Открывая двери

Глава 6. Кабинет Антона. Мила

— Привет, сестренка, — Саша в порванной серой рубашке и грязных джинсах стоит, прислонившись плечом к стене университета.

Но даже не его одежда привлекает мое внимание. Куда больше меня волнуют синяки и ссадины на лице брата. Какие-то уже пожелтели, а некоторые совсем свежие. Хорошо, хоть рваные раны на брови и губе покрылись корочкой. Если бы не сальные рыжие волосы, массивная, мускулистая фигура, то я, возможно, его даже не узнала бы.

Не могу пошевелиться. Как стояла с прикрытым рукой ртом, так и стою. Кажется, стопы приросли к земле. Сердце болезненно сжимается в груди, пока смотрю на брата, на котором живого места нет.

— Что? Красавиц? — хмыкает Саша.

Уголок его губ дергается и сразу же возвращается на места, а из брата вырывается шипение.

Саша отталкивается от стены. Пару мгновений стоит, пошатываясь, после чего идет ко мне и… хромает.

Воздух застревает в груди, кожа холодеет, но стоит брату споткнуться, инстинктивно срываюсь с места. Сама не понимаю, как подлетаю к Саше, обхватываю его за талию. Пытаюсь перенести вес брата на себя, но тут же жалею, когда колени не выдерживают, подгибаются.

Стискиваю челюсти, призываю последние силы и помогаю все-таки Саше добраться до ближайшей лавочки, находящейся под высоким кленом. Облегчение волной прокатывается по телу, когда брат плюхается на нее.

Сажусь на краешек рядом с братом. Ноги трясутся, пальцы на руках подрагивают. Болезненное напряжение покидает плечи. Но не успеваю прийти в норму, как мышцы снова деревенеют от плохого предчувствия, когдаслышу хрип Саши:

— Как дела, Милка?

Моя спина тут же выпрямляется. Пальцами впиваюсь в бедра, обтянутые джинсами. Сглатываю ком, образовавшейся в горле.

— Все хорошо, — бормочу. — Что у тебя случилось? — спрашиваю тихо.

Не уверена, что хочу получить ответ. Наша последняя встреча с братом прошла, мягко говоря, не очень. Внутри все до сих пор сжимается, когда вспоминаю, что Саша выбрал не меня, а своих дружков угонщиков. И это после того, как я стольким пожертвовала, чтобы вытащить его из неприятностей.

А были ли они… эти неприятности? Ведь по словам Антона расписка, по которой квартира наших родителей ушла бы в оплату долга, не имела юридической силы. Прикусываю губу, пытаясь физической болью заменить душевную.

Горький смешок брата помогает мне выбраться из пучины мыслей.

— Ну как сказать? — краем глаза замечаю, как Саша поднимает голову к небу. Его избитое лицо тонет в тени дерева. — Связался не с теми людьми, — пожимает плечами.

Мотаю головой.

Я так и знала.

— Я даже в твоем молчании слышу осуждение, — хмыкает брат.

— Я… — хочу сказать, что не осуждаю, но тут же прерываюсь. — А знаешь, — поворачиваю голову и впериваюсь гневным взглядом в лицо Саши — он тоже смотрит на меня, — да, я осуждаю. Предлагала же уйти со мной. Твой долг был закрыт. Ты мог без последствий выбраться из трясины, в которой застрял. Но сам решил остаться, и к чему это привело? — под конец едва не кричу, указывая ладонью на его синяки.

Брат какое-то время сидит, не двигаясь, снова смотрит на небо, мелькающее между крупными кленовыми листьями, а спустя пару секунд ловит мой взгляд.

— А не расскажешь, как так получилось, что долг исчез? — рычащие нотки проскальзывают в его голосе. Дыхание прерывается, сердце пропускает удар. — Неужели твой дружок постарался? — брат сужает налитые кровью глаза. — Раздвинула перед ним ноги, да? — злобно выплевывает. А пока я ловлю ртом воздух, пытаясь подобрать слова, которые в красках опишут мое возмущение, брат выплевывает: — Неужели ты настолько хороша, что он выложил полляма? — его слова наполнены отвращением.

