Отель "Калифорния"

Глава 4

Ярослав Волков

Я разглядывал девушку перед собой и чувствовал, что безумие сегодня в ней гораздо сильнее того, что я наблюдал в первые наши две встречи. Она снова переливалась чернотой изнутри, вязкой, тягучей, клейкой чернотой, заставляя гада во мне ворочаться. А я ведь кормил урода буквально вчера.

Интерес-с-с-но.

— Ты так и будешь молчать, Волков? — нетерпеливо дернула верблюжья колючка головой, скрещивая на груди руки.

— Тебя напрягает тишина?

— Меня напрягаешь ты.

— Какой жестокий удар по моему самолюбию, — я был искренне заинтригован таким ответом. Она не велась. Не велась на гада!

— Так давай мы засчитаем тебе техническое поражение в начале первого раунда, и я благополучно уберусь отсюда, — Мара опустила руки, многочисленные браслеты на левом запястье тихо звякнули, привлекая мое внимание.

— Вот это точно был нокаут, — склонил я голову набок, улыбаясь.

— Что-то особо расстроенным ты не выглядишь, — девушка едва заметно подалась от меня назад.

— А я не расстроен, мне интересно, почему я тебе не нравлюсь.

— Мы уже это обсуждали. Ты напоминаешь мне Каа.

— Такой же старый?

— Такой же хитрожопый, — спокойно пожала хозяйка странного отеля плечами. — Ярослав, мне действительно пора идти, если тебе просто нечем заняться, и ты хочешь поболтать, то это не ко мне.

— Сухарь просил передать тебе флэшку. Еще позавчера. Я забыл, извини.

Девушка недоверчиво сощурилась.

— Давай, — она протянула руку.

— Она осталась в машине, — отрицательно покачал головой.

— Волков, — почти прорычала Мара, а мне с трудом удалось удержать довольную улыбку. Злость была неподдельной, и гаду удалось попробовать выплеснувшееся вместе с ней безумие кончиком языка. Всего чуть-чуть, одна капля… Но твою ж мать, это было… Как взрыв, как будто меня действительно только что сшибло с ног хуком слева, словно первый прыжок с парашютом. Даже дыхание перехватило и на миг пришлось зажмуриться.

— Вас ждут, господин Волков, — подошла к нам хорошенькая медсестричка, помогая мне выбраться из терпкого дурмана.

— Одну секунду, — я снова повернулся к Маре. — Я здесь по работе, освобожусь минут через тридцать.

— Волков, — еще тише и еще яростнее прошипела Шелестова.

— Мара, мне правда очень жаль, но у тебя всего два варианта: либо ты подождешь меня, либо тебе придется тащиться в участок и…

— Участок? Волков, ты американских детективов пересмотрел?

— …и забрать флэшку у Сухаря. Я ее к тебе не повезу, — проигнорировал колкое замечание. — И ни черта я не пересмотрел, это другая моя профдеформация.

Девушка нахмурилась.

— Какой ты весь деформированный, а по виду и не скажешь, — фыркнула Шелестова.

— Я хорошо скрываюсь, — подавил очередную ухмылку, понимая, что она уже почти сдалась. — Так что? Подождешь меня здесь?

— Здесь точно нет, — дернула Мара головой. — Через дорогу есть «Шоколадница», жду там, — и, развернувшись на каблуках, она почти бросилась к выходу. Нет, Мара не бежала, и даже шаг был относительно спокойным, но напряженная спина, четко контролируемые движения… Как будто ей в затылок дышали гончие Ада.

Я проводил ее взглядом до проходной и только потом пошел за хорошенькой и улыбчивой Светланой в приемную к Андрею Викторовичу.

— Андрей Викторович, — мне на встречу поднялся маленький, начавший лысеть мужичок в очках и протянул пухлую руку для приветствия. — Меня зовут Ярослав Волков, я звонил Вам несколько часов назад по поводу найденной девушки.

— Да-да, конечно. Не сочтите за недоверие к вам, но могу я увидеть удостоверение?

Я разжал руку, внимательнее пригляделся к доброму доктору…

Ах ты ж…

— Вам какое удостоверение? — гадской натуре в этот раз было позволено отразиться в глазах.

— Оба, — не дрогнул мужик.

Я открыто хмыкнул, протянул врачу казенную ксиву и показал татуировку на внутренней стороне запястья.

У Андрея Викторовича ушло секунд десять напряженной мысленной работы, прежде чем он потер шею и указал мне на кресло.

— Чай или кофе? — предложил мне добрый доктор, тоже садясь.

— Не стоит. Я хочу побыстрее закончить, — но стоило мне опуститься в кресло, как знакомый мятный немного пряный запах заставил насторожиться.

Мара? Здесь была Мара? Совершенно точно была. Вот только зачем?

— Я не понимаю цели вашего визита, если четно, — начал доктор. — Ваши коллеги ушли буквально полчаса назад.

— Мои коллеги не должны знать о том, что я был здесь, и тем более не должны знать, что я интересовался этим делом, — мужичок-с-ноготок кивнул. — Скажите, есть шансы, что она придет в себя?

— Боюсь, мне нечем вас порадовать. Я удивляюсь, как она все еще жива. Не удивился бы, если бы она была из наших, но…

— Люди удивительны, порой совершенно отвратительны, конечно, но по большей своей части удивительны, Андрей Викторович. Вы не заметили ничего необычного, когда ее привезли?

— Вы меня, конечно, извините, Ярослав, но мне как-то не до того было, — решил показать «добрый-доктор» свой характер.

— Не держите меня за идиота, Андрей Викторович, я сегодня не в том настроении.

— Не было ничего странного. Она много крови потеряла, каких-то других отклонений я не заметил. На вид вполне себе здоровая девушка, ухоженная.

— Могу я ее осмотреть? — поднялся я на ноги.

— Не вижу причин для отказа, — мужичок встал следом за мной, поспешил к двери.

Дорога к палате заняла чуть меньше десяти минут. Андрей Викторович все это время хранил молчание, только нервно теребил очки в руках.

В палате было светло, пахло свежим бельем, едва заметно каким-то лекарством, тихо стрекотали приборы. Все руки несчастной были истыканы иголками, на штативах весело сразу несколько капельниц, голову украшали бинты. Лицо почти полностью закрывала кислородная маска.

— Как вели себя мои коллеги? — бросил через плечо, подходя ближе к кровати.

— Не знаю… Обычно, наверное, — потер Андрей Викторович подбородок, становясь напротив. — Взяли пробы, осмотрели, сделали несколько фотографий, попросили соскобы и мое мнение по поводу орудия…

— Что вы им ответили? — я склонился чуть ниже над кроватью, прикрыл глаза, втянул запах. Нет. Следовало ожидать: слишком много времени прошло, чтобы остались какие-то следы.

