Открывая двери

Глава 10. Автомобильная трасса. Мила

— Он скоро будет? — хожу туда-сюда по кабинету Антона.

Длинное бежевое платье с рукавами растягивается в районе ног из-за широких шагов. Нервозность заполняет каждую клеточку тела. Сердце так сильно стучит в груди, что становится страшно, вдруг оно вот-вот выпрыгнет. У меня даже ладони вспотели.

Не понимаю, почему я настолько сильно переживаю. Все-таки это дело Антона, а не мое. Но, блин, не могу успокоиться, и все тут. Гормоны, видимо.

— Прекращай мельтешить, — Антон, сидящий за своим столом, в черной рубашке и такого цвета брюках выглядит абсолютно умиротворенным. Будто не его сейчас ждет очередная “схватка”. — Мила-а-а, — он тянет мое имя, привлекая внимание. — Все пройдет нормально. Не переживай.

Бросаю на него быстрый взгляд.

У меня тут же перехватывает дыхание.

Черт! Почему он такой… красивый?

Темные волосы, как обычно, собраны в хвост. Острые черты лица делают Антона невероятно мужественным. Чернота одежды оттеняет фарфоровую белизну кожи. А губы, даже несмотря на то, что поджаты, кажутся идеально выточенными.

Рот тут же наполняется слюной, глаза затягивает поволока. Резко становится… жарко.

Переминаюсь с ноги на ногу. Облизываю губы.

Антон, не сводящий с меня пристального взгляда, мигом напрягается. Его черты лица еще больше заостряются, глаза сужаются.

— Мила, — едва не рычит он, явно, чувствуя желание, которое ни с того ни с сего охватило мое тело. — Блядь, — прикрывает глаза, похоже, пытается сдержаться. — Так и знал, что не нужно брать тебя с тобой, — стискивает кулаки до побеления костяшек.

После боя Антон не отпускал меня всю ночь. Хорошо, что ему на следующий день нужно было показаться на работе, подготовить последние документы перед встречей с отцом Стаса, иначе мы бы вряд ли вообще выбрались из кровати.

Вот только, просидев весь день дома, я поняла, что больше не хочу мерить квартиру шагами, особенно, зная, что у Антона проблемы на работе. Конечно, можно было пойти куда-нибудь развлечься. Но мозг отказывался соображать. Тревога не отпускала меня. Поэтому сегодня вместо того, чтобы спокойно отпустить Антона из дома, я напросилась с ним.

Сначала он попытался отговорить меня, но стоило мне состроить обиженную моську, Антон сдался. Я, конечно, обещала ему не мешать, сидеть тихо, как мышка, но, похоже, держать себя в руках у меня не получается.

Блин, да, что со мной такое? Куда делось мое обычное самообладание и внутреннее спокойствие, которым я славилась? Неужели, время, проведенное с Антоном, изменило меня до неузнаваемости? Или это просто вылезло истинное “я”?

Как бы там ни было, мне, и правда, нужно прийти в себя и успокоиться.

— Прости, я больше не буду тебя отвлекать, — быстро подхожу к дивану и плюхаюсь на него.

— Все нормально, — Антон медленно открывает веки. Откидывается на спинку кресла, затылком прислоняется к подголовнику. — Ты, конечно, очень меня отвлекаешь, милашка, — его уголки губ ползут вверх, — но это даже хорошо, — тяжело вдыхает.

— Ты тоже волнуешься, — не спрашиваю, констатирую.

Только сейчас понимаю, настолько Антон переживает. Его плечи напряжены, а дыхание слишком глубокое, словно он держится из последних сил. Еще никогда я не видела Антона настолько встревоженным. Даже когда его снимали с поста генерального директора, он не был таким напряженным.

— Этот человек вырастил меня… — тихо произносит он. Я дергаюсь, собираясь броситься к нему, чтобы утешить, но замираю, когда Антон снова начинает говорить: — Я же вроде рассказывал, что после гибели отца, Сергей Анатольевич взял меня к себе. Поэтому кажется, что я его предаю, — Антон ставит локоть на подлокотники, склоняет голову набок и трет переносицу.

— Разве у тебя есть выбор? — медленно поднимаюсь и все-таки иду к Антону. Я бы не смогла усидеть на месте, даже если бы хотела.