Широко распахиваю глаза.

Смотрю на брата и не могу поверить, что он сказал что-то подобное.

Секунда!

Две…

— Да пошел ты, — вскакиваю, но даже шага не успеваю сделать, как Саша хватает меня за запястье. Дергает на себя.

Теряю равновесие. Начинаю заваливаться на брата, но вовремя делаю шаг вперед, поэтому мне удается не распластаться на твердых коленях Саши.

Шумно, облегченно выдыхаю, когда понимаю, что стою ровно. Поднимаю голову и злобно зыркаю на брата.

— Отпусти меня, — шиплю, пытаясь вывернуть руку из стальной хватки. Бесполезно. Только больнее себе делаю. Кожу жжет так, будто ее облили бензином и подпалили.

Брат сужает незаплывший глаз. Тяжело вздыхает, после чего умоляюще смотрит на меня.

— Прости, ладно, — старается улыбнуться, но из-за избитого лица его “добренькое” выражение больше напоминает гримасу. — Ты же знаешь, что у меня не рот, а помойка. Вечно что-то ляпну, а потом жалею, — Саша склоняет голову к плечу и прижигает меня жалостливым взглядом.

Поджимаю губы, щурюсь. Осматриваю лицо брата, ища признаки лжи. За столько лет, пока мы жили вместе, я, конечно, успела его изучить, но это не означает, что Саша не может провести меня и соврать, когда ему это выгодно. Чего лишь стоит махинация с распиской на квартиру?

Вот только глядя сейчас на брата, мое сердце пропускает удар. Да, он хорошо меня подставил. Из-за него я влипла в неприятности, которые даже страшно представить. Повезло, хоть преступление не успела совершить. Иначе, “малой кровью” не отделалась бы.

Но… каким бы Саша ни был, он все равно остается моим братом, и с этим я ничего не могу поделать.

Глубоко вдыхаю, медленно выдыхаю. Непонятно куда несущееся сердцебиение замедляется.

— Ладно, — произношу обессиленно. — Отпусти меня, — прошу уже спокойнее.

Саша пару мгновений не двигается, после чего один за другим отнимает пальцы от моей руки. Как только оказываюсь свободна, сразу тру многострадальное запястье.

— Ты приехал просто повидаться? Или что-то случилось? — думаю, чтобы сесть обратно на лавочку, но тут же отбрасываю эту идею.

Лучше остаться на ногах, будет проще уйти в случае чего.

— Вообще-то, мне кое-что от тебя нужно, — брат тупит взгляд в асфальт, трет шею, прежде чем снова заглянуть мне в глаза. — Тут такое дело… — мнется, а у меня внутри начинает ворочаться червячок нехорошего предчувствия. — Мне твоя помощь нужна, — брат произносит на выдохе.

— Опять? — брови ползут вверх.

Саша изнеможденно опускает плечи и откидывается на деревянную спинку лавочки.

— Да, — горестно вздыхает, закинув голову к небу. Этот жест кажется мне слишком театральным. Но я тут же о нем забываю, когда брат добавляет: — Точнее, не твоя, а твоего мужика.

Желудок ухает вниз.

— Антона? — округляю глаза.

— Ну да, — брат отводит взгляд в сторону. — Я конкретно влип, и только он может меня вытащить, — в его голосе слышатся грустные нотки.

— К-как? — тихо спрашиваю, чувствуя, что пожалею о своем вопросе.

Саша какое-то время молчит. Трет лоб, после чего виновато смотрит на меня.

— Понимаешь, мы с друзьями увели клевую тачку не у того человека… — начинает, но я его прерываю.

— Что? Опять?! — вскрикиваю.