— Правду. Скорее всего, это пулевое ранение, очень неаккуратное, непрофессиональное, из неподходящего оружия.

— Скорее всего?

— Я не судмедэксперт, мне сложно сказать наверняка.

— Могу я осмотреть ее затылок, шею и запястья?

— Я вызову медсестру, — дернулся было старичок к двери.

— Нет, не стоит. Вам придется самому мне помочь, — остановил я врача. Эскулап замялся на несколько секунд, а потом все же вернулся к кровати, приподнял девушку, позволив мне взглянуть на пострадавшую. Я провел кончиками пальцев вдоль позвонков, ища малейшие следы, но и тут ничего не нашел. На запястьях тоже не оказалось никаких следов. И пока хорошо это или плохо я не понимал.

— Что-то еще? — подал голос колобок, пока мы шли к лифтам.

— Да, — протянул, нажимая на кнопку первого этажа. — До меня у вас была девушка, Мара Шелестова, по какому поводу?

— Нет, — покачал Андрей Викторович головой, — на этот вопрос я отвечать не буду.

— Почему? — насмешливо выгнул я бровь.

— Врачебная тайна, — собрав всю свою смелость в кулак, ответил мне доктор. А я почувствовал запах страха.

— С ней что-то не так? — попытался я зайти с другой стороны, мужик упрямо сжал губы. — Андрей Викторович, мы с Марой близкие друзья и…

— Вот у нее тогда и спросите, — запах страха усилился, стал намного отчетливее, очень явным. — Я не хочу влезать в это.

— Влезать во что?

— В разборки между вами, если таковые имеются.

У меня чуть глаза на лоб не полезли от внезапной догадки.

— Вы… Андрей Викторович, — кабина лифта замерла на первом этаже, — вы боитесь Мару Шелестову больше, чем меня?

Двери лифта открылись, выпустив нас наружу, доктор вышел в холл, снова сняв очки и начав судорожно протирать девственно чистые линзы, я дядьку не торопил. Сам пытался осознать то, что и без ответа доктора было абсолютно очевидным.

— Да, — наконец поднял кругляш на меня взгляд. — А теперь у меня много дел, Ярослав, если я больше ничем не могу быть вам полезен, то позвольте мне заняться пациентами.

— Пока это все, — пробормотал я, все еще обдумывая только что полученную информацию. — На сегодня все. Но я еще с вами свяжусь, и вы…

— Да-да, — доктор протянул руку, быстро пожал мою и так же быстро скрылся в правом коридоре. Я же направился к выходу, прокручивая в голове одну единственную мысль: «Мара Шелестова не человек…»

Кто тогда?

Я продолжал гадать, сидя напротив девушки вот только не «Шоколаднице», а в каком-то спорт-баре. Видимо, раньше тут действительно было кафе сети, потому как интерьер все еще располагал к распитию кофе, а никак не пива.

Шелестова бросала на меня недовольные взгляды, пока я делал заказ, и хмурила брови. Не было в ней ничего. Ничего, что могло дать хоть какую-то подсказку, да и от Крока по-прежнему никакой информации тоже не поступало. Вполне себе обычная на первый взгляд, вполне себе человеческая, если не считать силы безумия, притаившегося внутри хозяйки странного отеля.

— Волков, прекрати испытывать мое терпение, отдавай флэшку и катись на все четыре стороны, — Мара постучала чайной ложкой по чашке, привлекая мое внимание.

Мы сидели за вторым столиком возле окна. Народа внутри практически не было: еще слишком рано для ставок, а меню бизнес-ланча привлекательным назвать было очень сложно. Да и сомневался я в качестве еды.

— У тебя все в порядке? — проигнорировал я реплику.

— Да. Флэшку, Ярослав, — ей явно не терпелось уйти, да и спокойной она не выглядела. Все время бросала взгляды на наручные часы.

— Ты уверена?

— Господи, да! Со мной все хорошо, отдавай флэшку.

— Что тогда ты делала в больнице?

— К чему такой странный интерес? — скрестила девушка руки на груди.

— Сама посуди: на тебя напали, а уже сегодня я встречаю тебя здесь…

— О, — перебила меня Шелестова, — поверь, со мной и с нападением это никак не связано. Моя нервная система, как и мое здоровье, в полном порядке.

— Родственник?

— Нет.

— Близкий?

— Нет.

— Друг?

— Нет, — скрипнула она зубами, начиная заводиться.

— Просто знакомый?

— Нет!

— Тогда что, Мара? — не желал униматься я, сам не совсем понимая почему.

— Я консультировалась с местным светилом по поводу одного старого дела… Неважно. Ярослав, отдавай флэшку, я тороплюсь.

В этот момент официантка принесла мне кофе и хот-дог, не забыв приторно улыбнуться перед уходом. Хозяйка странного отеля проводила девушку слегка насмешливым взглядом, а потом снова повернулась ко мне.

— Я уже это слышал, — пожал плечами, — откусывая от сосиски. — Что за дело, может смогу помочь?

— Волков, — она подперла подбородок кулаком, вздохнула, — вот какого ты ко мне прицепился, а?

— Понравилась? — сощурился я.

— Сомнительно, — качнула пару раз головой Шелестова.

— Честно?

— Желательно.

— Мне не дает покоя твоя реакция на нападение мальчишки.

— Что странного в моей реакции?

— Спокойствие, даже почти индифферентность, — решил открыть часть правды. — Мне было бы, наверное, даже все равно, если бы не Сухарь, который повесил на меня это дело. Глухари я не люблю, а ты правду от меня скрываешь…

— Ничего я не скрываю, — перебила девушка.

— Еще как скрываешь, — кивнул утвердительно.

— Если я поговорю с Сухарем и заберу заявление, которое так неосмотрительно подписала, ты угомонишься?

— Может быть, — улыбнулся я, верблюжья-колючка чуть не подавилась кофе и громко звякнула чашкой о блюдце.

— Что значит «может быть»?

— Ну теперь мне и самому любопытно.

— Волков… — начала она, но остаток фразы потонул вдруг в ворвавшемся с улицы гуле голосов. В бар ввалилась стайка бомжеватого вида мужиков и девиц. Не совсем трезвая стайка. Гад внутри моментально напрягся. Я тоже. Напряглась и моя собеседница, словив на себе пару отнюдь не дружественных взглядов.