Антон… мой будущий муж не сводит с меня глаз, а стоит мне приблизиться, хватает за талию и притягивает к себе на колени. Устраиваюсь удобнее, обнимаю его за шею. Теперь понимаю, почему я была непреклонна утром. Просто не хотела оставлять Антона одного. Я же видела, как ему тяжело.

— Нет, иначе компании придет конец, — Антон зарывается носом в мои волосы, шумно, медленно втягивает в себя воздух. — Но это не меняет того факта, что Сергей Анатольевич забрал меня, а потом еще и терпел наши со Стасом выходки. Мы были еще теми занозами в заднице, — усмехается. — Постоянно спорили, придумывали новые “развлечения”, даже из дома пару раз сбегали.

Не могу сдержать улыбку, когда представляю двух подростков, вечно влипающих в неприятности.

— Вы совсем не изменились, — хмыкаю, крепче прижимаюсь к Антону. — Чего только стоит ваш спор с дверями, — произношу, а у самой желудок стягивается в тугой узел.

Антон ожидаемо напрягается. Не проходит и мгновения, как он отодвигает меня от себя, после чего заглядывает мне в глаза:

— Что ты сказала? — в его глазах мелькает страх.

Широкая улыбка растягивается на моих губах. Он такой милый и… наивный.

— Ты думал, я не знаю о вашем со Стасом споре? — кладу ладонь ему на щеку, поглаживаю ее большим пальцем. — Мы не знаем… — приподнимаю бровь.

— Мы? — Антон непонимающе смотрит на меня.

— Я и Алиса, — прикусываю губу, чтобы не захихикать.

Глаза Антона широко распахиваются. Он смотрит на меня, словно олень на свет фар. Но вместо того, чтобы облегчить его ношу, я добавляю:

— Разве ты не заметил, что в последнее время, — прихожусь кончиком языка по губам, — все двери оказывались открытыми.

Антон судорожно втягивает воздух, сужает глаза. Его пальцы сильнее впиваются в мои бедра.

— Как давно ты знаешь? — цедит.

Из-за его предупреждающего взгляда, у меня внутри все сжимается, а к щекам приливает кровь.

— С гонок, — отвожу взгляд.

Краем глаза замечаю, что Антон поджимает губы, глубоко вздыхает.

— И молчала? — в его голосе не слышно ни единой эмоции.

Мне становится не по себе. Не думала, что придется оправдываться. Тем более, весь этот балаган начала не я. Да, мы с Алисой хотели отомстить, но стоит признать — из нашей затеи ничего не вышло.

— Я ждала, когда ты сам все расскажешь, — убираю руки от него. — Сначала жутко обиделась, — кладу их на колени, переплетаю пальцы. Скольжу по ним взглядом — Тем более, контракт… — замолкаю, не могу выдавить из себя ни слова.

— Контракт? — Антон поднимает руку, пальцами дотрагиваться до моего подбородка, поворачивает голову к себе.

Прикусываю язык. Черт. Откуда взялась нерешительность? Я же вроде бы сама завела этот разговор.

— Ну да. Тот, который ты заставил меня подписать, — тяжело сглатываю.

Желудок в страхе сжимается.

Антон пару секунд ничего не говорит, после чего одной рукой обнимает меня за талию, а второй — чуть отстранившись от спинки офисного кресла, тянется к столу. Выдвигает верхний ящик, что-то оттуда достает. Принимает прежнее положение и кладет мне это «что-то» на колени.

Опускаю взгляд. Хмурюсь, когда вижу знакомую черную папку.

— Открой, — чеканит Антон.

Вздергиваю голову, смотрю на него. Антон всего секунду не проявляет никаких эмоций, после чего уголок его губ ползет вверх. Он указывает подбородком на мои колени.

Снова сосредотачиваюсь на папке, дрожащими пальцами тянусь к ней. Открываю ее. Шок пронзает тело. Не могу пошевелиться. Не могу дышать.

— Ч-что это? — снова смотрю Антону в глаза.

— Контракт, — твердо произносит он.

— Но это же… — невольно касаюсь бумаг, разорванных на мелкие кусочки. — Когда ты это сделал?

— После тех самых гонок, — пожимает плечами, — когда понял, что ты и без него согласилась стать моей.

