Отголоски тебя

8

Нэш

Я не мог усидеть на месте. Стоило задержаться хоть на секунду — воспоминания тянули вниз, словно болото. Поэтому я начал ходить. От двери клиники до начала коридора и обратно. Считал шаги каждый раз: тринадцать туда, тринадцать обратно.

А потом услышал крик Мэдди. И сработал инстинкт. Дверь кабинета ударилась о стену.

— Нэш! — резко окликнула Док.

Мне было плевать. Я видел только Мэдди. В три шага оказался рядом, обхватил ее лицо ладонями.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Все нормально.

— Ты закричала.

Она выдохнула:

— Это не крик. Просто… вырвалось. Ребра болят, но доктор должна осмотреть, чтобы понять, что там.

Я метнул в сторону Дока злой взгляд:

— Я привел ее сюда, чтобы ты помогла, а не причиняла боль.

Док вздохнула:

— Мне нужно было провести осмотр.

Я продолжал сверлить ее взглядом.

— Нэш… — укоризненно сказала Мэдди.

Док махнула рукой:

— Все в порядке. Я привыкла к его рыку. Давай сделаем рентген. Это покажет, есть ли перелом.

— Это не причинит ей боли? — процедил я.

— Совсем нет.

— Тогда ладно.

Мэдди тяжело выдохнула:

— Я сама могу отвечать, знаешь ли. У меня ребра сломаны, а не рот.

В ее голосе прозвучала искра. Черт, как же я был рад услышать ее огонь. В других обстоятельствах я бы рассмеялся.

Я сжал ее шею сзади, притянув чуть ближе:

— Просто переживаю за тебя, Мэдс.

Она смягчилась, уткнувшись в меня:

— Знаю. Давай сделаем снимок и пойдем отсюда.

— Сюда, — указала Док. — Нэш может подождать со мной в кабинке. Я же понимаю, что от него мы все равно не избавимся.

Мэдди хохотнула:

— Он лезет во все с детсадовских времен.

— Верю, — усмехнулась Док.

— Знаете, мне не нравится, что вы подружились, — проворчал я.

— Слишком поздно, — отрезала Док. — Она мне нравится.

Смех Мэдди прозвучал самым сладким звуком за весь этот день. Боже, как же я скучал по нему.

Она соскользнула с кушетки, и я заметил ее гримасу. Подошел ближе:

— Хочешь, понесу?

Она взглянула на меня с искорками в глазах:

— Я могу идти.

— Но тебе больно.

— Если ты подхватишь, станет еще хуже. Сейчас терпимо, только когда двигаюсь не так.

Я повернулся к Док:

— Ты выпишешь ей обезболивающее, правда?

Док закатила глаза:

— Да, Нэш. Как только исключу серьезные повреждения. Пойдемте.

Мы прошли в комнату с аппаратом.

— Место тебе знакомо, Нэш, — усмехнулась она.

— Он всегда был ходячей травмой, — вставила Мэдди.

— Если бы у меня была бонусная программа, он бы выиграл главный приз, — поддакнула Док.

— Вы обе ужасны, — нахмурился я.

Мэдди похлопала меня по груди:

— Потерпишь.

Док посмотрела на нее:

— Нет шансов, что ты беременна?

Мэдди побледнела:

— Нет. Ни малейших.

Док кивнула и поставила ее к аппарату:

— А ты — в кабинку.

Я поймал взгляд Мэдди:

— Все будет нормально?

— Да. Обещаю.

Я зашел в кабинку, но глаз с нее не сводил.

Через секунду Док присоединилась:

— Ты очень ее оберегаешь.

— Она моя лучшая подруга с пяти лет. А кто-то только что избил ее до полусмерти. А ты бы как поступила?

— Справедливо, — признала она и нажала кнопку. — Задержи дыхание.

Щелчок, жужжание.

— Дыши.

Еще два раза, в разных ракурсах.

— Готово. Возвращайтесь в кабинет. Я гляну снимки. Радиолог даст официальный ответ позже, но я смогу прикинуть.

— Спасибо, — сказала Мэдди.

Я обнял ее за плечи и повел обратно. У двери остановился:

— Тебе нужна помощь переодеться?

Щеки ее вспыхнули.

— Нет, я сама.

— Я рядом. Позови, если что.

Она кивнула и закрыла дверь.

Секунды тянулись вечностью. Я метался туда-сюда. Внутри будто что-то рвалось наружу, зверь, которому тесно в клетке.

— Можешь войти, — позвала Мэдди.

Я влетел через две секунды:

— Ты в порядке? Это сильно больно было?

— Я в порядке. Честно.

Но я видел напряжение вокруг глаз. Убрал волосы с ее лица.

— Прости, Мэдс. — Одного «прости» было мало. Внутри пульсировала ярость. Хотелось вырвать кишки тому ублюдку.

— Ладно, — сказала Док, заходя внутрь. — Я посмотрела снимки.

Мэдди отстранилась, и я тут же почувствовал холод от ее отсутствия. Ту самую жизненную теплоту, без которой я так долго жил.

— Хорошие или плохие новости? — спросила Док.

— Плохие, — ответила Мэдди.

— У тебя три сломанных ребра.

Три. Эта мразь пнул ее так сильно, что сломал три ребра. Перед глазами мелькнул ее образ, искаженный болью, умоляющий его остановиться.

— А хорошие? — поторопила Мэдди, будто почувствовав, как сгущается во мне тьма.

— Это простые переломы, заживут сами. К сожалению, тут особо ничего не сделаешь — только покой и никаких нагрузок. Я хочу видеть тебя через неделю. Выпишу два рецепта: противовоспалительное и обезболивающее. Станет легче.

Док достала блокнот, написала и протянула листок.

— Аптека уже закрыта, я дам тебе первую дозу здесь. Ужинала?

Мэдди покачала головой.

— Возьми с собой, выпьешь после еды. — Док достала ключ. — Сейчас вернусь.

Мэдди посмотрела на меня:

— Ты в порядке?

— Я? В порядке?

— У тебя лицо «я сейчас все разнесу».

Я с трудом дышал ровно:

— А ты меня винишь? Док только что сказала, что у тебя три сломанных ребра, и все, о чем я думаю, — как ты их получила.

Мэдди шагнула ближе, ее ладони едва коснулись моего лица.

— Не думай об этом. Все позади, и я иду на поправку.

— Нам нужно подать заявление.

Мэдди отшатнулась:

— Нет.

Я уставился на нее:

— Тебе хотя бы нужно постановление о защите.

— И что это даст, кроме того, что Адам узнает, где я? Сейчас он понятия не имеет. А это держит меня в куда большей безопасности, чем клочок бумаги. Ты лучше многих должен это понимать.

Я стиснул зубы так, что хрустнуло. В чем-то она была права. За годы работы в полиции Сидар-Ридж я видел: ордер на защиту мог только подлить масла в огонь. И еще сообщал насильнику, где находится жертва. Не всегда это было правильным решением, но зачастую — единственным.

— Это даст нам возможность действовать, если он появится здесь. А с документами от Дока ты смогла бы подать в суд.

В глазах Мэдди мелькнули тени:

— Я знаю, что суд делает с человеком. Я не хочу снова через это пройти.

Боль отразилась в груди эхом. Она и так прошла слишком много. Я тяжело выдохнул:

— Ладно. — Это шло вразрез со всем, во что я верил, но я не смог надавить. — Подумай хотя бы о постановлении?

— Конечно, подумаю.

Это было все, что я мог у нее попросить.