— Допивай свой кофе, и уходим, — от вошедших пахло неприятностями. Змей внутри чувствовал их желание нарваться на драку, злость и неудовлетворение. Мужиков явно уже кто-то успел хорошенько раззадорить.

Я полез в карман за кошельком, бросил на стол деньги и помог Маре подняться.

— В глаза им не смотри, но и голову вниз не опускай, иди спокойно, — шепнул, пропуская Шелестову вперед.

— Не учи ученого, — так же шепотом ответила она.

Мы практически прошли мимо удалой компании, когда одна из проституток, пьяно покачнувшись, схватила Мару за руку, чтобы удержаться на каблуках. Шелестова отступила в сторону и задела плечом бородатого мужика, стряхивая с себя руку ночной бабочки третьесортного пошиба.

— Слышь, курица, глаза открой, — взвилась проститутка, мужик зашел верблюжьей-колючке за спину.

Я тяжело вздохнул. Все. Мордобоя не избежать. Главное не покалечить уродов.

— Извините, — вполне себе мирно ответила моя спутница.

— Да че мне твои извинения?!

— Девушка, нам не нужны неприятности, — улыбнулся я, загораживая собой Мару, следя краем глаза за бородачом. Очень уж нехорошо он рассматривал так неосторожно привлекшую его внимание хозяйку отеля. Да и остальные тоже.

На миг в проеме двери на кухню показалась и тут же исчезла голова официантки, бармен за стойкой убрался в дальний конец.

Интересно, у них мозгов хватит ментов вызвать?

— Моя подруга просит у вас прощения за неловкость. Разрешите пройти.

— Твоя подруга, — послышался мужской бас сбоку, — уже точно никуда не пойдет. Слишком она мне понравилась.

Я развернулся как раз вовремя, чтобы перехватить кулак, летящий в челюсть.

Черт…

Ориентироваться пришлось быстро. Мужиков было пятеро, плюс три бабы. И если шлюхи у меня опасений практически не вызывали — они едва ли полезут — то вот пьяные мордовороты… Даже намека на остаток здравого смысла в их глазах не наблюдалось.

Искренне жаль придурков.

Я схватил Мару за руку, дернул на себя и рванул к барной стойке, прежде чем датые бугаи успели отреагировать. Приподняв девушку за талию, я опустил ее с другой стороны, поставил рядом с барменом.

— Ты, — обратился к Маре, — сидишь и не высовываешься.

— Но…

Ты, — повернул голову в сторону мальчишки с огромными перепуганными глазами, — тревожная кнопка есть?

Парень дергано кивнул, я повернулся к ним спиной, чувствуя приближение мужиков.

— Жми, кретин! — рыкнул, перехватывая кулак.

— Волков… — донеслось сзади шепотом, интонацию разобрать было невозможно, — я могу…

— Ты можешь сидеть и молчать! — прошипел, хватая здоровяка за шею и впечатывая мордой в столешницу.

Зарядка — дело, конечно, полезное. Вот только бы гада не выпустить, да и недоеденный хот-дог тоже жаль — вкусный был, на удивление.

Мара сзади что-то сдавленно прошипела, но мне было не до того. Мужики драться не умели, зато любили, и энтузиазма в них было хоть отбавляй, впрочем, как и здоровья, очевидно, потому что лежать смирно они упорно не желали.

Я свалил с ног самого огромного, просто двинув ему как следует под дых, ушел от прямого в челюсть от самого тощего и развернулся уже было к трем другим, когда почувствовал колебания воздуха сзади.

Змей довольно раскрывал и открывал внутри пасть, ожидая, когда сможет наброситься и подстрекал к тому, чтобы я перестал себя контролировать, впрыскивая в и без того разгоряченную кровь адреналин, как яд.

Обернуться получилось, как раз вовремя для того, чтобы понять тощий и толстый уже на ногах. Не надо быть гением, мастером стратегии и тактики и уже тем более не надо быть психологом, чтобы понять, что они сейчас действуют, как стая. И именно как стая они попытаются загнать меня в угол, вот только… Угол будет мой.

Я припомнил расположение столиков, декоративных тумб и туалетов в помещении и медленно, стараясь обезопасить спину, попятился назад и влево.

Надо понять, кто из них лидер. Просто необходимо. Я пробегал глазами с одного нетрезвого и необремененного интеллектом лица на другое и отметал варианты, периодически достаточно вяло отмахиваясь от пробных ударов, не обращая внимания на идиотские выкрики, и делая вид, что мне очень страшно.

Так. Ну и кто?

Бугай в компашке явно отвечал за физическую силу. Он вообще очень сильно напоминал мне осеннюю муху: такой же злой и такой же тупой.

Тощий скорее всего был обычным подсиралой и один едва ли бы сунулся против меня. Бородач очень походил на «Весельчака У» — душа компании и любитель шуток не впопад, на деле же — все тот же подсирала еще и трусливый к тому же.

Я отошел еще на несколько шагов, по-прежнему тщательно изображая из себя перепуганную девочку, и перевел взгляд на оставшихся двоих. Среднего телосложения, примерно одинаково одеты, неопрятно выбриты и подстрижены, практически никаких отличительных знаков.

Я замер на несколько секунд на месте и попробовал воздух вокруг. Рвотные спазмы удалось подавить чудом.

Ярость, разочарование, неудовлетворенность, безнадежность, ощущение никчемности, бесполезности и снова ярость и бесшабашное веселье, наслаждение ситуацией.

Прекрасно.

Великолепный образец дна. Практически полного дна.

И все же, кто из этих двоих?

Подпускать гада еще ближе к поверхности я не решался, слишком много ненужных свидетелей, начиная от проституток, не понятно зачем еще околачивающихся здесь, и заканчивая Марой. Кстати, достаточно невозмутимо наблюдающей за всем происходящим.

И все-таки… Вопрос остается прежним.

Я передернул плечами и сосредоточился, остановившись в двух шагах от закутка с туалетами. Спины идиотов здесь скрывали меня достаточно хорошо.

— Ну и кто из вас-с-с мудаков, главный мудак? — спросил, внимательно следя за лицами «двоих-из-ларца». У того, что был левее, едва заметно дернулся уголок губ, правый слегка подался назад. Пахнуло одновременно испугом и яростью, вот только с разных сторон.

Ну и отлично.

Я усмехнулся шире, выпрямился, оглядел честную компанию самоубийц. Гад внутри подрагивал от нетерпения.

— А ну замерли на мес-с-с-те, — прошипел, перебегая взглядом с одного лица на другое. — А ты, иди с-с-сюда.