Пару секунд не двигаюсь, а в следующую — бросаюсь на шею к любимому, злосчастные клочки бумаги слетают с колен, разлетаются по полу, но мне плевать, я целую Антона.

Вот только пробраться языком ему в рот не получается, потому что Антон отстраняется.

— Мила, послушай… — строго произносит он.

Мотаю головой.

— Это ты послушай, — посылаю Антону нежную улыбку. — Я знаю, что у нас все началось со спора. Но ты ведь любишь меня, да?

— Естественно! — взрывается Антон, вдавливая меня в себя.

— Тогда предлагаю все забыть. Какая разница, как все началось. Главное то, что мы чувствуем друг к другу сейчас, согласен? — выпаливаю на одном дыхании.

Антон смотрит на меня долго, пронзительно. Такое чувство, словно пытается проникнуть ко мне в голову. Но не проходит несколько секунд, как расслабляется.

— Откуда ты такая взялась? — в его глазах светится… любовь.

У меня в груди разливается тепло.

— Забыл? Ты чуть не сбил меня на своей машине, — коварно усмехаясь.

Антон хмыкает

— Это ты бросилась мне под колеса, — на его лице появляется хищное выражение, а меня бросает в жар. — Знаешь, я кое о чем жалею…

— О чем? — едва выдавливаю из себя два слова, между ног становится влажно от его проникновенного шепота.

Вот только ни ответ на свой волос, ни своего мужчину я не успеваю получить, потому что дверь в кабинет с грохотом распахивается.

Резко оборачиваюсь и моментально “остываю”.

На пороге стоит отец Стаса. И выглядит он злым, как черт.

— Что это такое? — Сергей Анатольевич, одетый в мятый серый костюм, врывается в кабинет, быстро размашистыми шагами пересекает пространство, бросает на стол какие-то бумаги, после чего упирается в него ладонями, нависая над столешницей.

Несколько раз моргаю. Шок постепенно проходит, и я понимаю, что до сих пор сижу на коленях Антона. Резко вскакиваю, отхожу на пару шагов от надвигающейся бури.

— Заявление на увольнение, — Антон выпрямляется в кресле. — Вам нужно только подписать, чтобы спокойно выйти на пенсию.

Сергей Анатольевич с силой поджимает губы, краснеет как рак.

— Как. Это. Понимать? — произносит каждое слово отдельно.

Антон расправляет плечи.

— Сергей Анатольевич, присядьте, — он указывает рукой на кресло для гостей. Мужчина, похоже, даже не собирается двигаться. — Как пожелаете, — Антон выдыхает. — В общем, мне в руки попала не очень хорошая информация, — крутится на кресле, выдвигает тот же ящик, где лежал наш контакт. Достает еще одну черную парку, пододвигает ее к Сергею Анатольевичу. — Откройте, — откидывается на спинку кресла, сжимает подлокотники.

Антон переживает, хоть и пытается сохранить бесстрастное выражение лица. Аккуратно подхожу к нему, стараясь не привлекать к себе внимание, кладу руку на крепкое плечо, несильно сжимаю. Любимый заметно расслабляется.

Сергей Анатольевич еще пару мгновений смотрит на Антона, пренебрежительным взглядом проскальзывает по мне, после чего хватает папку, раскрывает ее, достает документы.

Понятия не имею, что там. Но судя по тому, как резко белеет лицо мужчины, что-то серьезное. Сергей Анатольевич быстро пролистывает документы, вчитываясь только в некоторые страницы, после чего плюхается в кресло. Весь его пыл исчезает, словно по щелчку.

— Как это попало тебе в руки? — он поднимает забитый взгляд на Антона.

— Денис, — коротко отвечает мой мужчина.

Сергей Анатольевич хмыкает.

— Ясно, — трет переносицу. — Вот черт! Если бы я столько знал... Нужно было мне к нему обратиться.

— Нужно, — чеканит Антон, накрывает мою ладонь, лежащую у него на плече. — Как вы понимаете, если бы эта сделка была заключена, наша фирма долго не протянула… ее бы ждала участь, как и тех, — указывает подбородком на бумаги, все еще сжатые в руке Сергея Анатольевича.

— Я не думал, что… — начинает говорить мужчина, но резко прерывается. — Черт, мы бы реально все потеряли, — откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза.

Разжимает пальцы, бумаги веером падают на пол.