— Ага, — печально кивает брат. — Я просто не знал, что она принадлежит чуваку, который может жестко мне понаддавать, — невесело усмехается.

— Прости, но ты идиот?! — неверяще качаю головой. — Это же очевидно, что дорогие машины принадлежат непростым людям, — складываю руки на груди.

— Ты права, я идиот, — Саша пожимает плечами. — В общем, тот мужик хорошо меня отделал, когда поймал. Я думал, убьет нахрен. Но стоило ему увидеть нашу фотку в моем телефоне, остановился.

Хмурюсь, не понимая, к чему клонит брат. Хорошо, что переспрашивать не приходится, потому буквально сразу он сам объясняет:

— Короче, я пришел попросить тебя, чтобы ты повлияла на своего Антона. Пусть он согласится на бой. Иначе мне крышка.

Сама не понимаю, как оказываюсь около здания, где находится офис Антона. Стою перед лифтом в темном холле, где находится пропускной пункт, а также пара столиков с коричневыми диванчиками у окон, и не знаю, что делать.

Я позвонила Антону почти сразу после встречи с братом. Не могла ни о чем думать.

Он долго не отвечал. Я перезванивала и перезванивала, находилась на грани истерики, слушая длинные гудки. Видимо, моя настойчивость надавила Антону на нервы, и он, наконец, поднял трубку.

Я толком не могла ничего сказать. Слова неразборчивым месивом вылетали из меня. Поэтому я обрадовалась, когда Антон отчеканил, что ждет меня у себя в офисе и, уточнив, случилось ли что-то серьезное, отклонил вызов.

Я какое-то время мнусь с ноги на ногу, прежде чем нажимаю на кнопку лифта.

Створки открываются сразу. Делаю глубокий вдох и захожу внутрь. Нажимаю кнопку четвертого этажа и оказываюсь одна в замкнутом пространстве.

Сердце гулко стучит в груди. Его биение словно тяжелые удары отдаются в голове. Прикрываю глаза. Тру виски. Пытаюсь понять, что мне делать.

Каким бы ни был мой брат, я не могу оставить его в беде. Саша хоть проблемный, немного эгоистичной, но все-таки родной человек. Вот только как попросить Антона помочь ему? Да, он сильный. Иногда мне кажется, что несгибаемый. Но я-то знаю — внутри Антон очень ранимый.

Как бы я ни старалась отстраниться от всего происходящего, в итоге, мне придется сделать выбор. И он точно не принесет ничего хорошего.

Голова раскалывается. Жмурюсь, стараюсь глубоко дышать, даю себе пару секунд просто постоять в тишине.

Четвертый этаж приближается слишком быстро. Характерный звон оповещает о прибытии лифта. На автомате выхожу в коридор с бежевыми стенами, поворачиваю направо и иду до самого конца, не останавливаюсь ни у одной двери, кроме последней.

Помощницы Антона нет на месте. Мне кажется это странным, но я отбрасываю эту мысль в сторону. В голове настоящий сумбур. Эмоции на пределе. Стараюсь запихнуть их куда-нибудь подальше, но они то и дело просачиваются через все щели в возведенной мною стене, заставляя нервные окончания гудеть.

Не чувствуя тела, кладу ладонь на дверную ручку. Холодный металл обжигает раздраженную кожу. Из-за тревоги все внутри сжимается до маленькой точки. Горло сдавливает, поэтому приходится с силой проталкивать воздух в легкие.

Черт! Что я скажу Антону? Я не могу его так подставить! Не могу! Но это же мой брат…

Впиваюсь зубами в нижнюю губу, кусаю до боли. Медленно, нехотя нажимаю на ручку. Дверь тихо приоткрывается, образуя узкую щелочку. Собираюсь распахнуть ее сильнее, как застываю, слыша грубый голос:

— С договором, который заключил Сергей Анатольевич, я все понял. Выясню. С китайцами…

— Я сам с ними свяжусь. Попрошу немного придержать препарат. Надеюсь, они пойдут на уступки, — произносит Антон обессиленно.