Мужик был настолько разъярен, что даже ничего не заметил, послушно бросился на меня, чтобы тут же получить в челюсть со всей дури. А дури у меня много. Так и не удалось растерять ни капли за свою отнюдь немаленькую жизнь. Что-то хрустнуло у кретина внутри, я почувствовал, как вышел из сумки, синюшную морду перекосило. Придурок застыл на секунду на месте, вытаращив на меня маленькие, пропитые глазки, и мешком рухнул к ногам. Костяшки слегка саднило.

— Теперь ты, — посмотрел я в глаза бугаю, отпуская его сознание и отступая еще на шаг вглубь закутка.

Его, пожалуй, простым ударом в челюсть не свалишь. В висок бить опасно, могу не рассчитать, сломать ему, что ли, ногу?

Или…

Задумавшись, я чуть не пропустил удар в голову и следующий по печени. Гад внутри взбесился и яростно задергался. Черт. Придется загонять, оставлять его и дальше так близко к поверхности не безопасно. Я надел на чудовище путы, пообещав возместить «потерю» другим способом и отступил еще на несколько шагов назад.

Мужики, освободившиеся от моего влияния, начали приходить в себя. Я перехватил следующий удар и пнул здоровяка в колено.

Чашечка поддалась на удивление легко. Подсечка и он закономерно на полу и закономерно скулит.

Интересно хватит ли у него мозгов остаться лежать?

Маленькая крыса бросилась следующей, пронзительно завизжали от входа проститутки и послышался стук каблуков. Ну наконец-то. В самом деле, неужели у них настолько атрофировался инстинкт самосохранения?

Тощий мужик понял, что совершил ошибку, буквально за несколько секунд до того, как я припечатал его лбом о стену и рухнул под ноги.

Так. Пора выбираться отсюда: становится тесно.

Я перешагнул через тело, обошел, катающегося по полу и воющего от боли, бугая, и замер напротив двоих оставшихся.

Оставшийся близнец и бородач.

— Пиздец тебе, мажорчик, — сплюнул на пол близнец, выуживая из кармана брюк бабочку.

Серьезно? Привет из девяностых? Господи, да когда же эти пережитки сдохнут окончательно?

Бородач пока держался чуть сзади и с боку, оружия никакого не доставал.

Нет. Все равно места мало.

— Мужик, я — мент, вот оно тебе надо? — выгнул я бровь, обходя обоих по дуге, внимательно следя за каждым движением.

— Ага, а я Пушкин, — оскалился атавизм.

— Удручающе тревожно выглядит нынче великая русская классика, — пробормотал, продолжая отступать.

— Чего? — протянул на высокой ноте придурок.

— Видок, говорю, жалкий у тебя, — перевел на доступный и рванулся вперед, не давая придурку шанс опомниться. Веса моего мудак не выдержал и рухнул на пол, я повалился вместе с ним, с удовлетворением услышав, как звякнул и отлетел куда-то в сторону нож. Два удара в челюсть. Три…

Воздух за спиной колыхнулся. Последний четвертый удар. Перекатиться, выпрямится, пригнуться и…

Резкий свист, практически в миллиметре от меня пролетело нечто продолговатое, приложило бородача прямо в лоб. Мужик замер на месте с занесенной в воздухе рукой, пальцы разжались, выпуская нож, ноги «последнего героя» подкосились, закатились глаза. Он рухнул сначала на колени, потом упал мордой в пол. У его левой ноги осталась валяться банка оливок без косточек.

Я повернул голову к барной стойке.

— Флэшку, Волков, — скривила губы Мара, правая ее рука лежала на точно такой же банке, сзади трясся сопливый бармен.

Я засунул руку в задний карман джинсов, бросил девушке требуемое и поднялся на ноги. Пытаясь разглядеть хоть намек на испуг в грозовых глазах.

— Вы ментов вызвали?

— Полицейских, Волоков, — укоризненно покачала головой девушка, двигаясь вдоль стойки. — Вызвали. Здесь все-таки есть тревожная кнопка.

Она подошла ко мне, подняла голову, что-то высматривая в моем лице, нахмурилась.

— Что?

— У тебя бровь рассечена, — пожала плечами хозяйка отеля.

И кто, интересно, успел? Я ничего не заметил, только сейчас почувствовав, как на глаз что-то течет. Пришлось смахнуть капли.

— Ну куда ты грязными руками лезешь? — закатила она глаза.

— Да как-то…

— Садись, — указала девушка на стул. — Табельное твое где? Надеюсь, не в машине?

— В машине.

Она снова закатила глаза, протянула руку.

— Давай ключи, схожу.

— Машина напротив входа стоит. Оружие — под сидением.

Я покорно передал девушке ключи и откинулся на спинку стула.

— Молодой человек, двойной эспрессо мне сделайте, — бросил бармену. Паренек бестолково хлопнул глазами, заторможено кивнул и отвернулся к кофеварке. Дверь на кухню приоткрылась, пропустив все еще хорошенькую, но бледную официантку. Послышались голоса. Как встревоженный улей. Интересно и сколько их там отсиживалось?

В дрожащих руках девушка несла косметичку и миску с водой.

— Я… Это… — она смотрела на меня огромными перепуганными глазами и никак не могла решиться сделать последний шаг.

— Спасибо, давайте я сам.

Официантка покорно отдала мне в руки свою ношу и опустилась на соседний стул, растерянно оглядывая помещение. Ее губы тряслись, пальцы дрожали, дыхание было сбивчивым.

Сам-то сам… Правда, как именно пока было не понятно. Милая барышня забыла принести мне зеркало.

— А вы…, - снова попробовала она завести беседу. Я терпеливо ждал пока она сможет связать больше, чем пару слов. Не мудрено на самом деле, что ее так трясет, когда сталкиваешься с насилием в реальности впервые, это несколько… выбивает из равновесия. Обычные люди, как правило, к дракам имеют весьма косвенное отношение.

— Вы полицейский? — наконец-то смогла проговорить официантка.

— Вроде того, — как можно мягче улыбнулся я, бросив быстрый взгляд на бейдж. — Ирина, не волнуйтесь вы так. Все хорошо, все живы, сейчас милиция приедет, а начальнику своему передайте, чтобы обязательно охрану для зала нанял. Все-таки спорт-бар…

— Да, конечно. Мы просто не успели еще, — пробормотала Ирина. Бугай на полу продолжал поскуливать и стонать, главный мудак зашевелился.

— А…

— Сейчас девушка, которая была со мной, принесет успокоительное, — улыбнулся официантке, стараясь успокоить.

И словно в подтверждение моих слов в помещение быстро вошла Мара. Усмехнулась, заметив у меня в руках женскую косметичку, и, подхватив соседний стул, устроилась напротив. Пистолет громко стукнул о столешницу. Аптечку она положила на колени.

