Отель "Калифорния"

Глава 7

Мара Шелестова

— Кто это был? — тут же спросил Антон, стоило вернуться за столик.

— Знакомый, — пожала плечами, не желая вдаваться в подробности и не считая нужным что-либо объяснять.

— Какой-то он…

— Настойчивый, — процедила сквозь зубы.

— Да нет, скорее… угрожающий.

— Как скажешь. Ты подумал? Решил чего хочешь дальше?

Минералка помогла остудить пылающие щеки, разговор ни о чем — отвлечься от мыслей и ощущений мужского тела, прижимающегося к моему. Его руки все еще чувствовались на теле, запах забивал ноздри, как тяжелый наркотик путал сознание, желтые глаза не отпускали. И столько вызова было в этом взгляде, столько спокойной расчетливой уверенности. Когда мужчина так смотрит, так обнимает, отказаться очень сложно, практически невозможно. Волков не принял бы отрицательный ответ, не успокоился бы, не отступил. И это подкупало, подкупало чуть ли не больше, чем его предельная откровенность.

Ну и да, черт возьми, Ярослав очень привлекательный мужчина. Очень сексуальный мужчина, очень харизматичный. Очень… заметный. Такого не пропустишь в толпе, такому вслед оборачиваются все особи женского пола, начиная с двенадцати и заканчивая девяносто. Сильный, уверенный, спокойный, какой-то даже холодный, скорее всего из-за этого ненормального цвета радужки.

Во время танца я чувствовала чуть ли не стальные мышцы у себя под рукой, он вообще был будто весь отлит из стали.

Стальной змей.

Ладно, плевать, проблемы, если они все же возникнут, я буду решать по мере их поступления, а сейчас у меня постоялец, который хочет перо из жопы полярной совы, яйцо дракона и слезу феникса и лучше все сразу и под толстым слоем черной икры.

Я перевела взгляд на Антона.

А у самой от мысли о том, что завтра вечером намечается, кажется, первое свидание за очень долгий срок, и не просто свидание, а свидание с Ярославом Волковым, предательски засосало под ложечкой.

Как девчонка-институтка, честное слово!

— Что скажете, Мара? — вернул меня к реальности голос почившего визави.

— Прошу прощения, я отвлеклась.

— Я про наш с вами полет. Вы уверены, что не получится организовать Сахару?

И взгляд такой… Наивно-дебильный.

— Антон, я уже все вам объяснила. И окончательное решение зависит только от вас. Если готовы ждать…

— Ладно, я тогда еще подумаю до завтра, а сегодня, думаю, нам уже пора. Здесь я все, что хотел, сделал, — мужчина поднялся.

Я вздохнула с облегчением, приняла протянутую руку, и мы поспешили удалиться.

Антон Измайлов появился в отеле неделю назад, припарковал крутую тачку у въезда, вальяжно вышел и так же вальяжно взошел на крыльцо.

Я поняла, что проблем с ним будет ничуть не меньше, чем с балериной, как только он выбрал ключ от четырнадцатого.

И не прогадала.

В отличие от Леры память он не терял, в отличие от Леры умер от сердечного приступа, и в отличие от Леры у Антона был четкий план действий и желаний в его посмертии.

У меня натурально отвисла челюсть, когда вечером того же дня, когда произошло заселение доктора, он принес мне список… Список из двадцати пяти пунктов, написанный четким, но немного женским почерком.

За прошедшую неделю нам удалось выполнить не больше десяти желаний. Мы побывали на дне рождения его бывшей, на сегодняшнем съезде светил психиатрии, сходили в один из самых дорогих стриптиз-клубов, посетили подпольное казино, где Измайлов просадил довольно нехилую сумму, побывали на рок-концерте, нырнули с аквалангом. Мне даже пришлось снимать для него телку, а потом ждать на стоянке третьесортного отеля на окраине столицы до утра, пока он сполна испробует любовь и ласки за деньги.

Следующим пунктом в программе стояли ни много ни мало прыжок с парашютом и полет на воздушном шаре. Причем на воздушном шаре мы хотели полетать не просто так, а встретить рассвет в Сахаре.

И тут начинались проблемы, потому что для всего вышеперечисленного паспорт был не нужен, а для перелета в Африку…

Но Антон, как маленький ребенок, совершенно не хотел ничего понимать и ничего слушать, тем более что время в запасе у странного доктора еще было.

Такси везло нас в «Калифорнию», а я лихорадочно пыталась сообразить, как организовать этот дурацкий трип на другой край света.

К тому же в его списке значились еще несколько пунктов, которые заставляли усомниться в здравомыслии психотерапевта. Например, охота на рысь. На дикую рысь… На Урале…

Серьезно?

В общем, всю эту неделю я чувствовала себя то ли золотой рыбкой, то ли джином, и ощущение мне не очень нравилось, если честно. Складывалось впечатление какой-то несерьезности, нелепости, наигранности…

Хлопот прибавлял и появившийся на моем пороге пес.

Тощий, страшный, наполовину разложившийся.

Он пришел около двух ночи, выл, скребся в дверь. Открыла ему теть Роза: крик стоял такой, что слышно, наверное, было и в Москве.

Тварь стояла на пороге, заглядывая мне в лицо преданными глазами, в пустых глазницах копошились черви, на вытянутой морде сквозь клочки шерсти четко просматривались мышцы челюсти, а сквозь них проглядывали зубы. Остальное тело выглядело не лучше.

В общем, не собака, а мечта патологоанатомического музея.

Как только он переступил порог, на тонкой шее тут же появился ошейник с именем и бусинами. Звали пса Крюгер, и в отеле он собирался пробыть как минимум до зимы.

Близнецы прыгали от восторга, Кит выражал эмоции чуть более сдержано, а я старалась понять, чем кормить подарок небес и стоит ли вообще это делать.

