Однажды и на всю жизнь

Глава 32. На часах была полночь..

Мия

Мне сообщил Люк.

Что чувствует женщина, потерявшая любимого человека? Она ощущает пустоту, которая заполняет каждую клетку её сущности, и эта пустота начинает разрывать изнутри. Она захлебывается собственной кровью и слезами, моля, чтобы каждая последующая секунда стала для неё последней. Ведь эта боль становится лишь все более невыносимее. Она молит о сострадании, но этого не происходит. И она против ее воли продолжает существовать дальше в этом сером, безжизненном, пустом мире. Без него.

Теперь я знаю, что счастливых концов историй не бывает, они существуют только в книгах. Мы так долго боролись за своё счастье, а в итоге потеряли его.

Я потеряла его! Потеряла!

Меня не было на прощальных мероприятиях. Я знала, что должна была там быть, но не смогла. Все дни я просто смотрела в пустоту перед собой, как будто мир вокруг исчез и остались только…

Горечь. Сожаление и безысходность.

Три дня я выла от боли, сидя в доме, который стал логовом моего одиночества. И если проклятия существуют, то этот дом точно был проклят.

Каждый, кто мечтал построить в этих стенах семью, оказывался на краю обрыва. Кто-то прыгал в пустоту, кто-то оставался страдать на краю.

Он прыгнул, а я осталась. Осталась страдать без него.

Семьи Стивенс больше не было. А значит полиции эта фамилия больше была не интересна. Я единственная, кто остался из нее. И я была самым чистым её членом.

Алек уничтожил эту семью, но вместе с ней уничтожил и себя.

А я стала тенью, которая бродила по дому, не в силах понять, как продолжить жить без него.

Каждый новый день превращался в вечность, а ночи стали казаться особенно долгими и одинокими. Я выла в подушку, проклиная не только свою жизнь, но и его.

Как он только мог не послушать меня?

На пятый день я собрала все его вещи в большую сумку и, спустя несколько часов, покинула эту страну. Так я забрала его с собой, чтобы навсегда оставить рядом…

— Мисс, прошу пристегнуть ваш ремень безопасности, самолет скоро пойдет на посадку, — услышала я женский голос и быстро вытерла горячие слезы с щек.

Салон самолета я покинула последняя — я просто никак не могла решиться вернуться в эту жизнь. В жизнь, где не было него.

Вокруг меня люди спешили по своим делам, но я шла медленно, словно в замедленной съемке. Каждая деталь — от звука моих шагов по плитке до запаха кофе из ближайшей кофейни — была до боли знакома мне. Меня окутали мрачные воспоминания. Я машинально посмотрела на большое табло и только сейчас увидела, что прошло ровно шесть лет. Шесть лет назад я впервые вступила на пол этого аэропорта в надежде убежать от реальности, убежать от него. И я снова убежала, вот только в этот момент я бы отдала все, чтобы вернуться к нему. Но он больше не ждал меня.

Я остановилась на мгновение, чтобы оглядеться, и в этот момент ощутила легкий холодок страха.

Он больше не ждал меня. Не думал обо мне. Его больше нет. Вот так просто.

Я впервые почувствовала себя такой одинокой в этом городе. Направилась к выходу. Солнечный свет ослепил меня, когда я вышла на улицу. Я надела солнечные очки, чтобы скрыть следы своих слез, и сделала глубокий вдох, крепко сжав в руках сумку с его вещами.

— Такси! — выкрикнула я и сразу же услышала знакомый мужской голос за своей спиной.

— Привет.

Этот идеальный французский акцент принадлежал только одному человеку. Оглянулась и встретилась с теплой улыбкой. Но она не обогрела мое тело.

— Я подумал, что тебе нужна будет помощь с вещами, — быстро сориентировался Жан, запустив пальцы в свои золотистые кудри.

Жан был последним человеком, которого я ожидала увидеть здесь.