Сердце сжимается. Он в последнее время почти не спит из-за нагрузки, которую на себя взвалил.

— А что с Лешим? Он все настаивает на бое? — собеседник Антона говорит безэмоционально, будто у него все чувства высосали.

— Каждый день звонит мне, напоминая о том, сколько дней осталось, — хмыкает Антон.

— Ты согласишься? — жестко спрашивает второй мужчина.

— Ради непутевого братца Милы? — Антон делает паузу. — Нет, конечно, — категоричность и беспощадность звучит в его голосе.

Я все понимаю. Все. Антон не обязан спасать моего “непутевого” брата, но обида все-таки вспыхивает в груди. Разочарование разливается по венам. Кажется, что меня предали, хотя, по сути, здравомыслящей частью сознания понимаю, что Антон прав.

Но импульсивность играет со мной злую шутку, поэтому я толкаю дверь.

Черные глаза Антона тут же останавливаются на мне. Он хмурится, поджимает губы.

— Мила… — начинает подниматься на ноги.

Его собеседник — лысоголовый, до безумия пугающий, начальник охраны, которого, вроде бы, зовут Денис, тоже поворачивается в мою сторону. Его пристальный взгляд заставляет меня сжаться. Но быстро вспоминаю, что мне нечего бояться. Ничего он не сделает. По крайней мере, пока Антон рядом.

Стискиваю челюсти, вздергиваю подбородок.

Наблюдаю за тем, как Антон выпрямляется, огибает стол, широкими шагами направляется ко мне.

— Что случилось? — останавливается напротив.

Приходится запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в наполненные беспокойством глаза. За меня он волнуется, а мой брат...

Досада скручивает внутренности. Приходится сделать глубокий вдох, чтобы подавить всхлип, который рвется наружу. А вот с увлажнившимися глазами ничего поделать не получается.

Не понимаю, откуда такая чрезмерная реакция.

Все вроде бы правильно: брат сам попал в неприятности, поэтому сам и должен из них выпутываться. Сколько можно его спасать?

Это говорит мой разум, но его голос настолько тихий, поэтому тонет в гамме чувств, раздирающих душу.

— Ты меня пугаешь, — Антон поднимает руку, касается моей щеки.

Отшатываюсь от прикосновения и тут же жалею об этом.

Но сделанного не вернуть, поэтому на мгновение впиваюсь зубами язык, прикрываю веки, пытаясь справиться с бурлящими внутри чувствами, после чего снова заглядываю Антону в глаза. По напряженному взгляду и нахмуренным бровям сразу видно, что он готов ко всему, в том числе к очередному скандалу.

Мы же едва пережили прошлый, и вот опять. Но я просто не могу пустить ситуацию с братом на самотек.

— Значит, не поможешь Саше? — голос скрипит от сдерживаемых эмоций, в глазах собирается еще больше слез.

— Так, — гора в костюме, в виде начальника охраны, поднимается на ноги. — Я пошел, — он настолько быстро сокращает разделяющее нас расстояние, что я еле успеваю отпрыгнуть в сторону, лишь бы не столкнуться с громилой.

Но он, видимо, не собирается уходить просто так, останавливается рядом с нами, мимолетно смотрит на меня, потом переводит пристальный взгляд на Антона и бесстрастно заявляет:

— Она у тебя глупышка, — после чего уходит, плотно закрыв за собой дверь.

Я же могу только стоять, широко распахнув глаза. Он назвал меня глупой? Я правильно услышала?

Шумно выдыхаю, когда понимаю, что не ошиблась.