Животное в отеле было впервые, и я понятия не имела, распространяются ли на него законы обычных призраков, а Эли, как всегда, не брала трубку.

И по одной ему ведомой причине хозяйкой пес выбрал меня — вилял хвостом, вертелся под ногами, лез в кровать, норовил облизать лицо.

Вот и сейчас…

— Крюгер, фу, нельзя, — топнула я ногой на ломанувшегося ко мне пса.

И он даже вполне честно попробовал выполнить приказ, но… Но тонкие лапы с длинными когтями разъехались на отполированном дереве, собака плюхнулась на задницу, все еще пытаясь затормозить, выпучила глаза и врезалась в Антона.

— Сука, — успел пробормотать постоялец, прежде чем их обоих вынесло во все еще открытую дверь.

— Не сука, а кобель, — вздохнула я, поднимаясь по ступенькам. — Антон, не забудьте закрыть дверь. Крюгер, ко мне!

Рыжий комок меха, глухо тявкнув, пронесся мимо меня наверх.

«Калифорния» медленно превращается в дурдом.

Ксенька с Костей уже спали, а поэтому, поцеловав близнецов, я отправилась к Киту, стягивая по пути надоевшие босоножки.

Пес в комнату панка проскользнул первым.

— О, живая, — улыбнулся гигант.

— Не уверена, — проворчала в ответ, падая в кресло здоровяка, вышвыривая босоножки в коридор. — Антон хочет в Африку.

— А чего ж не в Антарктиду?

— Тш, — встрепенулась я, косясь на дверь. — Не подавай идей.

Крюгер поднял острую морду, оторвавшись от вынюхивания чего-то под кроватью Кита, и тоже покосился на дверь.

— Вон, даже собака понимает. Ко мне, чудовище, — позвала я обормота, опасаясь того, что он может все-таки найти под кроватью панка. Пес послушно уселся у моих ног, я коснулась его головы. Сейчас вполне нормальной, но первое впечатление осталось все-таки сильное. — Ты не дозвонился до Элистэ?

— Нет. Но бросил клич хозяевам других отелей. Жду ответа. Ты волнуешься?

— Да. Дурное предчувствие. И дело не только в Крюгере, — пес, услышав свое имя, коротко и негромко тявкнул. — Лера и Антон тоже вызывают достаточно вопросов. Одна не помнила и не знала ничего, этот же… кажется, что знает слишком много.

— Считаешь, он что-то скрывает? — Кит подался вперед, серьга в правом ухе сверкнула, поймав электрический свет настенной лампы.

— Не исключаю такой возможности. А еще Волков…

— А что Волков?

— Никак не отстанет и зовет завтра на свидание, — поморщилась я.

— Пойдешь?

— Пойду, хотя бы потому что надо понять чего он добивается и что ему надо.

— Считаешь, он знает, кто ты? Знает, что такое отель?

— У меня нет оснований так полагать, но… не знаю, от него мурашки по коже и волосы дыбом.

— Может, он просто на тебя запал?

— Ага, на Инессу с пятым размером не запал, а на меня запал? — выгнула скептически бровь.

— Мара, у мужчин разные вкусы бывают…

— Да черт с ним, даже если и запал, все равно… есть там что-то еще. Какой-то скрытый интерес, свой, второй смысл, если хочешь. Ну да пока оставим все это. Ты мне лучше скажи, близнецы нашли что-нибудь еще на Антона?

Кит подскочил на месте и потянулся к столу. А через миг у меня на коленях лежала толстая папка. Я пролистала первых несколько страниц, удовлетворенно хмыкнула.

— Займешь на завтра Антона? У него в списке есть гонки на гироскутерах и рафтинг.

— Гироскутер окей, но где я ему рафтинг найду?

— Крутых порогов ему никто не обещал и не гарантировал, а просто по реке сплавиться можно и в Подмосковье, — улыбнулась я. — Не все же мне мучиться с ним.

— Займу, — кивнул панк, вызвав мой облегченный вздох.

— Ты — лучший, Кит. Раздолбай, конечно, но лучший.

— Сам удивляюсь, — серьезно кивнул парень, поднимаясь на ноги и поднимая на ноги меня. — А теперь иди спать и дворнягу свою прихвати. Он мне тут ночью не нужен.

— Боишься?

Панк бросил короткий взгляд в окно.

— Сегодня почти полнолуние, так что — да. Не хочу остаться заикой только потому, что приспичило отлить, а этот монстр оказался в полосе лунного света.

— Не такой уж он и страшный, — почесала я псину под подбородком. — Ты страшнее.

— Я к себе привык и со стороны себя не вижу, слава богу, — парень настойчиво подталкивал меня к двери.

— Действительно, — проворчала я. — Спокойной ночи, Кит.

— Спокойной, — отозвался здоровяк.

Крюгер уже рванул к моей комнате. Странная собака. Иногда он казался абсолютно бестолковым, а иногда слишком умным, но в мертвых глазах призрака нет-нет да и мелькало выражение упрека. У собаки. Ага.

Видимо, мне действительно пора в отпуск.

На следующее утро, как только за Китом и Антоном закрылась входная дверь, я поспешила к близнецам. Мелкие, как всегда, пропадали в сети и на мое предложение проветриться отреагировали, мягко говоря, скептически. Недовольные мордашки, тоска всего еврейского народа во взгляде. Но в итоге Ксенька повелась на забег по магазинам, Костя — на клятвенное обещание посетить картинг и сбегать в киношку на очередной голливудский бестолковый ужастик.

Мелкие собрались быстро и так же быстро загрузились в машину. С нами хотел и Крюгер, но по вполне понятным причинам пса пришлось оставить дома. Теперь к упреку добавилась еще и обида.

Господи, как люди держат собак? Это же невозможно.

— В честь чего это? — тихо спросил Костя, когда мы уже припарковались у парка Культуры, и он помогал мне вытаскивать из багажника наши с Ксеней ролики и его велосипед.