— Привет, — сухо ответила я ему. — Кто…

— Твой брат связался со мной, — ответил мне Жан, не дав мне возможности договорить. — Он сказал, что ты сейчас не в лучшем состоянии и…

Я всегда знала, что Люк был подлец, но в этот момент я не злилась на него — он заботился обо мне так, как мог. Так, как умел.

— Я могу взять твои вещи? — спросил Жан, протянув руку к сумке.

— Это мило с твоей стороны, но нет, — ответила я, чувствуя, как в груди поднялась волна протеста.

Это были не просто вещи, это были его вещи, и прикасаться к ним могла только я. Я не могла позволить никому другому трогать то, что хранило в себе все наши воспоминания, все те моменты, которые теперь казались такими далекими. Я крепче сжала ручку сумку в своих руках.

Жан кивнул в ответ, но я сразу же заметила, как быстро его фирменная улыбка исчезла с его лица.

Ветер безжалостно трепал мои волосы, а вокруг меня раздавались звуки города — гудки машин, разговоры прохожих. Поцелуи влюбленных, которых разделили сотни километров и наконец-то они встретились, объятия близких людей, которые скучали друг по другу — все это раздражало меня так сильно, что я прикрыла глаза и закрыла уши руками, чтобы это не — Мия, — аккуратно позвал меня по имени Жан. Его рука бережно погладила меня по плечу. — Если ты хочешь, я могу подвезти тебя до твоего дома.

Я не хотела, но выбора у меня не было. Словно в тумане, я села в его машину…

Через полчаса я стояла на на пороге своей квартиры никак не решалась перешагнуть порог, словно не веря, что снова была здесь. Все в ней было так, словно я вышла из нее всего на минуту. Вещи стояли на своих местах, а запах дома напоминал о тепле и уюте, которые теперь казались мне такими далекими.

— Я присматривал за ней, — неуверенно сказал Жан, когда мы перешагнули порог. — Не стал заказывать клининг, я помню, что тебе не нравится, когда посторонние трогают твои вещи.

— Спасибо… Только вот откуда…

— Ты забыла, что у меня осталась запасная пара ключей от твоей квартиры?

— Да, я забыла, — честно ответила я, принимая ключи из его рук. По его глазам было видно, что он не хотел их отдавать, но сложившаяся ситуация обязывала его это сделать.

— Если тебе нужна будет помощь, ты знаешь мой номер телефона, — сказал он мягким голосом.

Я кивнула, чувствуя, как в груди поднимается комок эмоций. Неприятных эмоций.

— Ты можешь звонить мне, если просто нужно будет с кем-то поговорить, — добавил Жан.

Я снова кивнула. На этом этапе я не была готова с кем-то говорить.

Жан ушел и я наконец-то осталась одна, окруженная тяжелой тишиной.

И что мне теперь делать? Я понятия не имела!

Сделал несколько неуверенных шагов и вошла в гостиную. На спинке дивана я заметила белую рубашку. Это была его рубашка.

Мне нравилось, когда Алек надевал рубашки, но он, по неизвестной мне причине, предпочитал футболки. Я начала поспешно снимать с себя одежду, пока не осталась совершенно обнаженной. Быстро надела его рубашку, и знакомый запах наполнил воздух, ударив мне в нос.

Это была та самая любимая, дикая роза… Её шипы вонзились в мое сердце, и острые кончики пронзили душу. От этой боли я громко вскрикнула его имя, словно надеялась, что он ответит мне, вернется и все станет как прежде. Но в комнате царила лишь тишина…

На часах была полночь. Я сидела на диване своей гостинной и медленно топила себя в очередном бокале вина. В полной темноте. В полной темноте. Только в этом мраке я чувствовала себя защищенной. Замок на двери щелкнул, но я не обратила на это никакого внимания. Я вообще перестала обращать внимание на мелочи, которые происходили в моей жизни. Мне стало плевать на всё.

— Не перекрывай свои проблемы алкоголем, — раздался голос из темноты, — особенно таким дерьмовым. Завтра ты не сможешь выжить от похмелья.