— Думаю, это будет полезнее.

Официантка уставилась на оружие, нервно сглотнула и вскочила со стула, чуть его не перевернув, намереваясь снова спрятаться в кухне.

— Девушка, двойной эспрессо мне сделайте, — бросила верблюжья-колючка ей в спину. Я не удержался и заржал. Хозяйка отеля перевела на меня недоуменный взгляд. — Волков, а тебя точно только в бровь приложили? Голова не кружится?

Я продолжал ржать.

Мара еще несколько мгновений смотрела на меня ничего непонимающим взглядом, а потом, пожав плечами, протерла руки перекисью водорода и принялась обрабатывать «боевые ранения». Все та же перекись противно зашипела от контакта с уже подсохшей кровью вокруг брови. Шелестова, не обращая внимания на мою перекосившуюся физиономию, увлеченно продолжала дезинфекцию. Движения были аккуратными, ловкими и… со знанием дела, что ли? Она никуда не торопилась, не суетилась и, на первый взгляд, все делала правильно. Очистив кожу вокруг, склонила голову набок.

— Шить придется, — поцокала языком. — Чем тебя?

— Понятия не имею, — пожал плечами.

Мара выгнула бровь, и, не сказав больше ни слова, молча скрутила из бинта и ваты жгут, приложила к «ранению» и налепила пластырь. В этот момент бармен поставил передо мной кофе. Бровь Мары снова поползла кверху, через миг на губах заиграла усмешка.

— Руки показывай.

Я чувствовал себя нашкодившим мальчишкой, выполняя приказ. Костяшки были едва сбиты, так что много времени не заняли. Я опустил первую руку на колено, когда рядом зашевелился «Пушкин». Пьяно тряхнул головой, попробовал подняться.

— Ты устал, — обратился я к мужику, поднимая пистолет. — И тебе наверняка хочется еще вздремнуть и совсем не хочется злить меня.

Мужик повернул голову, уставился прямо в дуло. Пять секунд ушло у него на то, чтобы понять смысл сказанного. Он понятливо кивнул и улегся на место, я вернул пистолет на стол.

— Вот и умница.

Мара от своего занятия не отвлекалась. Через две минуты ей тоже принесли кофе. Бармен поспешил ретироваться на кухню, мы с хозяйкой отеля остались в зале.

Я потягивал крепкий тягучий напиток, девушка напротив делала то же самое, практически с безмятежным выражением лица. Сбоку стояла открытая аптечка, посредине лежало мое табельное, на полу валялись в разной степени пришедшие в себя мужики, в отдалении все-таки слышалось завывание сирен.

Хорошо, честное слово.

Менты приехали как раз тогда, когда я допил кофе, ворвались внутрь и застыли, глядя на валяющихся на полу уродов. Посмотрели на меня, на Мару, на пистолет, лежащий на столе, на две чашки кофе. Я вздохнул и полез в нагрудный карман за ксивой.

— Стоять! — заорал ближайший ко мне сотрудник.

Мара поморщилась от этого крика, но более никак своего недовольства или волнения не выказала.

— Спокойно, я полицейский, сейчас достану документы, — бред какой-то, как будто я действительно могу спрятать в нагрудном кармане вторую пушку.

Ребята немного расслабились, но оружие далеко убирать не стали. Минут десять ушло у добрых молодцев на выяснение всех обстоятельств. Хозяйка отеля беспрерывно поглядывала на часы, а потом, оставив свои координаты, убежала. С остальным пришлось разбираться мне. Это заняло еще около часа. В общем, в отделение я приехал только к обеду и не скажу, что Сухарь был особо рад. Не песочили меня так давно.

Я вышел из кабинета высокого начальства, потом в коридор и достал трубку. Крок так мне до сих пор ничего и не прислал, а время поджимало. Не прислал он ничего и по хозяйке отеля.

— Ярослав, — негромкий, заискивающий голос Инессы раздался совсем рядом.

Я дописал, отправил сообщение через один из закрытых мессенджеров и только потом поднял голову.

— Привет, — кивнул, отлепившись от стены. Пора все же пойти хотя бы сделать видимость того, что я работаю.

— Ты параллельно ведешь еще какое-то дело? — не отставала девушка.

— Нет, — бросил, поворачивая к кабинету.

— Почему тогда опоздал?

Чтобы ты мне сейчас мозг выносила на эту тему.

— Проспал.

— Но сейчас три часа… — пробормотала заноза в заднице.

— Сильно проспал. Ты что-то хотела, Инесс?

— Наш бомж, который Зайцев… В общем, он не причастен, совершенно точно, но, к сожалению, убийцу описать так и не смог.

Ага, а то с самого начала было не понятно.

— Ясно, — я все-таки повернул ручку. — Извини, Инесс, мне работать надо, — и закрыл перед ее носом дверь.

— О, Волков, вот это ты сделал напрасно, — заржал Дубов. — Она тебе не простит.

— Господи, и как же я переживу? — выгнул бровь. Мужики заржали. — Есть что-то новое?

— Нашли вроде еще одного свидетеля — пенсионерку, она видела кого-то во дворе.

— По какому трупу?

— По Соловьевой.

— Когда можно будет с ней поговорить?

— Завтра, — оторвался на миг от бумаг Саша и хотел было добавить что-то еще, но его оборвал внутренний телефон. Мужик поднял трубку, бросил короткое: «Да?» — и тут же нахмурился, мы застыли в ожидании новостей.

— Собираемся, ребят, — вскочил он на ноги, еще даже не договорив. — У нас новое убийство.

— Этот же? — выгнул я бровь, мысленно прощаясь с обедом.

— Нет. Не понятно пока, — дернул Сашка головой. — Там какая-то ересь. Участковый толком не сказал ничего. По-моему, он в шоке.

— Что за труп-то хоть? Да и ехать куда? — влез Дубов, пристегивая оружие.

— Академика Варги, 25, труп женский.

Народ застонал, предвкушая пробки. Стонал, кстати, зря, доехали мы буквально минут за двадцать.

Место преступления радовало глаз алчущей хлеба и зрелищ толпой. Благо журналистов пока не было, но судя по размерам толпы… В общем, ждать нам осталось минут пять максимум. Гад внутри беспокойно зашевелился. Я втянул носом воздух, огляделся и только потом отправился за остальными к футбольной площадке.

Черт! Слишком много народу, практически ничего нельзя выделить, и слишком мало ментов. Пришлось лезть в карман за телефоном и орать на дежурного. Потом инструктировать присутствующих сейчас здесь, и только потом удалось наконец-то добраться до тела.