— Да, эти ребята славятся рейдерскими захватами нового поколения, — Антон легко сдавливает мои пальцы. — Еще чуть-чуть и… — ему не нужно договаривать, и так все понятно.

— Как я мог так оплошать? — тихо спрашивает Сергей Анатольевич, словно у себя самого.

— Каждый мог бы оказаться на вашем месте, — тепло произносит Антон, явно, пытаясь утешить мужчину, который заменил ему отца.

Сергей Анатольевич распахивает веки.

— Но не ты, — криво улыбается, в его глазах мелькает… уважение. — Слава бы гордился тобой.

Антон ощутимо вздрагивает. Я же правильно поняла? Речь идет о его отце.

— Спасибо, — сипит Антон, прокашливается. — Я уже заключил сделку с китайцами, — снова огорошивает мужчину, который и так получил удар.

Несколько мгновений молчания кажутся вечностью. По коже то и дело бегают мурашки, во рту пересыхает. Я знаю, что эту сделку Антон готовил много дней, не хотелось бы, чтобы его старания обесценили.

— Николай, наверное, рад до безумия, — в итоге, спокойно произносит Сергей Анатольевич. Выдыхаю. — Он уже начал разработку своего супер-пупер лекарства? — выгибает бровь. Антон кивает. — Хорошо, — звучит немного отстраненно. Мужчина переводит взгляд на окно, смотрит долго, прежде чем снова обратить внимание на Антона. — Значит, хочешь, чтобы я ушел? — спрашивает удивительно равнодушно.

Задерживаю дыхание. Антон напрягается.

— Вы останетесь в совете директоров и, в любом случае, будете иметь влияние на компанию, — в голосе Антона слышится сталь. — Но…

— Но пора давать дорогу молодым, — заканчивает за него мужчина.

Не знаю, что повлияло на Сергея Анатольевича. Возможно то, что он чуть не совершил фатальную ошибку и едва не угробил компанию. А может, мужчина просто устал, по крайней мере, он выглядит изможденным. Сергей Анатольевич, отстранив Антона, остался же без поддержки. Может быть, мужчина понял, что возраст уже не тот, чтобы в одиночку руководить такой большой компанией.

На самом деле, нет разницы, что именно послужило причиной, главное, Сергей Анатольевич произносит:

— Давай все обсудим.

У меня с плеч будто груз спадает. Уверена, что у Антона тоже. Грандиозного скандала, которого мы оба ждали, не случилось — это главное.

Наклоняюсь, шепчу Антону на ухо, что я рядом, после чего иду к дивану. Теперь, не сомневаюсь, все будет хорошо.

Проходит не меньше трех часов, прежде чем мужчины заканчивают все обсуждения. За это время узнаю, что жена давно “пилит” Сергея Анатольевича, жалуясь на нехватку внимания. Когда же мужчина остался у руля в одиночку, все стало только хуже. Мать Стаса чуть на развод не падала. Видимо, Сергей Анатольевич уже сам начал подумывать об уходе, но гордость не позволяла решиться на последний шаг. Поэтому, когда Антон сделал свой ход, мужчина не сильно сопротивлялся. Последней каплей в принятии решения стал контракт, который отец Стаса так упорно пытался заключить и который чуть не утащил фирму на дно.

В итоге, мужчины приходят к выводу, что им нужно еще как минимум пару месяцев, чтобы Сергей Анатольевич передал все дела Антону.

— Кстати, ты не хочешь поднять вопрос об исключении из совета директоров своей матери? — вдруг спрашивает мужчина, поднимаясь на ноги.

— Вы меня поддержите? — Антон тоже встает, его брови ползут вверх.

— Да, — Сергей Анатольевич кивает. — Я ее не трогал, потому что думал, что вы помиритесь. Но, когда тебя отстранили, а она укатила на горнолыжный курорт с очередным ухажером, вместо того, чтобы поддержать сына, понял, что ничего хорошего из моей затеи не выйдет, — сожаление мелькает на лице мужчины.

— Ее не изменить, — в голосе Антона звучит грусть. Он выходит из-за стола, огибает его и останавливается напротив отца Стаса. — Спасибо за все, — произносит слишком неожиданно, даже из меня выбивает весь воздух.

Прекрасно понимаю, он говорит не только о сегодняшнем дне.

