь утолить чудовищный, неодолимый порыв между нами.

Такого жадного и жаркого поцелуя у нас еще никогда не было. И этот жар скатился вниз моего живота, пробуждая не только странную дрожь в коленях, но и желание остаться с ним…

— Что мы делаем? — его горячее дыхание пощекотало мою шею, когда нам физически стало необходимо сделать глубокий вдох.

— Не знаю. Мы прощаемся, потому что я сегодня улетаю. Всего один поцелуй… на прощание.

— Только один?

— Да, один!

Мои руки снова обвили его шею, а губы впились в его жгучим поцелуем. Стон удовольствия вырвался из его горла, вторя моему тихому стону. Я никогда еще его так ненасытно не целовала, как в этот раз.

Этот запах… этот родной запах вскружил мне голову. Любимый запах розы. И пусть все мои пальцы были в мелких порезах от его шипов. Но в этот момент слезы по моим щекам текли не по этой причине — я плакала от счастья, ведь я снова держала в руках эту розу.

— Второй поцелуй, это был уже… — растерянно похлопав ресницами, прошептал в мои губы Алек.

— Черт! Прекрати уже считать! И… раздевайся.

Тишина в ответ и лишь темная пелена залила его голубые глаза. Алек приоткрыл рот, желая уточнить — не послышалось ли ему, но я его опередила:

— Раздевайся, Алек и садись на диван.

Не колеблясь ни единой секунды, он послушно исполнил мой приказ. Ему и времени много не понадобилось — на нем были лишь его любимые черные джинсы.

Видеть его таким… беззащитным это странно и одновременно приятно. Ведь он такой только передо мной.

Абсолютно обнаженный Алек резким движением руки скинул белую простынь с дивана, медленно опустился на него и колени разъехались в стороны.

Не сдержалась и опустила глаза… туда, на то самое место, где он уже был твёрд. Я знала, что так нельзя было делать, но я не смогла удержать свой жадный взгляд и стала пожирать его тело глазами, надолго задерживаясь на всем, что ниже талии.

Он — моя зависимость. Он приносит мне боль и я каждый раз хочу сбежать от него, но остаюсь. Я остаюсь, потому что знаю, что в конечном итоге эта боль стихнет и я испытаю истинное блаженство рядом с ним. И всё, что я желаю — медленно упиваться им.

Не отрывая своих глаз от него, я сняла с себя футболку и спортивные штаны, которые одолжил мне Люк, а потом спустила вниз и кружевные трусики.

Мне хотелось это сделать грациозно, мне хотелось, чтобы ему понравилось и он запомнил этот момент, но кто умеет снимать трусики сексуально?

На моём теле всё ещё были следы от тех кошмарных дней и я попыталась прикрыть оставшиеся синяки на своей груди и шеи руками.

Сделала несколько уверенных шагов к нему, подойдя вплотную.

— Мия, ты прекрасна и не должна стыдиться своего тела из-за них, — уверенным голосом сказал мне Алек и я поверила ему. Я всегда ему верила…

Подушечки моих пальцев заскользили по его груди и по его коже побежали мурашки. Теперь все стало иначе я впервые увидела нерешительность в его глазах.

Алек — мой Дьявол и мой Бог. Две противоположные силы, соединенные в одном существе. В нем. И мне всегда его будет и чертовски много, и мало. Мне никогда его не будет достаточно. Мне никогда не заполнить себя им до краев. Я не могу уехать от него…

Прикусила губу и ощутила как воспламенилось мое лицо. Но не от смущения, нет, а от предвкушения, что я снова почувствую его. Аккуратно перешагнула свою одежду и медленно опустилась ему на колени, положив руки на крепкие плечи. Мои соски случайно провели по лицу Алека и он уже был готов впиться в них губами, но я вовремя отстранилась от него. Стоило ему это сделать и мое тело бы предательски подчинилось этому мужчине, а в этот раз — я хотела управлять им.

— Держи свои желания и руки при себе, — скомандовала я. — Ты был слишком плохим мальчиком и тебе нельзя касаться меня.

В ответ Алек шумно выдохнул. Сердце заколотилось и я наклонила вперед, обхватила его руками за шею и медленно опустилась на него.

Господи, вот оно — ненасытное блаженство.

— Я люблю тебя, Алек и это чертовски больно, — прошептала я ему, начав медленно раскачиваться на нем. — Ты оставляешь шрамы на моей душе.

— У меня ничего не было с Линдой, — ответил мне Алек, сквозь стиснутые зубы. — Всего один поцелуй и то дерьмовый. Прости меня, Мия…

Её имя… меньше всего мне хотелось слышать о ней и том, что произошло между ними. Это уже произошло, а я уже его простила. И я дура, и я его простила…

— Я никогда тебе это не прощу и ты это знаешь, — солгала и одновременно сказала правду ему.

Уперлась в его грудные мышцы руками и стала трахать его тело с таким же ненасытным желанием, как это всегда делал он со мной.

Да! Не лучший вариант для наказания, но… такой приятный.

Его сбившееся дыхание, мурашки на коже, пульсирующая вена на мускулистой шее… Алек издал стон, но не от блаженства, а от боли наказания. Его пальцы крепко сжали мягкую ткань подушек и он еле слышно прошептал мне:

— Я согласен весь остаток своей жизни простоять на коленях перед тобой.

— А знаешь, я не против.

— Тебе нравится видеть меня слабым?

— Нет, — запыхавшимся голосом прошептала я в его губы. — Мне нравится видеть, как ты осознаешь свои ошибки, Алек.

Я хотела смотреть на него, хотела видеть его глаза, но не смогла — чертова эйфория поглотила меня, моя голова откинулась назад. И Алек воспользовался этим моментом — его руки крепко обхватили меня за талию и сильнее прижали к своему торсу. Горячие губы проложили влажную дорожку по моей шее и мое тело стало потряхивать.

Ухмыльнулся… Я всем телом почувствовала его ухмылку и он взял все в свои руки — стал быстрыми движениями вбирать меня в себя. Рваные стоны заполнили комнату и стоило ему в нужный момент выгнуть спину, как я разлетелась в его руках на миллионы маленьких частичек.

— Алек, — его имя слетело с моих губ громким стоном и он еще крепче прижал мое трясущееся от оргазма тело к своей груди.

Вот оно… то самое чувство наполненности. Словно он заново собрал меня, после того, как я полностью разбилась. И почему-то мне показалось, что с Алеком произошло тоже самое.