— Вы слишком много времени проводите в отеле, мы слишком мало времени бываем вместе. Я соскучилась по вам за последние пару недель, — пожала плечами. — Да и вообще, лето на дворе, а вы взаперти торчите.

— С таким летом осени не надо, — фыркнул Костя.

— Ну, смотри, сегодня нам, кажется, повезло, — махнула рукой неопределенно.

— Ну да, — скривил мордашку мальчишка, скептически глядя на плывущие мимо облака.

— Не будь занудой, — улыбнулась, закрывая багажник.

День прошел весело и шумно. Моя гениальная детвора забыла на несколько часов о своей гениальности и вела себя так, как и положено девчонкам и мальчишкам в их возрасте: дурачилась, ела мороженое, пила жутко вредную, но такую вкусную кока-колу, заедая уличным фастфудом и кукурузой. Мы покатались по парку, покормили голубей, попытались приобщиться к латине и йоге, поиграли в крокодила в палатке Мосигры. Ксенька стреляла глазками в каждого прохожего более или менее симпатичного мальчишку, Костя провожал задумчивым взглядом девчонок в коротких юбках.

Я наблюдала за ребятней и тихо радовалась мгновениям спокойствия, возможности просто побыть с ними. А в голове зудела мысль о том, что отпускать детвору, когда придет время, мне будет очень сложно. Это разобьет мне сердце. Но я все равно постараюсь радоваться. Очень постараюсь.

На картинг Ксенька не пошла, предпочтя поболтать с симпатичным инструктором, а вот мы с ее братом оторвались от души: обгоняли, подрезали, врезались друг в друга. У мальчишки горели глаза, и довольная улыбка не сходила с лица, а я подумала о том, что неплохо бы записать его в автошколу. Права ему, конечно, еще никто не даст, но вот научиться не помешает.

На поход по магазинам и поход в кино ушли оставшиеся полдня. Костя стоически терпел наши женские капризы и мужественно кивал на очередной вопрос из серии: «Правда мне идет?». А в шесть вечера, когда мы уже выезжали с парковки торгового центра, мне на мобильник пришло сообщение от Змеева с местом встречи.

— От кого? — высунула нос вперед любопытная Ксенька.

— От знакомого, — пожала плечами. — Его Костя видел недавно.

— Тот слишком живой? — вскинул брови вверх мальчишка.

— Ага, — кивнула головой.

— На свидание зовет? — сощурилась Ксюха.

— Да, — рассмеялась в ответ. — И я собираюсь принять приглашение.

— О, как… — задумчиво протянул парень. — Взрослеешь, Мара?

— Да ну тебя, — отмахнулась от не по годам умного ребенка. — А теперь цыц, пока мы не приехали домой, этот день все еще наш.

Я вставила флэшку, и всю обратную дорогу мы с ребятней фальшиво, но с душой подпевали Джексону. Джексона мои мелкие любили. Любили оба, несмотря на кардинальную разницу во вкусах и музыкальных предпочтениях.

Платье к предстоящему ужину мы с Ксюхой выбирали вместе, точнее выбирала Ксенька, я просто молча с ней согласилась. Костя выбор сестры одобрил, но волосы посоветовал распустить. Свой вклад внесла и теть Роза, всунув в руки в последний момент палантин, пока Кит тихо напутствовал:

— Ты много не пей и, если что, звони.

— Вы меня словно на войну провожаете. А я всего лишь иду на свидание.

— Ничего подобного, — тут же запротестовал панк, открывая передо мной дверцу такси, — и если ты не вернешься ночевать, я буду только рад.

— Кит, — протянула в ответ.

— Ой, да ладно, — он захлопнул дверцу и, засунув руки в карманы, отправился в дом. Я же тихо посмеивалась.

В ресторан из-за пробок я немного опоздала, но выбором места осталась приятно удивлена. Небольшой, очень уютный, он притаился на старом Арбате и имел задний дворик и отдельную уличную веранду, спрятанную во дворе и утопающую в зелени.

Улыбчивая симпатичная девочка в черных брюках и кремовой блузке проводила меня за дальний столик, где уже ждал неугомонный Волков в темных слаксах и светлой рубашке.

Он сидел ко мне спиной, но, стоило сделать шаг от двери, обернулся широко улыбаясь.

Хорош, зараза.

Усмешка вышла несколько нервной.

Все-таки я действительно давно не была на нормальном свидании.

— Ты пришла, — Змеев протянул мне розу. Оранжевую розу с яркой каймой, отодвинул стул, помогая сесть.

— Ты сомневался? — выгнула бровь, отмечая, что вино в бокалы уже налито.

— Ты устроила мне такую отповедь вчера.

Желтые змеиные глаза смотрели абсолютно честно, тонкие губы кривились в ироничной усмешке.

— Я просто сказала тебе правду.

— Я это ценю, вот только так и не смог понять, причем здесь Инесса.

Я развернула на коленях салфетку, взяла в руки меню.

— Правда, не понимаешь?

— Правда.

— Волков, поправь меня, если я ошибаюсь, но, мне кажется, что ты привык именно к такому типажу, как она. Нет, не пойми неправильно, у Инессы много положительных качеств. Она умна, целеустремлена, во многих вещах перфекционистка, обладает хорошим вкусом и манерами.

— Да, а еще папина-мамина дочка и слишком избалована. И типаж… ты знаешь, штука очень условная, меня привлекают разные девушки, — мужчина напротив смотрел внимательно и серьезно. — И поверь, ноги от ушей совсем необязательный атрибут.

— Но желательный, — фыркнула. — Ладно, забудем. Давай сделаем вид, что я тебе поверила, — примирительно улыбнулась.

— Поверишь, — кивнул Ярослав словно сам себе. И снова уверенность, прозвучавшая в его голосе, послала по телу табун мурашек, а взгляд гипнотизировал.