Вот только пойти за мужчиной и потребовать объяснений, не получается, Антон без лишних слов хватает меня за запястье, тащит к кожаному дивану, из-за которого я не так давно пострадала. Надавив мне на плечи, усаживает на него. Сам же отступает на пару шагов, складывает руки на груди, поднимаются на меня

Дыхание перехватывает, когда я вижу, как глаза Антона сужаются, а черты его лица заостряются. В этот момент отчетливо осознаю, что довела своего мужчину до предела. Но, видимо, мне сегодня не удастся избавиться от противоречивых эмоций. Ведь вместо того, чтобы послушать здравую часть своего разума, я засовываю чувство вины подальше и копирую позу Антона.

Он тут же поджимает губы до такой степени, что те белеют.

— Ты виделась с братом, я правильно понимаю? — Антон произносит спокойно, даже слишком спокойно, отчего становится реально страшно.

— Мне уже запрещено встречаться с братом? — огрызаюсь.

Внутри словно какой-то фитиль зажгли, и он с каждой секундой разгорается все больше и больше. Как бы я не старалась его затушить, у меня ничего не выходит.

Антон сужает глаза.

— Я такого не говорил, — цедит сквозь стиснутые зубы.

— А что тогда? — не выдерживаю, вскакиваю на ноги.

Приподнимаю голову и смотрю Антону прямо в глаза. На краю сознания всплывает мысль, что мое поведения выходит из-под контроля, вот только остановить себя не получается. Сердце бешено стучит в груди, руки дрожат, дыхание постоянно прерывается.

Я совсем не контролирую себя и, видимо, Антон это замечает, поэтому даже голос не повышает, когда спрашивает:

— Напомни мне, почему конкретно ты влипла в неприятности?

Вот только его сдержанность бесит еще больше, как и то, что он припоминает мои косяки. Хотя у самого их навалом!

Делаю шаг к Антону, останавливаюсь совсем близко, чувствую жар его тела, из-за чего по коже пробегает волна мурашек, а внизу живота начинает стягиваться тугой узел. Но я впиваюсь ногтями в ладони, стараясь контролировать свою реакцию на будоражащего менямужчину.

Черт! Да, что со мной не так?

Набираю в легкие побольше воздуха, в тело моментально возвращается обида, притулившаяся вожделением.

— Напомни мне, кто заставил меня подписать контракт, в котором было указано, что я должна спать с ним, когда и где ему заблагорассудится? — наверное, бью по больному, поэтому Антон кривится.

На языке вертятся слова про спор, но я вовремя проглатывает их. Смотрю Антону в глаза, надеясь, что он сам признается.

Но, видимо, моим желанием не суждено сбыться, потому что вместо того, чтобы рассказать всю правду, Антон разворачивается, и следует к своему столу. Огибает его, выдвигает один из ящиков, достает черную папку.

— Так вот в чем дело? — поднимает голову, снова прожигает меня взглядом. — В контракте? — достает из папки документ.

Я даже моргнуть не успеваю, как он рвет их пополам.

Задыхаюсь. Во все глаза смотрю на клочки, которые Антон подбрасывает в воздух и даже вздохнуть не могу. Такое чувство, что он только что разорвал связывающие нас узы. Сердце пронзает острая боль, отступаю, следя за тем, как бумаги медленно опускаются на пол. Натыкаюсь на что-то твердое, теряя равновесие. Вспоминаю, что сзади диван — плюхаюсь на него.

«Антон больше не хочет иметь со мной ничего общего со мной», — проносится в голове, наполняя вены чувством потери, которое жгет изнутри.

Видимо, мои истерики его достали.

Не помня себя, ставлю локти на колени, зарываюсь лицом в ладони, всхлипываю.

Правильно, кому такая истеричка нужна! Никакой нормальный мужик не выдержит. Да, мне самой от себя противно.

— Да чтоб тебя! — доносится до меня обреченный рык Антона, после чего слышу тяжелые шаги.

Напрягаюсь всем телом, когда понимаю, что он останавливается совсем рядом, чувствую затылком, как Антон пару мгновений смотрит на меня сверху вниз, после чего тяжело вздыхает и садится на корточки.