Ребята отгородили жертву как смогли: загнали на площадку два уазика и постарались за ними скрыть труп несчастной, получилось отчасти, и то хлеб.

Чем ближе я подходил, тем сильнее дергался внутри змей, считывая общее беспокойство и отвращение коллег. Мужики работают в ментуре достаточно давно, чтобы ничему не удивляться, а тут…

Когда мне осталось всего несколько шагов, на кончике языка вдруг возник вкус безумия, старого, заскорузлого и невероятно сильного. Пришлось остановиться на миг и закрыть глаза, чтобы загнать гада на место и не дать ему подойти слишком близко к поверхности.

Он шипел и извивался несколько томительных секунд, а потом все же покорно застыл, оставив мне в помощь обостренные инстинкты и то особое чутье, которое помогало даже с закрытыми глазами ощущать окружающее пространство.

Пахло кровью… Но лишь слегка…

И все.

Я наконец-то добрался до тела, протиснулся мимо полицейских, и встал рядом со своими временными коллегами, и не смог удержать удивленного вдоха.

Тело, лежащее перед нами, действительно когда-то было женским, но… Давно я ничего подобного не видел, очень давно, со времен Второй Мировой.

Женщина лежала на спине, то, что осталось от рук, вытянуто вдоль тела. Ей полностью обрили голову, раздели, а по всему телу… Не знаю, я раньше никогда такого не видел: убийца вырезал кусочки плоти. Небольшие, самое крупное углубление размером с однокопеечную монету. Грудь была искалечена, разорвана — просто потемневшее, заветренное на воздухе мясо, настоящее кровавое месиво.

То же колоссальное безумие здесь практически накрывало с головой и душило. Это не человеческое безумие. Ни один человек просто не сможет его вынести.

Я с трудом заставил себя присесть на корточки, взял у Дуба перчатки.

— Ее трогали?

— Нет пока, ждем судмедэкспертов, — через силу, хватая ртом воздух, отозвался Сашка. — Сколько лет работаю… Как в каком-то фильме идиотском про маньяков… Мне кажется, что все это ненастоящее.

— Если тебя тошнит, — решил предупредить, — лучше отойди подальше.

— Если… — он судорожно сглотнул, прикрыл глаза и отошел на несколько шагов. — Нет. Все в порядке.

Дуб опустился рядом со мной.

Я осторожно перевернул правую руку жертвы, на ладони был огромный, страшный ожег. Пальцы отсутствовали.

— Рядом с ней ничего не нашли. Мы не знаем, кто она такая. Попробуем, конечно, опросить местных, но сомневаюсь, что это что-то даст. У тебя есть мысли?

И какие… Аж самому интересно.

— Ну, — снова оглядел жертву, поднялся, втянул носом воздух, — у нас еще один маньяк.

— Почему ты уверен, жертва пока одна?

— Ключевое слово «пока». Это явно какой-то… ритуал. Никто в здравом уме не станет так уродовать женщину. У этого? — обвел рукой пространство перед собой, — есть какая-то цель. Пока все, что могу сказать, — убийца… — я замер на вдох, стараясь определиться, что можно, а чего лучше пока не стоит говорить, — мужчина, скорее всего среднего возраста, скорее всего физически сильный.

— И?

— Пока все, — пожал плечами, — как только узнаем хоть что-то о жертве, смогу дать более внятную характеристику. Но… Думаю, следующий труп ждать долго не придется. А нам лучше поторопится.

— Почему?

— Слишком все… чересчур. Такую злость и такое сумасшествие долго сдерживать ему не удастся.

Гад внутри дернулся словно в подтверждение. Я обошел тело по кругу, сощурился. Что-то кольнуло внутри.

— Долго ждать медиков?

— Еще минут двадцать, — отозвался Сашка.

— Ладно, позовете. Я пока сделаю несколько звонков.

Слишком мало вокруг крови, слишком много вокруг людей, слишком открытая местность. Но я не сомневался, что свидетелей не будет. Ублюдок знал, что делает. Пожалуй, даже слишком хорошо знал. Хреново, что пока непонятно сколько она здесь пролежала. Очень надеюсь, что вороны и бродячие собаки и кошки не успели сильно навредить. А еще бы хотелось взглянуть на спину убитой, и понять, как ее сюда привезли. Может убийцу зеваки и не заметили, а вот тачка вполне могла и примелькаться, надо бы камеры проверить. Ну не на себе же он ее пер, в самом деле.

Первым, кого я набрал, был Саныч.

— Волков, — как-то нехорошо начал начальник, — на ловца и зверь.

— Не понял.

— Сейчас поймешь, — прозвучало «получи-бесплатного-люля» тоном. — Ты под некую Шелестову копаешь?

— Под некую — это под какую? — усмехнулся я.

— Не прикидывайся идиотом, — совсем перешел на шипение мужик. — Я понятия не имею, на хрена она тебе понадобилась. Но предупреждаю в первый и последний раз: оставь ее в покое! Понял?

— Услышал, — ответил, убавляя громкость у телефона.

— Волков, твою гребаную мать! Я сейчас с тобой не шучу! — громкость я убавил не зря. — Не смей к ней лезть!

— Не заводись, — ответил и тут же соскочил с темы. — Есть дело посерьезнее. У нас новый маньяк. И это не человек. Более того, мне кажется, я знаю, кто он.

Саныч тяжело вздохнул.

— Выкладывай.

— Помнишь, лет пятнадцать в Белоруссии было громкое дело? В Гомеле поймали некоего Агафьева — местного молочного королька, он убивал девушек? Жестоко мучил и убивал?

— Не уверен, — последовал осторожный ответ. — Но ты продолжай.

— Продолжаю. Мужика поймали не мы — люди. Был суд, долгий, тяжелый. Полтора года почти длилось только следствие. Сам процесс занял почти столько же.

— И?

— Мужика признали невменяемым и в итоге упекли в психушку.

— Я пока не вижу связи, Ярослав, — пробасил Саныч.

— Не торопи. Он действительно производил впечатление не совсем адекватного. Каждому, кто готов был его слушать, говорил, что убивать и издеваться его заставляла некая… сущность.

— Какая конкретно.

— Агафьев говорил, что это был ангел.

— Бред.

— Согласен. Но есть одно но: бизнесмен во время следствия и во время суда — два разных человека. Было даже подозрение на диссоциативное расстройство идентичности.

— Раздвоение личности, что ли?

— Да.

— Так и говори. Эксперт, мать его.

— Учи матчасть, Саныч, — парировал я.