От него приятно пахло каким-то горьковатым одеколоном с нотками ладана. Очень странное и завораживающее сочетание, на удивление приятное.

— Тебя нет ни в одной социальной сети, — склонил он голову набок, когда мы сделали заказ.

— Нет. Это пустая трата времени. Все, с кем я хочу поддерживать отношения, у меня в телефоне. Остальные — просто случайные люди, и моя жизнь, любые ее аспекты, начиная от музыки, которую я слушаю, и заканчивая местами, в которых бываю, их не касается.

— Тогда удовлетвори мое любопытство…

Я выгнула бровь, Ярослав сложил руки под подбородком, горящая на столике свеча отбрасывала причудливые тени на его лицо, заостряя черты, добавляя черноты в волосы.

— Какую же музыку ты слушаешь, в каких местах бываешь?

— Музыка разная и места разные. Я люблю джаз и рок, гранж, могу послушать и зарубежную старую попсу.

— Beatles, Queen, ACDC, Sting, Дюк Эллингтон, Фитцжеральд?

— Да, и Ария, Би-2, Кукрыниксы, Apocalyptica, — сделала я глоток вина. — И еще тысячу имен.

— Но не Eagles? — сощурился змей.

Я отрицательно замотала головой.

— Только не они. Кто угодно, но не они и их ужасная «Hotel California». Это реально бесит.

— Переименуй отель, — предложил Змеев.

— Не могу, мы работаем по… франшизе.

— Кстати, хотел спросить, но все как-то не получалось. Как ты стала хозяйкой отеля, почему решила его открыть?

Вот и что ему ответить на это? Сидит и смотрит этими своими глазами без намека на эмоцию, и ведь не соврешь… Он мент, менты вранье за версту чуют.

«Понимаешь, Змеев, у меня, по сути, вариантов немного: либо убивать, либо спасать. Так уж получилось, что убивать я не люблю…»

Ага, шикарно, Шелестова, просто шикарно…

— Это мое призвание, судьба, если хочешь, — давать кров.

Он промолчал, даже не кивнул, продолжая меня разглядывать, и было очень неуютно. Даже больше, чем неуютно. Но отвести взгляд… Нет. Еще рано, Волков — первый.

Мы сидели глядя друг другу в глаза еще какое-то время, ничего не говоря, и я вдруг поняла, что мужчина напротив еще опаснее, чем я думала. От осознания по спине пробежала толпа мурашек, напряглось тело, одеревенела шея, волоски на руках встали дыбом.

Он почувствовал. Понял. Не знаю, как, но понял.

— Кто ты? — спросила, разбивая молчание вдребезги. Спросила ровно и тихо.

Уголок его губ дрогнул, Ярослав слегка сощурился, подался еще ближе, все так же держа подбородок на сцепленных в замок руках. Летний ветерок всколыхнул пламя свечи и лампочки над головой в саду, ломая рисунок теней, к которому я только-только успела привыкнуть, пряча от меня глаза мужчины, но не скрывая их странного блеска.

— А ты?

И снова я не знала, как ответить так, чтобы не соврать, а соврать очень хотелось, вот только…

— Позвольте, — голос мальчика-официанта, раздавшийся над плечом, заставил вздрогнуть и дернуться.

Ярослав на миг скривился, а потом откинулся на спинку стула, напряжение постепенно спадало, смытое голосами других посетителей, легкой музыкой и звоном посуды.

— Ты не ответила… — начал он, стоило мальчишке удалиться.

— Ты тоже.

— … и, судя по всему, не собираешься.

— А ты?

Что же ты такой упрямый? Такой… сложный? Кто ты?

— На данный момент я — мент, консультирующий ментовку бихевиорист, если уж совсем точно.

— Хозяйка отеля, занимающаяся иногда частным сыском от скуки, если уж совсем точно, — шутливо поклонилась, оценив маневр Змеева.

Мужик умнее, чем хочет казаться. Еще один повод для беспокойства.

— Принято. Пока… — он улыбнулся, расстилая салфетку на коленях. Улыбнулся открыто и абсолютно обезоруживающе, превращаясь в милаху-парня как по волшебству. Его «пока», конечно, настораживало, но не на столько, чтобы я за него цеплялась. Жизнь — штука непредсказуемая, кто его знает… Да и вечер, действительно, прекрасный — легкий, сонный, полный неги.

Мы ужинали неспешно, разговор тек плавно, больше не натыкаясь на острые углы и лезвия ножей. Кухня была чудесной, вино ненавязчивым, атмосфера спокойной. Он что-то рассказывал бархатным голосом, словно заворачивая меня в теплые нотки корицы и шафрана, а я дремала под эти звуки, иногда кивая и улыбаясь, не ощущая больше той опасности, которая исходила от Змеева в самом начале.

Правда продолжалось это ровно до тех пор, пока нам не подали десерт и кофе. Стоило официанту отойти, как рядом раздался громкий, какой-то воинственный, злой стук женских каблучков.

Ярослав поднял голову и тут же устало закатил глаза, глядя на кого-то за моей спиной.

— Нашел себе новую грелку?! Какой ты быстрый!

— Вероника… — протянул Змеев. — Не рад.

Вероника-без-лица, которая все еще стояла за моей спиной, шумно втянула в себя воздух. Я позволила себе лишь короткую усмешку, адресованную Волкову:

«Я же говорила».

«Извини», — прочитала в ответном взгляде.

И ведь… Ему действительно жаль. Правда жаль.

«Хочешь, уйдем?» — указала глазами на дверь.

— Простыни хоть после меня поменял! — продолжала шипеть незваная Вероника.

«А твой десерт?» — посмотрел Змеев на пирожное.

— Ника, то, что ты сейчас делаешь, ничего не даст. Это бессмысленно, а ты выставляешь себя в дурном свете.