— Не за что, — Сергей Анатольевич улыбается, видимо, тоже все осознавая, протягивает руку.

Антон тут же ее пожимает.

Мужчины обмениваются долгими взглядами, прежде чем Сергей Анатольевич направляется к выходу, распахивает дверь. Но уже переступив порог, мужчина оглядывается через плечо и смотрит на… меня.

— Ты хорошо на него влияешь, — подмигивает, а уже после этого закрывает за собой дверь.

У меня в груди разливается тепло.

Сергей Анатольевич меня одобрил, и это, правда, приятно. Но… это он еще не знаком с Алисой.

Пока я смотрю на закрытую дверь, Антон подходит ко мне. Поднимаю голову, вглядываюсь в его лицо. Вижу любовь, которая светится в родных глазах, и широкую улыбку.

— Я же говорил, что ты, милашка, понравишься любому, — усмехается Антон и протягивает мне руку. — Поехали. Осталось еще одно дело. Я не хочу ни о чем жалеть.

— Куда мы едем? — спрашиваю в который раз.

— Увидишь, — талдычит Антон, одной рукой контролируя руль, а вторую — положив мне на бедро.

Раздражение зудящей волной прокатывается под кожей.

Фыркаю, демонстративно складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну, за которым уже потемнело. Но ничего нового не замечаю, лишь лесной массив, то и дело мелькающие фонари и бескрайняя дорога.

Сначала мне было любопытно, куда мы с Антоном направляемся, только спустя час пути, неизвестность стала бесить.

Сейчас же раздражение достигло своего апогея.

Ненавижу неизвестность!

Терпеть не могу сюрпризы!

Шумно выдыхаю, прикрываю глаза.

Похоже, из-за беременности я стала слишком нервной. По идее, мне нужно успокоиться, расслабиться и довериться Антону. Вот только у меня ничего не выходит.

Единственное желание, которое я испытываю на данный момент — узнать, о чем же Антон жалеет. На этом все!. Сначала я не понимала, что меня смущает, но спустя полчаса я, наконец, стала догадываться — кажется, Антон жалеет о нашей встрече.

Ведь мы едем по похожей трассе, на которую меня отвез брат в ту роковую ночь, чтобы “поймать лоха и отжать его тачку”.

— Мила, прекращай дуться, — по заигрывающему голосу Антона слышно, что у него хорошее настроение.

А мне не до смеха! Внутри все сжимается от тревоги.

Все-таки гормоны делают меня слишком мнительной. Антон любит меня, я это точно знаю. Он ни раз признавался мне в своих чувствах и, конечно, доказывал их действиями. Жаль только, что сейчас этот факт не придает уверенности. Мне не удается выбросить из головы мысли, что меня вот-вот высадят на трассе и выбросят, как никому не нужную куклу.

— Милашка, — Антон сжимает мое бедро, — хватит уже, — поглаживает, кончиками пальцев забирается под платье, двигается все выше, выше и… выше.

Задерживаю дыхание, когда Антон касается кромки моих трусиков, спрятанных под капроновыми колготками, поглаживает.

Настоящая лава разливается по венам. Прислоняюсь затылком к подголовнику, прикрываю глаза. Раздвигаю ноги шире, предоставляю Антону больше места для маневра.

Дышу тяжело, порывисто. В ушах отдается стук сердца, но я все равно слышу шумный вдох Антона.

— Блядь! Что ты со мной делаешь? — он с силой нажимает на мои складки, сквозь ткань находит клитор, начинает кружить. Стон срывается с моих губ. Машина виляет. — Твою же мать, милашка! Нет! Мы почти приехали! — Анатон так резко убирает руку, что я не могу сдержать разочаронно выдоха.

Распахиваю веки, с обидой смотрю на Антона. Хочется плакать. Я сейчас, как секс-юла, — стоит до меня дотронуться — сразу завожусь.

Гормоны — штука страшная!

Но не успеваю выкатить Антону претензию в духе “если обрюхатил, то удовлетворяй потребности”, как визг тормозов закладывает уши. По инерции упираюсь руками в торпеду. Ремень безопасности врезается в грудь. Делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю. Страх, который мигом наполнил тело, начинает постепенно таять. Тяжело сглатываю.