— Что опять случилось? — аккуратно отнимает мои руки от лица, пальцами за подбородок поднимает голову, заглядывает в заплаканные глаза.

Сердце пропускает удар, потому что во взгляде Антона с легкостью считывается… нежность.

— Я, кажется, люблю тебя, — бормочу.

Слезы брызгают из моих глаз.

Всхлип срывается с моих губ, потом еще один и один. Перед глазами все расплывается. Впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы она, наконец, перестала дрожать.

Антон пару секунд шокировано смотрит мне в глаза, после чего тяжело вздыхает. Я даже моргнуть не успеваю, как он встает, садится рядом и притягивает меня к себе на колени. Прижимает так крепко, что мне становится сложно дышать. Но я не сопротивляюсь. Наоборот, обнимаю его в ответ и утыкаюсь носом в твердую грудь. Родной, мускатный с древесными нотками аромат окутывает меня. Вдыхаю как можно глубже. Потрясающий запах заполняет легкие, туманит мысли, заставляет забыться. Антон еще сильнее вдавливает меня в себя, кладет подбородок мне на макушку, начинает раскачивать из стороны в сторону. Появляется ощущения, что я словно маленький ребенок, которого убаюкивает папочка, но ничего не пытаюсь с этим сделать. Наоборот, крепче обнимаю Антона. Слезы льются по щекам, пока я пальцами сминаю его пиджак.

Не понимаю, что со мной происходит. Эмоции выходят из-под контроля. И сколько бы я ни пыталась взять себя в руки, ничего не получается.

Поэтому, в итоге, я просто расслабляюсь в сильных мужских руках и позволяю себе выплакаться вдоволь.

Не знаю, сколько проходит времени, но постепенно я начинаю успокаиваться. Всхлипы становятся более редкими, а слезы высыхают. В груди распространяется пустота, но лучше она, чем буря из эмоций, которую невозможно остановить.

Антон, видимо, чувствую, что я более или менее прихожу в норму, поэтому ослабляет хватку.

Прикрываю глаза. Понимаю, что сейчас нас ждет очередной серьезный разговор. Вот только я просто не знаю, как объяснить свое поведение. Да и с чего начать, тоже понятия не имею.

Хорошо, что инициативу берет на себя Антон.

— Ты настолько сильно переживаешь за своего брата? — спрашивает аккуратно, немного отстраняясь.

Чувствую его пристальный взгляд на лице. Щеки тут же начинают пылать, а веки подрагивают. Мне ничего не остается, кроме как распахнуть их и, наконец, посмотреть на Антона.

Я боялась, что увижу на его лице осуждение или даже презрение, но замечаю только настороженность. Словно Антон боится сказать что-то лишнее, лишь бы не спровоцировать очередную истерику.

Тяжело вздыхаю, сажусь ровно, заправляю волосы на уши. С колен Антона решаю не вставать. Не хочу быть далеко от него. Антон же откидывается на спинку дивана, глаз от меня не отводит.

— Нет, не из-за него, — признаюсь. — Но… — голос немного сипит, а горло саднит, поэтому я пару раз сглатываю, прежде чем продолжить. — Он мой брат, понимаешь? Брат, — пожимаю плечами, перевожу взгляд в стену. — Каким бы непутевым он ни был, я не могу отказаться от него. Иначе, какая мы семья? — сцепляю руки перед собой, кладу их на колени, — Ты должен меня понять. У тебя такое же отношение к Стасу. Ты бы его тоже защищал, не смотря ни на что.

Прекрасно понимаю, что веду себя, как последняя дура, но ничего не могу с собой поделать. Мы с братом всегда были вдвоем. Саша в детстве кормил меня с ложечки и менял мне памперсы, поэтому отказаться от него сейчас сродни… предательству.

Антон какое-то время молчит, я тоже. Каждый думает о своем, но при этом никакой неловкости не чувствуется. Я так глубоко погружаюсь в свои мысли, что вздрагиваю, когда Антон уверенно заявляет:

— Я соглашусь на бой!