«Вкусное, — я облизала ложку. — И кофе вкусный, — сделала глоток из чашки. — Но к черту!» — салфетка перекочевала с моих колен на стол.

Змеев накрыл мою руку своей:

«Не торопись», — читалось во взгляде, как в книге.

Девушка наконец-то вышла из-за моей спины, повернулась лицом.

— А ты?! Думаешь, это у него серьезно? Да он через неделю тебя пошлет! — она подтянула соседний пустой стул и села на него, закинув ногу на ногу, скрестив на груди руки, злобно глядя на меня. Симпатичная, с отличной фигурой, ухоженная… дорогая.

Ярослав позвал официанта.

«Хорошо. Плачу и уходим».

— Хочешь, расскажу тебе про Яра?

Очередной кусочек пирожного отправился в рот. Яр… как корова, честное слово — я скривилась.

«Тоже никогда не любил это сокращение», — ответная гримаса от Змеева.

— Сколько он тебя уже трахает? Несколько дней, наверное, раз притащил сюда. Ярочка…

«Еще хуже вариант».

«Согласен».

— … у нас кого попало в «Сонату» не приводит, только тех, кого трахает, причем недавно, когда ощущения еще новы. В качестве благодарности.

Бровь сама собой поползла вверх. Насмешливый жест.

«Она ничего обо мне не знает».

«Не сомневаюсь».

— Ты, наверное, думаешь…

За своей злостью девушка не замечала нашего странного, непонятного пока даже мне самой диалога с Волковым. Но в его глазах, жестах, мимике читать было очень легко. И я читала, и он читал в моих, пока мы ждали официанта, а разозленная бывшая пассия лила яд и помои. Лила пока исключительно на себя, потому что мы оба слушали Веронику краем уха.

Пирожное я все-таки доела, не сумев отказать себе в удовольствии.

— Чего ты молчишь? Волков, — развернулась дамочка к Ярославу, — сбылась твоя мечта, и ты нашел себе немую сироту!?

Появился мальчишка-студентик, обслуживающий нас, и замер в нескольких шагах, не решаясь подойти. Немногочисленные посетители бросали на столик заинтересованные взгляды.

Пришлось кивнуть, подзывая парня со счетом.

— Ты ужасна, — отбил Змеев, поднимаясь, снова заставив бывшую подавиться воздухом.

«Пойдем».

Я кивнула, встала, забрала с подлокотника шаль.

— Да какого хрена… — Вероника тоже начала подниматься, но Ярослав положил ей руку на плечо, вынуждая сидеть на месте.

— Девушка пьяна, не наливайте ей больше и вызовите такси на Савеловскую двадцать восемь, — положил несколько купюр в кожаную книжку почти не глядя.

«Пошли?»

«Да».

— Ты — тварь, Волков! Тварь! — кипела обиженная, чуть ли не крича нам в спины. Она кричала что-то еще, несчастный студент пытался угомонить разбушевавшуюся клиентку, а мы уже были у выхода.

— Возьмешь меня под руку? — спросил Ярослав, когда мы оказались на шумной улице, что-то выискивая на лице.

— Возьму, — улыбнулась. — Вечер еще не кончился? — спросила просто так, уверенная в обратном полностью. И снова прочитала в змеиных глазах ответ:

«Все только начинается».

«Как заманчиво».

Волков достал мобильник и вызвал такси.

Вечер по-прежнему был удивительно ясным и погожим, давно не было такого на моей памяти. Старый Арбат шумел и кипел. Девчонки и мальчишки, шумные компании и парочки, чудесные, веселые, неугомонные, немного пьяные, немного шальные. Они сами по себе вызывали улыбку и ощущение жизни, как шампанское пузырьками по венам.

Машина подъехала быстро, Ярослав назвал адрес. Смутно знакомый адрес.

— Э, девушка, — повернулся ко мне водитель-таджик, — давай мы твоего кавалера здесь оставим, а сами кататься поедем. Всю Москву тебе покажу.

— Спасибо большое, — рассмеялась открыто, — но как-нибудь в другой раз.

— Зря отказываешься, ой, зря. У него даже машины, вон, нет, — продолжал улыбаться водитель, весело поглядывая то на меня, то на Волкова в зеркало заднего вида. — Зачем тебе такой?

— А мне нравятся пешеходы, — усмехнулась.

— Все равно зря, — подмигнул таксист.

Старенькая девятка хоть и пахла бензином, но была ухоженной и чистой. За машиной следили и любили, и в этом тоже было какое-то свое очарование — в веселом водителе, вечерней Москве, в «Выпьем за любовь», играющем по радио, и в шуме дороги за окнами.

Я бездумно рассматривала вывески и неоновые огни, фонари, прохожих и людей на остановках, было уютно.

А когда такси остановилось и мы вышли, я с удивлением взглянула на Ярослава.

— Разве он еще работает?

— Официально нет, но нам откроют, — улыбнулся мужчина, снова из холодного Змеева превратившись в мальчишку.

«Аптекарский огород»… Последний раз здесь я была лет пять назад — кусочек природы почти в самом сердце мегаполиса. Красивое место днем. Но вот ночью я его не видела ни разу.

Нас действительно пропустили внутрь, и я с удивлением обнаружила, что таких визитеров, как мы, здесь достаточно много.

Подсвечивался только вход, дальше фонарей практически не было, но на входе нам выдали по старинному масляному фонарю и, судя по запаху, в нем было действительно масло.

— Мы немного раньше, — тихо проговорил Ярослав, снова подставляя мне локоть. — Можем пока погулять.

— Последний раз мы были здесь с близнецами.

Я с удивлением осматривалась вокруг. Света фонаря хватало только на то, чтобы немного осветить дорогу впереди, растения выглядели темными кляксами разной формы и величины, разбросанными в хаотичном порядке. Странно, но страха это не вызывало. Скорее… завораживало и вызывало ощущение тайны, как легкая щекотка. Сад спал.