Всего мгновение сижу в таком положении, в шоке уставившись на свои колени, а в следующее — слышу хлопок двери. Вздергиваю голову. Вижу, как Антон огибает машину, распахивает мою дверь.

Не ждет, пока я выйду сама. Наполовину забирается в салон, отстегивает мой ремень безопасности, вытаскивает меня на холод улицы.

— Какого…? — начинаю тираду, стоит почувствовать асфальт под ногами, но Антон прикладывает указательный палец к моим губам.

— Узнаешь, это место? — спрашивает, делая шаг в сторону.

Хмурюсь. Оглядываюсь.

Мы находимся посреди пустынной дороги, обрамленной лесом.

— Эм… нет, — снова сосредотачиваюсь на Антоне.

— Нет? — он выгибает бровь, тянет меня на себя, ведет к капоту. — Тогда давай я тебе расскажу, где мы находимся, — заставляет опереться на него ягодицами. Сам же прижимается ко мне бедрами. Животом чувствую твердый член Антона, дрожь огненной волной проносится по телу. Желание мигом возвращается. — Именно здесь… — произносит любимый прямо мне в губы, — мы встретились, — коротко целует, после чего отступает и резко разворачивает меня.

— Как… — хочу задать какой-то вопрос, но он тут же вылетает из головы, когда Антон надавливает мне на спину.

Ложусь животом на капот. Холод металла вмиг просачивается под одежду. Разгоряченная кожа покрывается мурашками.

Судорожно втягиваю воздух, но он моментально покидает тело, когда Антон поднимает платье до талии, одним рывком стаскивает колготки вместе с трусиками и… шлепает.

Звон доносится до охваченного похотью разума. Кожу обжигает. И это… мне… нравится.

В следующую секунду чувствую вес Антона на себе. Его руки стискивают мои бедра. Горячее дыхание обжигает ухо.

— Знаешь, о чем я желаю? — рычит Антон, при этом трется членом между моих ягодиц. — Я жалею о том, что не трахнул тебя тут в первый же день!

Ловлю ртом воздух, когда Антон резко отстраняется. Слышу “вжик” молнии, замираю, жду. Вот только… больше ничего не происходит. Лишь прохладный ветерок обдувает ягодицы.

Меня обуревает желание повернуться, посмотреть на мужчину, который занял главное место в сердце, но рука, все еще лежащая на пояснице, не дает двинуться.

— Антон, — бормочу недовольно, начиная возиться на капоте машины.

Слышу шумный вдох и… снова все.

Понимаю, что здесь. Я лежу на капоте машины разгоряченная, открытая посреди трассы, а этот гад… медлит.

Возбуждение еще до не конца схлынуло, но я все равно ощущаю, как раздражение попадает в вены, вытесняя его.

— Антон! — упираюсь ладонями в холдный капот, собираюсь подняться.

Вот только стоит мне пошевелиться, как чувствую обжигающий шлепок по той же ягодице.

Судорожно втягиваю в себя воздух. Нежная кожа горит, даже холодный ветер не может ее остудить.

— Лежи спокойно, — рычит Антон. — Дай насладиться видом.

Как только до меня доходит смысл его слов, возмущение заполняет каждую клеточку тела. Я тут лежу изнывающая от желания под натиском гормонов, а Антон, видите ли, наслаждается видом. Ну не охренел ли?

— Если ты меня сейчас же не трахнешь…

Слова застревают в горле, когда очередной шлепок заставляет меня вздрогнуть. Бедная ягодица так сильно горит, что невольно ерзаю по капоту. Но… где-то на краю сознания ловлю себя на мысли — мне нравится. Черт! Я с Антоном точно стала извращенкой! Раньше у меня никогда не возникало желания быть отшлепанной. А сейчас… хочу еще.

— Я главный! И я решаю, когда тебя трахнуть! — Антон дотрагивается кончиками пальцев саднящей кожи.

Не проходит и мгновения, как он соскальзывает рукой между ног и едва ощутимо касается моих складок. Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Не сомневаюсь, влага сочится из меня. Жар разливается по венам. Низ живота то и дело сжимается.

Становлюсь на носочки, выгибаюсь, оттопыриваю попку. Уже не словами, а делом показываю, чего на самом деле желаю.