— Обязательно. Каким боком в этом деле был замешан ты?

— Агафьев не прожил в психушке и двух месяцев. Повесился, по официальной версии. Меня пригласил его юрист, хотел, чтобы я посмотрел записи допросов, изучил заключения комиссии, документы больницы.

— Для чего?

— Чтобы подтвердить или опровергнуть диагноз. До смерти Николая они собирались подавать апелляцию.

— И? Что ты выяснил?

— В нем действительно что-то сидело, но… Он изначально был склонен к жестокости, с детства.

— Мучил котят? — фыркнул Саныч.

— Не только. Дела решал жестко, даже слишком жестко. Его шестерки говорили, что добиваться желаемого Николай всегда предпочитал самостоятельно. После «бесед» с ним мало кто выживал.

— Ладно, дальше.

— А дальше все.

— Погоди, ты говорил, что знаешь, кто причастен, так кто?

— Я думаю, что пятнадцать лет назад и сейчас тварь одна.

— Очень информативно, Волков. Теперь вместо одного социопата мы ищем двоих, один из которых под контролем какой-то неведомой хрени. Ангела, предположительно.

— Скорее демона, но суть ты уловил.

— Демон не может приходить и уходить, когда ему вздумается. Тебе ли не знать? — помимо голоса в динамике теперь появился шум улицы, послышался щелчок зажигалки.

— Назови мне хоть еще одну тварь, которая убивала бы в таких количествах. Агафьев признался в двадцати, но ходили слухи, что жертв было гораздо больше. И это за неполные четыре года. Все чуть ли не растерзаны на клочки.

— А жертвы, что по ним?

— А ни хрена, — дернул плечом, чуть не выронив трубку. — Единственная общая черта — пол. Он убивал только женщин. Никакого характерного временного рисунка тоже не было, насколько я помню. Но надо еще проверить.

— Демон… Ты уверен, что это демон?

— В том-то и дело, что нет. Просто это первое, что приходит на ум. Я понимаю твой скепсис, и…

— Что мне до твоего понимания? Демоны так не действуют. Они не могут, не в состоянии контролировать проявления, как не в состоянии контролировать голод. А ты говорил, что временных рамок не было.

— Не знаю, — я повернулся, глядя на толпу зевак, по-прежнему толкающуюся возле площадки, на два уазика, на ментов и сплюнул под ноги. — Может, он питался не эмоциями страха или боли, может он питался просто энергией, желаниями, душой, еще какой-нибудь хренью.

— Может, может, — пробухтел начальник. — Копай, Яр. Я прослежу, чтобы это дело передали нам. Только скажи, на сколько ты уверен, что оно по нашей части?

— По десятибалльной шкале?

— Да.

— На сто.

— Ладно. Копай, — и отключился.

Я убрал телефон и отправился назад, к месту… К месту выброса тела. Почему здесь?

Тихий район, деревья вокруг площадки, не очень высокие и не очень густые, не достаточно, по крайней мере, для того, чтобы полностью скрыть мужика, тащащего на себе женское тело. Окурки, пустые бутылки из-под пива. Н-да, сочувствую я криминалистам.

Я старательно копался в памяти, пытаясь вспомнить еще хоть что-то по делу Агафьева. Но больше в голову ничего не лезло. Хотя ощущение того, что я забыл что-то важное, упорно не желало меня покидать.

Но в то время я был немного… не в себе. У гада случилось очередное обострение, и в руках тогда я себя держал с огромным, невероятным трудом. Как не натворил дел, удивляюсь до сих пор.

Однозначно надо поднять материалы дела.

В воздухе снова разлился противный вой сирен. Прибыло подкрепление и медэксперты. Все с серьезными, хмурыми лицами, отчаянно строящие из себя профессионалов. Дуб тут же занялся инструктажем ментов. Люди с чемоданчиками направились сразу же к трупу. Я поспешил оказаться рядом с телом.

— Что у нас? Где жертва? — подал голос, видимо, главный. Небольшого роста, упитанный мужичок лет сорока, с только-только начавшей проглядывать лысиной и небольшой криво подстриженной бородой. Он держал в руках потрепанный чемодан и хмуро оглядывал толпу, очевидно понимая предстоящий фронт работ и не особо этому радуясь.

— Я Александр Немаляев, майор, — представился Сашка и посторонился, открывая вид на жертву.

Надо отдать мужичку должное: он лишь слегка скривил уголки губ.

Сашка вводил специалиста в курс дела, я бестолково топтался рядом, желая побыстрее закончить с формальностями и осмотреть труп полностью.

Почти невозможно, но запах безумия все еще витал в воздухе. Насколько же много его в твари, убившей девушку?

Со стороны толпы зевак послышались недовольные возгласы и роптание. Менты медленно, но верно очищали место от посторонних, собирали контакты, записывали и фотографировали.

— А это Ярослав Волков, он консультирующий психолог. Сейчас работает с нами по другому делу, — голос Сашки оторвал от наблюдений.

Я протянул мужику руку.

— Федор Алексеевич Тихонов, — представился эксперт. — Я обычно работаю с ребятами из 245, но ваши сегодня на другом выезде, а дело, как я теперь убедился, срочное.

— Да, — кивнул.

Эксперт надел перчатки и опустился на корточки. Проверил глаза, рот, ладони, сделал несколько фотографий — все как обычно, все как положено. А я почти подпрыгивал на месте от нетерпения. Не знаю почему, но мне казалось очень важным перевернуть пострадавшую. Мне до чесотки и зуда надо было увидеть ее спину. Прямо сейчас. Немедленно.

Через час, когда я уже готов был пнуть слишком нерасторопного и скрупулезного патологоанатома, он наконец-то подозвал двоих своих санитаров, которые все это время рыскали неподалеку, делая снимки местности, и они втроем перевернули девушку.

— Твою гребаную мать, — вырвалось у меня, стоило скользнуть взглядом по спине убитой.

Прекрасно. Просто замечательно!

На спине была вырезана огромная римская цифра три. При чем не просто вырезана, а практически… Не знаю… кожу, мясо, словно вдавили внутрь. Мерзкое зрелище. Кровь давно запеклась, плоть потемнела, края были неровными, ошметки кожи наползали друг на друга. Под левой лопаткой стояло какое-то клеймо. Видимо, девушка была жива, когда его ставили, сопротивлялась, дергалась…

— Что это, по-твоему? — сощурился Сашка.

— Не могу понять.

— Напоминает цветок, — Федор Алексеевич осторожно растянул кожу вокруг ожога. Изображение стало немного четче.

— Лилия, — нахмурился я.

— Если эта третья, где две другие?