— Расскажи мне о них.

— О близнецах?

— Да.

— Они самые чудесные и замечательные дети на свете. Вот думаю отдать Костю в автошколу, как все мальчишки он любит машинки и скорость.

— А девочка?

— Ксенька хорошо рисует. У нее действительно к этому талант. Периодически они воюют с братом. Он однажды запер сестру в шкафу, когда она измазала красками его футболку, а Ксеня там уснула. Проспала полдня, а выйдя заявила, что давно так хорошо не высыпалась. Надо было видеть лицо Кости в тот момент.

Ярослав коротко хохотнул.

— Как они к тебе попали?

— Долгая история, — пожала плечами, стараясь не выдать напряжения. — Как-нибудь потом расскажу.

Мы вышли к пруду и его темной глади. Свет фонарей отразился и преломился от воды, а я смотрела на нее и гнала от себя дурные воспоминания. Мне всегда страшно видеть на пороге детей, но тот случай… Все еще мурашки пробегали по позвоночнику.

— Каково это быть хозяйкой отеля?

— Интересно, сложно, иногда утомляет. Иногда кажется, что из кранов никогда не перестанет течь, что в номерах никогда не будет порядка, что двери всегда будут скрипеть, но это только кажется. На самом деле отель и его постояльцев просто надо любить и к гостям относиться как к членам семьи. Не всегда получается, иногда хочется убить нового приезжего, иногда побыстрее выпроводить, но… Знаешь, чем больше я их вижу, тем больше понимаю краски мира. Хотя… кому я рассказываю? Как тебе у Сухаря?

— Колоритный персонаж. Честный, каменный, непробиваемый. Ребята хорошие, им иногда не хватает опыта, но они с лихвой окупают эту нехватку интуицией. Сашка часто торопится, Дубов бывает слишком резок, но дело свое они знают и, что немаловажно, любят.

— Вроде ответил, — подняла я фонарь к лицу Змеева, — а вроде и нет.

— Мне комфортно там, но мне почти везде комфортно, тем более это ненадолго.

— Сухарев говорил, ты их консультируешь, это по поводу тех женщин на балконах?

— И да, — фыркнул Ярослав, — язык за зубами они держать не могут. Теперь еще одно дело появилось, но изначально да.

— Как-то напряженно прозвучало.

— А потому что дело дерьмовое, с какой стороны ни посмотри, но давай мы сегодня не будем о нем говорить.

— У нас с тобой как-то много запретных и отложенных «на потом» тем для первого свидания, не находишь?

— Как раз для первого свидания все отлично. Какие ты любишь цветы?

— Если я отвечу, что люблю кактусы, ты мне поверишь?

Волков откинул голову назад и расхохотался.

— Нет. Так какие?

— Розы, как раз такие, как ты мне подарил, и… как я оставила в ресторане, — стало вдруг до безумия жаль тот цветок, не знаю почему. В конце концов, это всего лишь цветок и он все равно завянет рано или поздно, но… было действительно жалко.

— Прости, — покаянно склонил он голову. А мы уже дошли до конца пруда, повернули на одну из аллей. Ярослав бросил короткий взгляд на часы.

— Все в порядке, забудь. Это чудесный вечер и очень необычный. Мне кажется, что я сто лет вот так вот никуда не выбиралась и не отдыхала. «Аптекарский огород» ночью завораживает еще больше, чем днем, — я качнула фонарем, высвободила свою руку и повернулась лицом к Волкову. — Немногие знают про это место.

— Я бывал здесь еще студентом, — усмехнулся Ярослав. — Мне нравилось тогда. И странно, но тогда казалось, что он больше

— Еще бы, — я по-прежнему шла задом-наперед. — Тогда все воспринималось ярче, громче, больше. Почему ты хмуришься?

— Боюсь, что ты упадешь. Здесь брусчатка, а ты на каблуках… Как вы только их носите?

— С улыбкой, — фыркнула. — Не пережив… — договорить не удалось, каблук поехал, я покачнулась, тяжелый фонарь потянул вниз. Ярослав перехватил меня у земли, поймав за талию, но лодыжку все равно прострелила боль.

— Я же говорил, — прошептал он мне на ухо.

— Считай накаркал, — так же тихо ответила я. Ярослав прижимал меня спиной к своей груди, я чувствовала биение его сердца, тепло тела, ощущала твердые руки. По телу пробежали мурашки, было приятно, было более чем приятно. Мы замерли на несколько мгновений, его дыхание шевелило волосы на затылке, одуряющий запах забивал ноздри. Горячая ладонь спустилась немного ниже, легла на бедро. Я сосредоточилась и сконцентрировалась, словно не по своей воле, на этих ощущениях.

— Ты в порядке? — снова прошептал он, немного помогая вынырнуть из транса, не до конца, но все же…

— Вроде бы, — как заторможенная, ответила. — Каблук только сломала.

Волков отстранился, развернул меня и, оглядевшись, усадил на ближайший высокий бордюр, поставив мой фонарь туда же, а свой — на землю. Он явно не поверил, что я ограничилась только сломанным каблуком.

«Женщины», — снова удалось прочитать во взгляде.

«Сам дурак», — выгнула бровь, оцепенение прошло. Постепенно отпускало и это острое чувство мужского присутствия внутри личного пространства.

Змеев осторожно снял туфлю, взял мою ногу, длинные пальцы уверенно сжали лодыжку, я дернулась от неожиданности и его прикосновения.

— Болит все-таки? — поднял он на меня глаза.

— Нет. Просто у тебя руки холодные, — я забавлялась. Забавлялась ситуацией и его позой, серьезностью во взгляде и вообще абсурдностью и наивностью происходящего, стараясь за этой насмешкой скрыть чувства, которые вызывал этот мужчина. Физические ощущения: предвкушение и дрожь.