— Твою мать, милашка, — Антон ныряет в меня пальцем. — Ты хоть знаешь, насколько прекрасна, — начинает двигать им, медленно, тягуче. — Везде прекрасна, — добавляет второй палец, — особенно здесь, — чуть ускоряется. Глаза сами по себе закрываются. Дыхание застревает в груди. Ногтями пытаюсь впиться в металл, но ничего не получается. Ногти то и дело соскальзывают. — Такая розовая, — Антон останавливается и тут же толкается вновь, — такая влажная, — очередной толчок, — такая вкусная.

Он вытаскивает пальцы из меня. Даже возмутиться не успеваю, как давление со спины исчезает, и я чувствую язык на своей дырочки.

Антон не щадит меня. Он с такой силой втягивает в рот клитор, что тело пронзает огненной стрелой.

Дергаюсь. Хватаю воздух. Царапаю капот. Антон сосет клитор жестко, яростно. Перекатывая его языком. Я ничего не чувствую, кроме ошеломляющего удовольствия, которое пронзает тело. Перед глазами темнеет. Не проходит и секунды, как появляются звезды. Звезды, мать их! Кожа зудит, кончики пальцев покалывают. В голове стоит гул от шума крови, бегущей по венами, и бешенного сердцебиения. Меня словно к электричеству подключили, настолько я заведена.

Но Антон на этом не останавливается. Он к своему идеальному рту добавляет пыльцы. Входит в меня сразу двумя… или тремя… неважно. Главное, что жестко, глубоко. Вдобавок сжимает клитор губами, языком щелкает по нему.

Вздрагиваю. Низ живота стягивает в тугой узел.

Антон повторяет толчок и щелчок.

Напрягаюсь. Хочу вздохнуть, но не могу.

Пальцы снова жестко врываются в меня, только вместо того, чтобы в очередной раз «щелкнуть», Антон снова всасывает в себя клитор, да с такой силой, что меня заливает огненной лавой. Оргазм невероятной мощи сотрясает тело. Кажется, я горю изнутри. Дрожу. Вся превращаюсь в сплошное удовольствие. Прикрываю глаза, наслаждаюсь.

Вот только прийти в себя мне не удается. Не проходит и мгновения, как чувствую сильные руки на своих ягодицах.

— Мы еще не закончили, — Антон на мгновение отстраняется, а в следующее — жестко входит в меня.

Меня сотрясает еще один оргазм. Лава чуть меньшей силы заливает вены. Тело ощущается невесомым. Кожа покрывается мурашками.

Кажется, единственное, что могу чувствовать — потрясающие толчки Антона, которые заставляют сгорать изнутри.

Мой мужчина двигается размашисто, жестко. Так, будто ему нужно забрать всю меня.

Только он, похоже, забыл, что я и так его. Хотя сейчас это неважно. Главное, лишь то, что член Антона сначала почти полностью покидает меня, но не проходит и мгновения, как он врывается в мое тело на всю длину.

— Ты моя! — рык Антона прорывается сквозь шум в ушах. — Повтори!

Открываю рот, но все, что из меня вырывается — протяжный стон из-за очередного толчка. Мысли превращаются в желе. Ничего не соображаю. Совсем.

— Не слышу, — сильный шлепок заставляет меня вздрогнуть, опаляет кожу. Я и так горю, но сейчас вообще пылаю. Становлюсь настолько влажной, что хлюпающие звуки разносятся по трассе. Антон хмыкает и… останавливается. Разочарованный стон срывается с губ. — Ты должна сказать мне, — рычащие нотки отчетливо слышны в напряженным голосе Антона. Он явно еле сдерживается. Не понимаю почему. Хочет поиздеваться надо мной? Тогда он ошибся с методом. У меня тоже есть… оружие. Сжимаю Антона внутри. Он шипит. Но не двигается. Повторяю движение. — Блядь, — выдает Антон и… выходит из меня. Слезы наполняют глаза. Нет. Только не это. Я заведена до предела. — Пока не скажешь, никакого продолжения, — не сомневаюсь, что угроза реальная.

— Что я должна сказать? — сиплю от эмоций. Антон уже подвел меня к обрыву. Я либо спрыгну с него и растворюсь в удовольствии, либо сойду с ума.

Антон снова ложится на меня. Чувствую между ягодиц его твердый член, напрягаюсь… жду.

— Ты должна сказать, что моя, милашка, — Антон проникновенно шепчет мне на ухо.