Сердце пускается вскачь, холодок ужаса пробегает по позвоночнику.

— Что? — смотрю на Антона широко распахнутыми глазами. — Нет!

Стоит только вспомнить, каким страшным был предыдущий бой, как Антон с Лешим метелили друг друга… Нет! Нет! Нет! Не хочу, чтобы любимый мужчина снова проходил через все это.

— Мила… — начинает Антон, но я поднимаю руку, касаюсь пальцами его губ.

Пока Антон не успевает сориентироваться, я пересаживаюсь в позу наездницы, устраиваясь лицом к нему. Обнимаю своего мужчину за шею.

Антон не пытается ни сбросить меня, ни пододвинуть ближе, просто сидит и, сузив глаза, пристально наблюдает.

Набираю в грудь побольше воздуха.

— Послушай, — начинаю и сразу едва не сдуваюсь. Но как только вспоминаю синяки, которые остались на лице и теле Антона после прошлого боя, уверенность снова возвращается ко мне. — Я люблю своего брата, но ты прав, он взрослый человек и должен научиться самостоятельно справляться с неприятностями, каким бы они ни были, — выпаливаю на одном дыхании. — Тебе не нужно вмешиваться и решать его проблемы, при этом рискуя собой. Ты уже один раз спас его. Достаточно! — чем больше говорю, тем сильнее убеждаюсь в своей правоте.

Если Антон пострадает из-за моего брата, я никогда себе не прощу!

Да, он сильный, очень сильный, но это бой, там всякое может произойти. Знаю, что если бы я попросила, Антон даже в пламя бросился бы. Но как мне потом жить с пониманием, что он, скорее всего, в нем сгорит?

Все правильно! Нельзя Антону драться с Лешим! А Саша… мы с ним что-нибудь придумаем.

Видимо, мои эмоции отражаются на лице, потому что Антон хмурится. Его плечи расправляются, а мышцы напрягаются.

Черт! Антон собирается мне возразить. Я в этом не сомневаюсь, поэтому, прежде чем он успевает что-то сказать, целую его, затыкая ему рот. Нужно отвлечь Антона, и я знаю один прекрасный способ, как это сделать.

Скольжу языком по плотно сжатым губам Антона. Обнимаю его за шею, зарываюсь пальцами в волосы, расслабляя хвост.

Мое дыхание становится тяжелым. Кожу показывает словно от электрических разрядов. Если всего мгновение назад я думала о том, чтобы просто отвлечь Антона, то сейчас сама теряю разум. Жар начинает разгораться внизу живота.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, — произносит Антон осипшим голосом, но вместо того, чтобы отстраниться, кладет ладони мне на попу и притягивает еще ближе.

Твердый член тут же оказывается между моих ног. Он давит прямо клитор, заставляя меня содрогнуться. Секунду сижу, не шевелясь, но не выдерживаю, начинаю двигаться.

Антон шумно втягивает воздух, врывается языком в мой рот.

В теле, словно по щелчку пальцев, вспыхивает пожар. Разум тут же пустеет, а по телу проносится истинное, испепеляющее желание.

— Хочу тебя, — бормочу, начиная жестче тереться о стоящий колом член.

Прекрасно понимаю, что веду себя совсем непристойно, но не могу остановиться. И если честно, плевать! Мы столько раз занимались сексом, что я не должна стесняться своих желаний!

Антон теряет контроль, начинает грубо проникает языком в мой рот. Пальцами впивается в мои ягодицы, с силой сжимает.

Жар моментально впрыскивается в кровь, заставляя ее бурлить. Удовольствие прокатывается по венам. Объезжаю Антона с каждой секундой все быстрее, не могу даже на мгновение притормозить. Узел внизу живота затягивается с такой силой, что, кажется, я вот-вот взорвусь.