Куда меня понесло, а главное зачем?

С другой стороны, куда бы не понесло, на сегодня, это надо заканчивать.

— Все хорошо, — я осторожно высвободила ногу.

— Но…

— Легко, — пожала плечами, прочитав вопрос в змеиных глазах. Сняла вторую туфлю и поднялась на ноги. — Вопрос решен, мы можем продолжать прогулку, Змеев.

— Как?

— Змеев. Я с самой первой нашей встречи тебя так называю. У тебя глаза змеиные, желтые, — не стала юлить. — Только не обижайся.

— На женщин, дураков и судьбу не обижаются, — легко пожал мужчина плечами, пристально разглядывая мои босые ноги. — Интересный у тебя педикюр.

— Ксенька решила попрактиковаться сначала на мне, прежде чем испытать новый лак на себе, — тоже посмотрела на ядовитую расцветку то ли чернобыльской клубники, то ли просто растекшейся божьей коровки.

— Умная девочка.

— Я говорила.

— Змеев, значит… — пробормотал он, вскинув голову. — Только глаза?

— Нет. Не только. Ты сам… я говорила еще в отеле, когда тебя прислал Сухарев, что ты напоминаешь мне Каа. С тех пор ничего не изменилось, и…

Да что уж там. В конце концов, я сегодня согласилась на свидание не потому, что он мне понравился.

— Ты не человек, Ярослав.

Тонкие губы растянулись в улыбке, он весь как-то неуловимо изменился. Глаза заблестели ярче, заострились черты лица, и чувство опасности пробрало с головы до ног, волоски на руках встали дыбом. Не той опасности, что испытываешь, глядя в глаза палачу или группе пьяных придурков, а той опасности, которую испытываешь, смотря на дрессированного тигра в цирке. Ему вроде бы привили манеры, ты понимаешь, что хищник на тебя не бросится, а даже если и бросится, защитит клетка, но… Но черт его знает, что у зверюги в голове.

— Но ты здесь, со мной, в почти безлюдном саду… — протянул мужчина, подтверждая мои подозрения. Волков не приближался, не сдвинулся ни на миллиметр, а ощущение было такое, что он снова вторгся в мое личное пространство. Неприятно. Завораживает. Но только и всего.

«Почему? Потому что ты тоже не человек, Мара?»

Снова эта странная способность читать в глазах.

«Да».

— А еще потому, что я не понимаю, что тебе от меня надо. От меня и от моего отеля. Зачем ты пытался влезть в наши компьютеры?

Змеиная улыбка стала шире, теплее, что-то мелькнуло на дне змеиного взгляда.

— Было любопытно… — не стал отпираться Волков.

— Больше так не делай. Сейчас тоже любопытно? — выгнула бровь, поднимая фонарь выше, по-другому, по-новому ломая окружающие нас тени. Теперь пришло ощущение силы, нечеловеческой силы, исходящей от мужчины. И жара… такого знакомого, зовущего, искушающего. Но ощутила я это лишь потому, что он мне позволил. И никак иначе.

Странная игра на ночь глядя.

— Сейчас более, чем когда-либо.

«Кто ты?»

«Не торопись, Ярослав»

— Так зачем ты привел меня сюда в это время? — я взяла Волкова под локоть, почувствовав, как он замер на миг. Мои туфли очень странно смотрелись в его руках.

— Сегодня здесь только для узкого круга будет петь моя хорошая знакомая. Думаю, тебе понравится, — мы медленно двинулись назад, в сторону пруда.

«Это незаконно?»

«Еще как» — опять улыбка мальчишки — открытая и честная.

«Нас могут поймать?»

«Нас с тобой? Нет»

Насмешливый, бесшабашный Волков откровенно озадачивал. Интересно, это всего лишь очередная маска или действительно часть его личности?

У дальнего конца пруда такими же тяжелыми масляными лампами, что были у нас в руках, огородили небольшой участок. Мягкий свет пламени кругами ложился на землю, но так и не смог рассеять темноту, царящую вокруг, чернильная вода пруда поглощала отсветы живого пламени, давая лишь слабое отражение. Лампы словно тонули, тонул огонь, тонули в обсидиановой глубине тени и отражения других людей. Действительно немного. Человек двенадцать, а может и не человек.

Волков по-прежнему нес в руках мои туфли, я по-прежнему держала его под руку, и вечер по-прежнему навевал негу и приятную дрему. Не ту затягивающую, сыпучую, липкую, как патока или слишком густая, сожженная карамель. Нет. Легкую, дрожащую, очень нежную и почти невесомую, а поэтому таящую в себе опасность. Ту самую опасность дрессированного тигра на арене цирка.

Дорожки под босыми ступнями все еще хранили тепло ушедшего дня, летний ветер тревожил спящие деревья, как музыкант, легко перебирая листья, словно струны гитары.

Я отпустила себя, как только в центре показалась девушка. В легком летнем платье, как и я, босиком, невероятно юная, невероятно… освежающая. Она была похожа на весну, на начало лета. Легкая, светлая, чистая. И голос был такой же — искрящийся, хрустальный.

Я улыбнулась уголком губ, считывая окружающих и окружающий фон. Вот только пока не могла определиться, кто именно из двух сестер передо мной. Хитрожопый Волков. Притвориться или не стоит?

Зачесалась спина.

Не знаю, насколько хорошо получилось изобразить коровий взгляд, но я очень старалась. Да и девушка пела действительно хорошо. Райская птичка… Все-таки райская, а значит из-за нее в центре сегодня хорошая погода. Интересно, где ее сестра? Хотя… нет, не интересно, как прилетели, так и улетят.

А Змееву надо отдать должное.

Краем глаза заметила, как окружающий нас народ начал едва заметно покачиваться, следуя за льющейся мелодией. Одернула себя и тоже начала двигаться.