Его слова, наконец, укладываются в моей голове, и я вздыхаю. Господи, он еще и сомневается? Но если ему это нужно, то…

— Я твоя, — бормочу, Антон тут выпрямляется. — Твоя! — кричу, когда чувствую жжение от очередного шлепка. Хорошо хоть по другой ягодице.

— Для симметрии, — Антон словно читает мои мысли.

Секунду ничего не происходит, а в следующую — Антон хватает меня за плечи, тянет на себя. Поддаюсь, выпрямляюсь. Антон разворачивает меня, сажает на капот. Опираюсь за своей спиной на руки, чтобы не упасть, смотрю на своего мужчину. Он устраивается между моих ног, хватает за бедра, притягивая к самому краю, заглядывает мне в глаза.

— А я твой, — входит одним толчком, — навсегда, — целует меня, проникая языком в мой рот.

Прикрываю глаза, отвечаю Антону. Наслаждаюсь. Поцелуй удивительно мягкий, а толчки жесткие. Диссонанс быстро подводит меня к краю, от которого я недалеко отошла.

Внизу живота все стягивается в одну точку.

Антон прерывает поцелуй. Веки тяжелые, но я все равно распахиваю их. Заглядываю в любимые глаза напротив, а в следующую секунду опускаю взгляд. Наблюдаю за тем, как Антон идеально меня растягивает. Его толстый член входит в меня до основания, заставляя вздрагивать и стонать в голос. Руки почти не держат, трясутся. Тело напоминает оголенный нерв. Мысли снова становятся вязкими, тягучими. Все, о чем могу думать — еще чуть-чуть, и я сорвусь с обрыва. Снова.

— Смотри на меня, — звенящий от напряжения голос Антона проникает в разум. Мне требуется время, чтобы сообразить, что любимый от меня хочет, но я все-таки поднимаю голову и… теряюсь в бездне чувств, которые горят в глазах Антона. Там и любовь, и желание, и нежность. Есть даже доля страха, но она исчезает с очередным толчком и моим стоном.

— Я люблю тебя, — шепчет Антон, — вас… — добавляет спустя секунду, заставляя тепло растечься в груди.

— И я… — хриплю, — люблю, — напрягаюсь, когда Антон касается и без того чувствительно клитора.

Узел внизу живота натягивается до предела. Дыхание застревает в груди. Взгляд размывается.

Антон выходит почти до конца и… толкается внутрь с такой силой, что едва не пронзает меня насквозь. Но этого ему мало, он сжимает клитор двумя пальцами, скручивает его.

Кричу.

Внизу живота все взрывается. Огненная волна заливает тело. Меня трясет, трясет, трясет…

Удовольствие заполняет каждую клеточку тела, заставляя взлететь… Заставляя, потерять себя.

Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не чувствую… Хотя нет, я чувствую все. А главное, я испытываю неземное счастье из-за того, что я встретила Антона.

Спокойствие и защищенность из-за того, что он всегда будет со мной.

И любовь… Господи, как же я его люблю… люблю… люблю…

— Я тоже люблю тебя, — Антон еще раз толкается в меня и наконец изливается.

Всего мгновение стоит, не двигаясь, после чего притягивает меня к себе, крепко-крепко обнимает. Кладу голову ему на плечо, обнимаю в ответ. Расслабляюсь, чувствую, что выдохлась. Антон выжил из меня все соки, это было потрясающе. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Антон отстраняется. Заглядывает мне в глаза, убирает явно взлохмаченные волосы от моего лица и целует в нос.

— Люблю тебя, — повторяет в который раз и нежно улыбается.

— Ты доволен? Больше ни о чем не жалеешь? — спрашиваю, чувствую, что если Антон не посадит меня в машину, то с места не сдвинусь. Сил попросту нет.

Улыбка Антона перерастает в ухмылку.

— Больше ни о чем не жалею, — кладет ладонь мне на щеку, проходится кончиком большого пальца по моим губам. — Все прошло как надо. Здесь все началось, здесь и должно… продолжится, — максимально приближается к моему лицу, обдает губы горячим дыханием, еще мгновение смотрит мне в глаза и целует.

Закидываю руки на шею Антона, отвечаю на поцелуй.

Он прав. У нас все продолжается… будет продолжаться до конца наших дней.