В голове мутнеет, взор размывается, отрываюсь от губ Антона…

— Блядь, — рычит он, стаскивает меня с себя, ставит на ноги.

Даже не пытаюсь сдержать разочарованного стона.

— Ты кончишь на моем члене, — разъяренно заявляет Антон, расстегивая сначало пуговицу, затем молнию на моих джинсах. Одним резким движением стаскивает их с меня. — Подними ногу, — жестко приказывает.

Опираюсь Антону на плечи. Не смею ослушаться.

Антон судорожно стягивает одну штанину вместе кроссовком, повторяет то же самое со второй ногой. Потом приходит очередь трусиков. С ними он обходится более бережно — медленно снимает с меня кусочек ткани, скользя вслед за ними взглядом.

— Переступи, — хрипло просит Антон.

Снова слушаюсь.

Мгновение, и я опять оказываюсь на коленях Антона. Он быстрыми, короткими движениями расстегивает ширинку. Вынимает член, сразу насаживает меня на него.

Синхронный стон срывается с наших губ.

Всего секунду сижу, замерев, после чего сразу начинаю двигаться. Быстро, немного рвано, но так прекрасно.

Антон хватает меня за затылок, притягивает к себе, снова атакует мой рот.

Жар, который успел отступить, возвращается с удвоенной силой. Язык и член любимого мужчины врываются в меня. Жестко вколачиваются в мое тело, унося в незабытие. Мне хватает пары мгновений, чтобы перестать контролировать себя.

Антон, явно, чувствует, что силы покидают меня, поэтому тут же забирает инициативу.

Подхватывает мою попу. Сам начинает жестко, резко насаживать меня на себя. Задает быстрый ритм, подводя к грани с невероятной скоростью. Мышцы сковывает напряжение, жар внизу живота становится невесомым. Еще немного и сорвусь с обрыва, ныряя в море удовольствия. Крепко обхватываю Антона за шею, целую так яростно и самоотверженно, что, кажется, от этого зависит моя жизнь.

— Давай, милашка, — шепчет он мне прямо в рот. — Ты должна кончить первой, — насаживает меня так глубоко, как только возможно.

Член Антона задевает какие-то точки внутри, о которых я даже не знала. Перед глазами мелькают звезды. Стону в голос.

— Еще… — бормочу, не понимания, о чем прошу. — Еще…

Антон поднимает меня максимально высоко. Его член почти высказывает. Но в самый последний момент мой мужчина резко расслабляет руки, опуская меня вниз.

Удовольствие огненной волной проносится по телу.

Отрываюсь от губ Антона, запрокидываю голову, пытаюсь судорожно втянуть воздух.

Узел внизу живота затягивается до предела.

Мне нужно чуть-чуть… еще немного…

Антон словно слышат меня. Повторяет последнее движение, насаживая до предела, и сразу же касается моего клитора. Жар разливается по венам. Одно сильное надавливание, пару круговых движений, и я взрываюсь. Мелкая дрожь проносится по телу. Дыхание перехватывает. Пламя опаляет внутренности.

Перестаю чувствовать себя.

Напряженные мышцы почти сразу расслабляются, но сердце бешено колотится в груди.

— Ты такая красивая, — сквозь вату в ушах доносится хриплый шепот. — Люблю тебя.

Антон притягивает меня к себе, убирает от лица мои волосы. Целует в лоб.

Чувствую себя выжатой как лимон, поэтому падаю на грудь Антона, прижимаюсь щекой к его плечу и жду, когда силы ко мне вернуться.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем дыхание устаканивается. Разум постепенно восстанавливает свою работу.

Непонятный червячок начинает ворочаться в животе. Не сразу осознаю, что не дает мне покоя, пока…

Резко сажусь, ощущая, что член Антона еще во мне.

Значит…

Страх паучьими лапками ползет по коже. Смотрю на Антона и вижу улыбку, блуждающую у него на губах. В глазах ни капли раскаяния.

Тошнота тут же подкатывает к горлу.