Это действительно было просто. Девушка пела красиво, пела а капелла, пела, полностью отдаваясь мелодии и звучанию, пела, вторя ветру, забирая, по капле вытягивая дурные мысли, раздражение, усталость, тяжесть, злость из окружающих.

Я отдала ей злость и усталость, отдала показательно, так, чтобы Волков обязательно заметил, а вот раздражение приберегла. И удивилась, обнаружив такое большое количество именно злости. Давно я пар не спускала, очевидно, вот и накопилось.

А свидание-то вышло не только познавательным, но и для душевного равновесия очень полезным.

Улыбку удалось сдержать с трудом.

Змеев, правда, тоже использовал «концерт» себе на пользу. Вот только не отдавал он ничего, мужчина рядом поглощал. Почти проглотил все то, что я так тщательно ему демонстрировала. Так вот что тебя привлекает? Смерть, что стоит за спиной? Тьма, что окружает коконом? Ад, что таится внутри?

А твой ад, он какой? Такой же, как мой, или другой?

Змеев-Змеев…

Моя рука осталась лежать на сгибе его локтя, я расслабилась и действительно позволила себе насладиться голосом райской птички.

Забавными дорогами ведет нас судьба, путанными, непредсказуемыми, ломанными. Встреча, еще вчера казавшаяся ничего не значащей, может оказаться ключевой, а главный персонаж вдруг отойти на задний план, как в театральной постановке гениального глупца или глупого гения.

Ярослав тоже постепенно расслабился, сытая удовлетворенная улыбка на миг растянула губы, но во взгляде все еще читался голод. Голод в его движениях, в том, как он резко нагнулся, поставив свой фонарь и мои туфли, как так же выпрямился, чтобы обнять рукой за талию, придвинуть еще ближе.

Я не сопротивлялась, не возражала. Пусть.

Через двадцать минут он переместился вновь, оказавшись за моей спиной. Девушка, судя по блеску в глазах и довольной улыбке, заканчивала петь.

— У тебя мурашки, — Волков невесомо провел по моей руке.

— Может быть, — «заторможено» ответила, постаравшись скрыть реакцию тела на прикосновение.

Пиджак лег на плечи, Змеев обнял меня двумя руками, по-прежнему стоя за спиной.

Что-то подсказывало, что он не до конца поверил в мое представление.

Пусть.

Девушка закончила петь спустя десять минут и в оглушительной тишине скрылась в темноте «Аптечного огорода». Ее ухода почти никто не заметил, зрители медленно приходили в себя, просыпались, обретали ясность взглядов, четкость движений. Они подхватывали свои фонари и двигались к выходу, все еще в легком забытьи.

Через десять минут мы остались со Змеевым вдвоем, в тусклом круге света от наших фонарей.

— Ты играешь не по правилам, — развернулась я в его руках. Развернулась медленно, потому что было действительно уютно и приятно. И я действительно была благодарна за этот вечер, за возможность избавиться от лишнего, расслабиться, не думать. Пусть и затеял Ярослав это все, преследуя свои цели.

Пусть.

— Ты не хотела от меня игры по правилам, — его ладонь опустилась мне на шею, большой палец гладил венку. — Ты не ждала от меня игры по правилам.

— Думаешь?

— Уверен, — усмехнулся мужчина. — Будешь отрицать?

— А смысл? — усмехнулась в ответ. — Большой, грозный, опасный.

— Это твое мнение обо мне?

— Его часть, — прикрыла глаза, поглаживания стали еще медленнее, еще осторожнее. От пиджака пахло ладаном, немного сигаретным дымом.

— Хорошо, пока хорошо, — он прикрыл на миг глаза. — Сейчас два часа ночи. Скажи, что мы делаем дальше?

— Вызови такси.

— Отвезти тебя домой? — все-таки спросил он.

— Нет. Вызови такси, — покачала головой. — Я поеду одна.

Ярослав кивнул, но с места не сдвинулся, рук не убрал, продолжая смотреть мне в глаза, я положила ладони на его грудь. Под правой ровно билось сердце. Я ощущала его каждой клеточкой прижавшегося разморенного тела. Он был почти горячий, закаменевший, словно его кости из металла, тело — из черного титана.

Мы так и стояли еще какое-то время, не делая попыток приблизиться, не пытаясь испортить все неуместным, пошлым поцелуем. Просто стояли, пока в его кармане не зазвонил мобильник.

Волков нахмурился, достал телефон и ответил на вызов, я предпочла отойти к самому краю пруда. Звонок в два часа ночи хорошим не мог быть по определению, а учитывая специфику его работы…

— Через полчаса буду, — бросил он, подходя ко мне.

— Дубов? Или Сухарев?

— Дуб, — отражение Ярослава в водной глади провело рукой по волосам. Он что-то набирал в телефоне, скорее всего вызывал машину.

— Пойдем, — я взяла его за руку, потянула к выходу, подхватив по дороге туфли, Волков поднял фонари.

В саду погасли все огни, даже те, что встречали нас у входа. Он полностью погрузился в сон, убаюканный птицей и ветром.

А Москва с другой стороны все так же шумела и кипела, переливалась огнями.

— Позвони мне, — посадив меня в машину, попросил Ярослав, — как доедешь.

— Напишу, — кивнула, скрыв усмешку.

Мужчина коснулся коротким поцелуем руки.

— Спасибо за вечер.

— Тебе спасибо, — улыбнулась.

Змеев отпустил мою ладонь, отступил на шаг, захлопнул дверцу, водитель завел мотор.

Через час я, как и обещала, написала Волкову, ответ пришел тут же: «Хорошо, спи». И это командное «спи» заставило снова усмехнуться.

Платье упало к ногам, туфли со сломанным каблуком остались валяться у порога, а я отправилась в душ. Спать действительно хотелось.