— Она не третья, — покачал головой.

— Почему? — нахмурился Сашка, оторвавшись от разглядывания спины несчастной.

— Слишком просто. Он скрупулезен и дотошен. Очень терпелив и считает себя гением недоделанным. Думаю, не ошибусь, предположив, что он пытал ее несколько дней, прежде чем убить. Тут явно что-то другое, и мне очень хочется понять что.

Я потер лоб, отошел от тела. Толпу удалось почти разогнать, осталась парочка зевак. Я оглядел двор. Ничего особенного: обычный спальный район, лавочки, припаркованные тачки, несколько детских площадок, наверняка со следами жизнедеятельности домашних животных.

Дворники… И бомжи.

— Надо бы опросить дворников и местных бомжей, — словно прочитал мои мысли Саша. — Местную гопоту, если такая есть, и гастеров.

— Гастеры с тобой разговаривать едва ли станут, — фыркнул. — Но попробовать можешь.

Назад в отделение мы вернулись только под вечер, отчитались перед Сухарем и разбрелись по домам. Опросы свидетелей пока ничего не дали: слишком много было зевак и почти полное отсутствие тех, кто видел хоть что-нибудь. Технический отдел сейчас обрабатывал изъятые у многочисленных владельцев смартфонов фото. Медэксперты занимались телом и туевой тучей того дерьма, что было найдено как на самой площадке, так и вокруг нее.

В качестве приятного разнообразия этим вечером дома меня никто не подкарауливал. Я с невероятным наслаждением и каким-то детским ехидством закинул в кастрюлю пачку пельменей, спокойно сходил в душ, включил Боба Марли ровно на ту громкость, когда соседи еще не возмущаются, а тебе уже прекрасно, и сел ужинать, залив полуфабрикаты густым слоем майонеза и кетчупа. Все-таки счастье в жизни есть.

Часы пробили полпервого, Боба Марли в динамиках сменил Хозиер, а я набирал номер Крока, собираясь вытрясти из него всю душу и за то, что так ничего мне не прислал по коллегам, и за то, что спалил перед начальством.

Гений компьютерного взлома поднял трубку только гудке на десятом и тут же принялся извиняться.

— Слав, прости, — каялся хакер недоделанный.

— Где мои материалы? — проигнорировав заход, спросил я, вертя в руках вилку с последним пельменем.

— Завтра с утра будут уже у тебя, я как раз заканчиваю.

— Уже лучше, есть там что-то интересное?

— На первый взгляд нет: вполне себе обычная ментовка с вполне стандартным набором отклонений, прегрешений и нарушений. Никто в психушке не лежал, даже к психологу не обращался. Было несколько срывов, закончившихся отпуском. Один у Дубинина, у Инессы — два, один у Сухаря. В общем, тебе надо посмотреть самому. Все, что мог, я нарыл.

— Подожди, — сощурился, отложив в сторону вилку. — Все, что мог, и все — это разные вещи. Есть закрытая информация?

— Пара дел у Сухаря. Я как раз в процессе их «открытия».

— Старайся, Крок, старайся. С этим разобрались, — последний полуфабрикат пошел так же хорошо и легко, как и предыдущие. — А теперь что там с Марой Шелестовой? Какого хера ты заложил меня Санычу? И что там такого в ее деле?

— Волков, не могу, — вздохнул Крок. — Ничего не могу сказать. Вся доступная информация на нее — это то, что я тебе уже прислал.

— И? — протянул, запихивая тарелку в посудомойку.

— Я попробовал покопать на ее отель. Попытался залезть к ним в сеть.

— И? — терпение мое было строго дозировано. И сейчас очередная порция стремительно подходила к концу.

— И тут меня и спалили, — почти обиженно признался гений. — Причем спалили дважды. Сначала кто-то внутри самого отеля отбил. Потом наши.

— А Саныч тут при чем?

Разговор глухого с немым.

— Твоя Мара мне систему повесила, Волков! Грубо сработала, но эффективно. И сверху еще надавали.

— Ущерб возмещу, не ной только. Бесишь. Скажи лучше, ты хоть что-то найти успел?

— Счета за коммуналку и какие-то документы. Сейчас, — послышалось кликанье мышки. — Во, у нее двое племянников. Близнецы.

— Ты бесполезен, Крок, — констатировал неоспоримый факт, прислоняясь спиной к холодильнику.

— В следующий раз сам будешь рыться, — огрызнулся парень.

— В следующий раз я найму действительно профессионала. Хоть что-то интересное найти удалось? — ненадолго повисла тишина.

— Близнецы ее на дому учатся. Им по четырнадцать, прикреплены к сто двадцать пятой. Могу назвать имя классного руководителя, она их с пятого ведет.

— Почему на домашнем?

— По состоянию здоровья. Но чем конкретно болеют, сказать не могу.

— Мара… наша, — озвучил я свои мысли. — Поищи в этом направлении.

— А то я не догадался, — как-то нервно почти пропищал парень. — Ты не понимаешь, что ли? Хмурые дядьки сурового вида обещали мне голову оторвать и в задницу засунуть, если я хоть дернусь в этом направлении.

— А ты не дергайся, Крок. Ты скользи, как мыло в жопе, — хмыкнул, открывая свой ноут. — Поверь мне, я гораздо хуже тех дядек.

— Сволочь ты, Волков.

— Гад, — поправил. Повисла тишина, только отчетливое сопение доносилось из динамика. — Ладно, Крок, расслабься. Не пускают — и черт бы с ним. Подними мне дело пятнадцатилетней давности, Гомельского Художника.

— Э-э-э…

— Отличная реакция. Молодец.

— Сделаю, как только с Сухаревым закончу.

— Нет. Займись этим сейчас, подполковник подождет, и все остальное тоже.

— Сделаю. К утру точно.

— Все, давай, успехов, — я отключился, вставил в ноут флэшку и открыл первый попавшийся документ.

Что за…

Эта инфа была именно с той карты, которую Сухарев просил передать хозяйке отеля. Аккуратная экселевская таблица с фамилиями, именами и датами рождения и смерти, очевидно с краткими описаниями причин смерти и какими-то непонятными пометками — символами. Квадратики, кружочки, галочки и снова цифры напротив них.

Около сотни только за последние два года.

Я полез в следующую папку, но тут меня ждал неприятный сюрприз: все было запаролено. Пароль подбирать я даже пробовать не стал. Лучше тоже отдам Кроку. Уж с этим, надеюсь, «крутой хакер» справится.

Я захлопнул крышку ноута и отправился спать. Первый раз за прошедшие две недели лег не в четыре утра. Мелочь, а приятно.